Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 26 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
С каждой фразой голос шефа гремел всё громче, набирая устрашающие обороты. Уилкинс, хоть и был сбит с толку таким напором, отчаянно пытался сгладить углы и оправдаться.
— Но ведь проверка физподготовки — это важно! Если новичок не готов к нагрузкам, он ставит под угрозу не только себя, но и жизни всей команды...
— Так какого хрена ты решаешь это в одиночку?! — перебил его шеф, брызжа слюной. — Ты должен был сначала доложить мне! Если ты ему не доверяешь — просто не бери на вызовы! Пусть сидит на станции, шланги моет или бумажки перекладывает! Но тащить его сюда и устраивать самоуправство? Ты меня что, за пустое место держишь, а?
Шум и перепалки среди пожарных мгновенно стихли. Над площадкой властвовал только яростный бас шефа, от которого, казалось, дрожали даже листья на деревьях. Уилкинсу оставалось лишь низко склонить голову и бормотать бесконечное: «Виноват. Простите».
Шеф, пунцовый от прилива крови к лицу, окинул бешеным взглядом строй и, не обнаружив Грейсона, рявкнул еще громче:
— Ну и?! Где он? Еще не закончили? Во сколько начали?
Под шквалом вопросов Уилкинс, не смея поднять глаз, тихо выдавил:
На самом деле прошло уже три часа пятьдесят минут, но все благоразумно молчали, боясь попасть под горячую руку и лишь косились на разъяренного начальника. Реакция была предсказуемой — шеф взорвался, как пороховая бочка.
— Да там работы максимум на два часа, даже если ползком! А прошло три?! Какого черта вы тут стоите?! Живо искать Миллера! Бегом! А с тобой, — он ткнул пальцем в грудь Уилкинса и зарычал, — мы поговорим позже.
Получив прямой приказ, смешанный с угрозой, Уилкинс вытянулся в струнку, гаркнул «Есть!» и тут же развернулся к команде, на ходу формируя поисковые группы.
— Так, они могут возвращаться другой дорогой, так что мы пойдем навстречу, вверх по склону. Возьмите аптечки на всякий случай...
Быстро отобрав самых выносливых и результативных бойцов, Уилкинс раздал указания. Парни метнулись за снаряжением, готовясь к подъему. Солнце неумолимо садилось. Если не поторопиться сейчас, то потом...
— Э... Э-э-э? — раздался чей-то ошарашенный возглас.
Люди, машинально повернувшие головы на звук, застыли на месте. Те, кто заметил эту внезапную перемену в атмосфере, тоже проследили за их взглядами и оцепенели.
Там, в конце тропы, к ним приближался тот, кого они так ждали.
От былого лоска не осталось и следа. Великолепные золотистые волосы спутались, превратившись в воронье гнездо из грязи, пыли и сухих листьев. Одежда висела лохмотьями — на ней живого места не было, сплошные прорехи. Все открытые участки тела были покрыты ссадинами и царапинами, а лицо распухло, словно после жестокой уличной драки. К утру эти места наверняка расцветут живописными синяками.
— О, капитан! — Грейсон приветливо вскинул руку, словно они встретились на легкой утренней прогулке, а не после жесткого марафона.
Он широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и от этого зрелища у всех присутствующих буквально отвисли челюсти. Под ошарашенными взглядами, полными немого вопроса, Грейсон невозмутимо подошел к Уилкинсу и остановился прямо перед ним.
— Я вернулся. Тест ведь окончен, верно? — он стряхнул пыль с изодранного рукава. — Раз я благополучно добрался до финиша, полагаю, теперь я официально допