Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 33
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Повисла мертвая тишина. Никто не решался ее нарушить. Врач, мгновенно уловив сгустившуюся в воздухе неловкость, что-то невнятно пробормотал на прощание и поспешно выскользнул за дверь. Я же всё еще не мог до конца осознать и принять эту реальность.
Но что было действительно странным, так это реакция Кейта.
Почему он смотрел на меня так? Отчего он вдруг побледнел, словно увидел призрака?
— …Это правда? — спустя, казалось, целую вечность молчания, Кит наконец подал голос. И что самое поразительное — его голос едва заметно дрожал.
Я с трудом сглотнул, в горле вмиг пересохло. Нечего было сказать. Да и что тут скажешь, когда в голове полнейший сумбур и паника?
Беременность. Но как? Когда?..
В памяти яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том самом дне. Дне, когда я оставил на нем метку. Дне, который Кейт напрочь забыл. Вспомнилось всё: как он снова и снова кончал в меня, как его член до боли разрывал меня изнутри, как тело было настолько обессилено, что на следующий день я не мог даже подняться на ноги...
Из груди вырвался опустошенный горький смешок. Я был ошеломлен. Как такое вообще могло произойти? Я-то был уверен, что Кит больше не сможет причинить мне боль. Думал, стоит мне просто тихо исчезнуть, и все, наконец, закончится.
И надо же было такому случиться...
— …Отвечай же, это правда? — настойчиво повторил Кит, его голос вырвал меня из оцепенения.
По-прежнему лежа на кровати, я смотрел на него снизу вверх. На его бледном лице не осталось ни кровинки.
— Ты… действительно беременен?
Я не смог ответить. Да и не удивительно, ведь я и сам узнал об этом всего мгновение назад. В голове царил хаос, меня охватывал страх. Что, черт возьми, вообще происходит?
Кит, до этого лишь сверливший меня взглядом, задал следующий вопрос:
— …Чей это ребенок? — спросил он с застывшим лицом.
Кажется, мое молчание он принял за утвердительный ответ. О чем он думал, спрашивая такое? Понятия не имею. Да и не хотел я ни о чем думать. Возможно, в тот момент я окончательно лишился рассудка.
— Вы спрашиваете, потому что боитесь, что это может быть ваш ребенок? — ядовито бросил я.
От моего резкого тона он вздрогнул. А я рассмеялся.
— Не беспокойтесь, такого быть не может. Забеременеть от доминантного альфы втайне от него? Подобное ведь немыслимо. Или вы хотите сказать, что не смогли сдержаться, когда мы были вместе? Что-то я не припомню, чтобы вы настолько теряли от меня голову.
И ведь это было правдой. Кит, казалось, был застигнут врасплох — на его лице отразилось полное недоумение. Память покинула его лишь на один день. Если это случилось не тогда, то ребенок не мог быть его. Но если все же произошло в ту ночь, значит… метку оставил я.
Кит никогда бы даже в мыслях не допустил подобного.
Он коротко выдохнул, провел рукой по волосам и внезапно начал мерить шагами палату. Нетрудно было догадаться, что в его голове сейчас бушевал ураган мыслей.
Как же это странно. Раньше, когда я был по уши влюблен в него, сходил с ума, тщетно пытаясь разгадать его мысли. А теперь, когда чувства остыли, он был для меня как на ладони.
Резко остановившись, Кит обернулся. Все с тем же мертвенно-бледным лицом он спросил:
— Неужели ты… спал с кем-то другим?
И тут же, словно испугавшись собственных слов, поспешно осекся.
— Не может быть, чтобы ты спал с кем-то другим, пока был со мной. Это… это просто абсурд.
— Ты же не такой, как все. Ты сам это говорил, разве нет?
Да, говорил. Но кто в здравом уме поверит в искренность этих слов после всех тех оскорблений, которыми он меня осыпал? Я вернул ему его же фразу, как он только что вернул мне мою.
— А кто назвал меня «похотливым котёнком»?
От моего ледяного замечания Кейт замер, не в силах сразу ответить. Он отчаянно пытался подобрать возражения. О боже, видеть этого человека насквозь было… поразительно. Он то взмахивал руками, то опускал их, качал головой, взъерошивал волосы — и наконец, в полном отчаянии, спросил:
— Ты ведь не серьезно? Тебя... изнасиловали, да? Кто этот ублюдок? Кто посмел так с тобой поступить?
Он говорил так, будто надеялся, что это правда. Казалось, подтвердись это, он бы нашел виновного и разорвал его на куски. Я не сдержал горькой усмешки.
— Нет. Я спал с ним по собственному желанию.
В тот же миг лицо Кейта стало белым как полотно. Видеть, как он смотрит на меня совершенно обескровленный, с пустым, потерянным взглядом... Мне вдруг до смерти захотелось расхохотаться ему в лицо.
— …С кем? — процедил Кейт сквозь зубы. — С кем ты спал? Надеюсь, ты хотя бы знаешь, от кого ребенок?
Он едко усмехнулсч. Я тут же нанес ответный удар.
— О, в одном я уверен точно — он не ваш.
Лицо Кита исказилось, и, должен признать, это было восхитительное зрелище. Выражение «мертвенно-бледный» еще никогда не было настолько уместным.
Внезапно Кит мертвой хваткой вцепился в мою руку. Его пальцы так сильно впились в плоть, что я невольно поморщился от боли, но он сжал еще сильнее.
— Если ты беременен, это, без сомнения, должен быть мой ребенок! — его голос едва заметно дрожал. — Я столько в тебя излил, как ты мог зачать от другого?!
Впервые в жизни я ощутил вкус жестокого, пьянящего триумфа.
— А кто вам сказал, что вы были единственным?
Кит застыл. Руку ломило до онемения, но даже эта боль казалась мне сладкой. Он открыл рот, но звук сорвался с его губ лишь спустя несколько секунд звенящей тишины. Он несколько раз беззвучно шевельнул губами, словно силясь выдавить из себя хоть слово.
— Ты же говорил, что любишь меня, — едва слышно пролепетал он, словно в бреду.
Господи, да это просто комедия какая-то. И это говорит человек, который так равнодушно растоптал мое признание? Он сам же и посмеялся над моей любовью, безжалостно втоптав ее в грязь.
— И что с того? Разве это значит, что я обязан спать только с вами? А я-то думал, что иллюзиями страдает только господин Миллер, — холодно бросил я.
Услышав собственные слова из моих уст, Кит окончательно умолк. Он лишь смотрел на меня взглядом оглушенного человека. Я впервые в жизни понял, какой же сладкой может быть месть.
На меня нахлынуло удовольствие, во много раз более сильное, чем в тот момент, когда я оставлял метку. Существует ли в этом мире что-то, способное доставить большее наслаждение, чем вид этого мужчины, впавшего в ступор?
Только теперь Кит понял. Понял, что я никогда не буду принадлежать ему.
Да, именно так. И этот мужчина никогда не увидит своего ребенка. Потому что я не стану его рожать! А потом я сбегу. И тогда Кит до конца своих дней так и не узнает, что омегой, оставившим на нем метку, был я.
Я обрек его на вечное одиночество, но за это и сам заплачу ту же цену. Теперь я не смогу принадлежать никому. Никому, кроме него.
Какая же это чаша со сладким ядом.
Хотелось одновременно и плакать, и смеяться. В голове творился невообразимый хаос, но одно я знал наверняка.
Моя жизнь кончена. Я сам бросился в пропасть, утаскивая за собой и его жизнь.
Но какая, к черту, разница? Чтобы по-настоящему мучить этого человека, я был готов на все. Если бы моя смерть заставила его страдать, я бы умер в тот же миг.
Вот только жаль, что даже если я выброшу единственное, что у меня есть — свою жизнь — для него это не будет значить ровным счетом ничего. Я это знаю. Он просто злится, как ребенок, у которого отняли игрушку. Игрушку, которую он и сам собирался выбросить.
Всего лишь удобный партнер для секса, не более того. Появись на горизонте кто-то более подходящий, он без малейшего сожаления избавится от меня.
А самое жалкое — где-то в глубине души эта правда все еще причиняла мне боль.
Внезапно сознание начало уплывать. Все перед глазами расплылось, я несколько раз моргнул, но не смог побороть подступающую темноту.
Я услышал, как Кит зовет меня, но в следующее мгновение окончательно провалился в небытие.
Открыв глаза, я первым делом почувствовал, что что-то не так. Это точно не мой дом. Но и незнакомым это место не было. Хотя обстановка в комнате немного изменилась, я сразу понял, где нахожусь.
Меня охватила паника. В памяти всплыли обрывки воспоминаний из больницы. Должно быть, Кит привез меня сюда.
Я резко двинулся, пытаясь сесть, но сильное головокружение заставило меня снова рухнуть на подушки. К дурноте добавилась еще и головная боль. Переведя дух, я попробовал снова, на этот раз медленно и осторожно. Стало немного лучше.
Я тут же принялся принюхиваться к своей одежде, к телу. Едва уловимый запах все-таки был. Сердце тревожно забилось.
Они же точно были где-то здесь.
Хотя, если после моего ухода в комнате убирались, их могли и выбросить. Собрав все силы, я заставил свое тяжелое тело подняться и, пошатываясь, побрел в ванную. С тревогой открыв аптечку, я облегченно выдохнул. Среди аккуратно расставленных медикаментов стояла баночка с подавителями. Я взял ее, проверил содержимое. Уже по привычке собираясь высыпать таблетки в рот, я вдруг замер.
На мгновение я застыл в нерешительности. Вспомнилась недавняя боль в животе. И побочные эффекты от передозировки, о которых я читал. Если лекарство может вызвать бесплодие, то и для ребенка оно вряд ли полезно.
Мысли путались. А что, если врач ошибся?
Эта идея заставила меня встрепенуться. Нужно проверить в другой больнице. Тот врач ведь не знал, что я принимаю подавители в таких количествах, так что вполне мог прийти к неверному заключению.
Но что, если… если я и в правду беременнен?
От этой мысли по спине пробежал ледяной холодок.
Я не могу родить этого ребенка.
Вывод был холодным и окончательным. У меня совершенно нет уверенности, что я смогу вырастить ребенка в одиночку, да и я сам к этому еще не готов. К тому же, когда ребенок подрастет, он может захотеть найти своего второго родителя.
Одна лишь мысль об этом была невыносима.
Приняв твердое решение, я высыпал таблетки в рот. Это не может быть беременность. А даже если и так, я не стану рожать. Ни за что.
Я вернулся в кровать и только успел перевести дух, как в дверь постучали. Мгновение спустя вошел человек, как я и ожидал, это был Чарльз.
— Вы очнулись? Как себя чувствуете?
— Намного лучше, спасибо. Скажите… а где мистер Питтман?
На мой осторожный вопрос он ответил со своим обычным непроницаемым выражением лица:
— Он отлучился по делам. Вернется до ужина.
Чарльз помолчал секунду, а затем добавил:
— Я рад, что вы пришли в себя. Признаюсь, я часто заглядывал к вам, чтобы проверить, все ли в порядке.
Его тон оставался все таким же бесстрастным, но мне все равно стало неловко.
— Спасибо за беспокойство… — начал было я.
— Нет, — прервал мою формальную благодарность Чарльз.
— Беспокоился не я, а мистер Питтман.
Я невольно нахмурился. Он беспокоился обо мне? С чего бы?
Да и вообще, странно, что он притащил меня сюда, даже не спросив моего мнения. Впрочем, когда это он интересовался, чего я хочу?
Я мысленно цинично усмехнулся. Чарльз по-прежнему наблюдал за мной. Подавив эмоции, я постарался придать голосу как можно более официальный тон:
— В таком случае, я пойду домой. Спасибо за заботу…
На мою дежурную фразу Чарльз решительно покачал головой.
— Дождитесь возвращения мистера Питтмана.
На языке у меня вертелась язвительная фраза: «Что, теперь он решил держать меня здесь, словно собаку на привязи?». Но передо мной был Чарльз. Нельзя срывать злость на ни в чем не повинном человеке. Я с трудом проглотил эти слова, едва не прикусив язык. Чарльз же, как ни в чем не бывало, своим обычным деловым тоном произнес:
— Таково было распоряжение. Мне очень жаль, но я не могу вас отпустить. К тому же, если отбросить все прочее, у вас ужасный цвет лица, и вы действительно были в плохом состоянии. Так что просто отдыхайте. Это всяко лучше, чем оставаться одному дома.
Видя, что я даже не пытаюсь скрыть своего недовольства, Чарльз добавил, и в его голосе прозвучало предупреждение:
— Вы были без сознания двое суток. Пробудь вы в таком состоянии еще один день, мы бы снова отвезли вас в больницу.
Я потрясенно моргнул, а он серьезно кивнул в ответ.
Пока я лихорадочно соображал, Чарльз пояснил:
— Вы пролежали все выходные, а сегодня официальный праздник.
Это меня немного успокоило. Стало не по себе от одной лишь мысли о том, как бы я смотрел в глаза коллегам из секретариата, если бы снова внезапно не вышел на работу. Я тихо выдохнул с облегчением и тут же погрузился в раздумья.
Нельзя было сказать, что он неправ. Так или иначе, находиться здесь было во многом удобно. Если мне станет хуже, кто-нибудь тут же придет на помощь, и это, признаться, успокаивало.
Мысль о том, что я должен послушно дожидаться распоряжений Кита, приводила в ярость, но я старался мыслить рационально. Объективно говоря, мое положение не было плохим. Можно было даже сказать, что оно хорошее. Если не считать уязвленного самолюбия, недостатков, по сути, и не было.
Ладно, дождусь его и выслушаю.
Мне запретили даже выходить из комнаты, так что пришлось остаться в спальне. Да это же самое настоящее заточение. Однако, когда я закончил скромный обед, принесенный Чарльзом, и выпил чаю, все мысли покинули меня и я задремал.
Я открыл глаза, почувствовав, как чья-то рука осторожно трясет меня за плечо. Надо мной склонился Чарльз. Пока я, спросонья, растерянно моргал, он заговорил:
— Скоро ужин. Вам лучше поесть, а потом снова лечь спать.
Я все еще смотрел на него затуманенным взглядом. Сам не помню, когда в последний раз так крепко спал. Да и ел нормально тоже давно. Пусть порция и была небольшой, меня не стошнило, а после я погрузился в глубокий сон.
«Все-таки приятно, когда о тебе заботятся», — смутно подумал я.
Эти мысли прервал Чарльз, его слова мгновенно привели меня в чувство:
— Скоро вернется мистер Питтман. Он просил вас поужинать вместе с ним.
Сон как рукой сняло. Я уставился на него широко раскрытыми глазами, и Чарльз добавил:
— Все интересующие вас вопросы сможете задать ему лично. Может быть, желаете что-нибудь особенное на ужин?
— Нет, — стараясь, чтобы в голосе не прозвучало никаких эмоций, как можно холоднее ответил я. — Ничего особенного не нужно. Мне все равно.
— В таком случае, я попрошу шеф-повара приготовить что-нибудь легкое для пищеварения.
Чарльз коротко кивнул и вышел из комнаты. Я медленно сел на кровати. Как только придет Кит, я потребую объяснений, почему он держит меня здесь. Но сначала нужно было привести себя в порядок.
Я не хотел предстать перед ним в таком жалком виде.
Пока Кит еще не приехал, я попытался разложить всю информацию в своей голове по полочкам. Первоочередная задача — попасть в больницу и все проверить. А затем, под предлогом плохого самочувствия, я подам в отставку. В конце концов, я и правда нездоров, и эти постоянные обмороки — серьезная проблема. Если я снова внезапно не выйду на работу, то опять доставлю кучу хлопот. Лучше всего — уволиться до того, как это произойдет.
Кит наверняка попытается меня удержать, но сейчас я не в том состоянии, чтобы работать так, как его бы устроило. И даже он не сможет этого отрицать. Как ни крути, вывод напрашивался один. К тому же, Эмма, я думаю, уже достаточно набралась опыта и с легкостью сможет занять мое место.
Да, нужно использовать этот шанс.
Я продолжал обдумывать, когда и под каким предлогом лучше всего объявить об уходе, чтобы это выглядело естественно, и теперь понял — это и есть мой шанс. Что касается продления визы, придется искать другую компанию. Схвачусь пока за первую попавшуюся работу, а потом не спеша найду что-нибудь подходящее. Так я решу вопрос и с визой, и с деньгами на первое время. Жить станет куда труднее, чем сейчас, но другого выхода я не видел.
Приняв решение, я начал действовать без промедления. Тут же достал телефон. Нужно было не только искать новую работу, но и подготовить документы, требовалось разобраться с жильем, и еще нужно передать все дела преемнику.
На роль преемницы я, конечно, прочил Эмму. Она уже более-менее освоилась с работой, так что месяца на передачу дел должно было хватить, верно?
Сам того не заметив, я коснулся живота. По-прежнему ничего не ощущалось. Это точно врачебная ошибка.
Но, несмотря на эти мысли, тревога не отпускала. А что, если это правда?
Не в силах справиться с беспокойством, я начал грызть ногти. Внутри все будто горело. Так, сначала нужно найти больницу. Прежде всего — получить подтверждение.
В тот момент, когда раздался стук в дверь, я, с трудом сохраняя самообладание, как раз писал сообщение Эмме. Через несколько секунд дверь открылась, и вошедший Чарльз невозмутимо произнес:
— Ужин готов. Прошу вас спуститься вниз.
Я медленно поднялся, стараясь не спровоцировать головокружение. Во рту пересохло от волнения.
Обычно я спускался по лестнице, но сегодня поехал на лифте. Впрочем, это Чарльз мне предложил. Раз уж меня притащили сюда против воли, я решил действовать с максимальным удобством для себя. Не то чтобы Киту было до этого дело — он и глазом бы не моргнул, что бы я ни делал.
Столовая, куда я спускался каждое утро завтракать, ничуть не изменилась с моего последнего визита. Элегантная люстра под потолком заливала комнату ярким светом, а стол украшал букет свежих цветов.
Кит, уже сидевший за столом, при виде меня медленно поднялся. Такую реакцию с его стороны я видел впервые. От неожиданности я замер на месте. Я лишь растерянно моргал, глядя на него, а Кит, выпрямившись во весь рост, произнес:
Его тихий голос привел меня в чувство. Кит смотрел на меня со своим обычным непроницаемым лицом. Я снова не мог понять, о чем он думает. Возможно, то, что я видел его насквозь, как в зеркале, было всего лишь моим заблуждением.
Вся моя уверенность вмиг испарилась. Я молча подошел и сел на свое обычное место — то самое, за которым я всегда сидел, пока не покинул этот особняк.
Стоявший в стороне Чарльз бесшумно подошел и отодвинул для меня стул. Я по привычке поблагодарил его.
Только после того, как я сел, Кит тоже опустился на свой стул. Чарльз наполнил наши бокалы водой и удалился. Наконец-то мы с Китом остались одни.
Мне столько всего нужно было сказать, но я не мог вымолвить ни слова. Гнетущая тишина, казалось, давила на меня всем своим весом.
На его спокойный вопрос я ответил, чувствуя себя неловко:
Черт побери, за что „спасибо“?! За то, что меня держат здесь взаперти?!
Я мысленно проклял свой английский, за клишированную фразу, вырвавшуюся по привычке. Но прежде чем я успел добавить что-то еще, Кит продолжил:
— Стюард сказал, что феромоны доминантного альфы могут влиять на других омег, даже если у него есть метка. Правда, влиять негативно.
Только теперь я понял, откуда взялось это странное ощущение пустоты. Поразительно, но Кит подавлял свои феромоны. От этого и дышать было намного легче. Но зачем? Если я не тот омега, от которого он получил метку, ему должно быть все равно, чувствуется ли я его запах или нет.
Зачем ему вообще понадобилось встречаться со Стюардом?
В голове роилось множество вопросов, но я решил задать самый главный:
— Это значит, что они вредны для здоровья. …Особенно для беременных.
Я промолчал. В голове было пусто. Он, видимо, неверно истолковал мое молчание и решил пояснить:
— Я передам тебе слова Стюарда дословно. Лев всегда убивает всех детенышей от других самцов. Он делает это для того, чтобы львица могла выносить и заботиться только его потомстве.
— …Так значит, — медленно проговорил я, — вы подавили феромоны, потому что из-за них у меня мог бы случиться выкидыш? Несмотря на то, что это не ваш ребенок?
— Стюард сказал, что без метки вероятность этого была бы гораздо выше, но и в нашем случае лучше перестраховаться.
От его спокойного тона я потерял дар речи. Я просто молча моргал, а Кит принялся медленно постукивать длинными пальцами по столу. Тук… тук… Внезапно я почувствовал, что чего-то не хватает.
Точно. Между его пальцами не было сигареты. Пока я переваривал очередное открытие, Кит заговорил снова, резко сменив тему:
— Я слышал, у тебя есть долг. Сколько?
От такой внезапной смены темы я поднял на него глаза. Кит смотрел на меня с каменным лицом. Я тщетно пытался прочитать хоть что-то в его взгляде, но не мог.
— К чему вы клоните? Какое это имеет к вам отношение, мистер Питтман?
Нужно сказать ему, что я увольняюсь.
Я вдруг вспомнил, о чем собирался с ним поговорить.
Я уже открыл рот, чтобы наконец произнести это, но Кит опередил меня, бросив, как нечто само собой разумеющееся:
Я изумленно распахнул глаза. Что он несет?
Непрекращающийся стук пальцев по столу зловещим эхом разносился по тихой столовой. Кит открыл рот. И сбросил на меня настоящую бомбу: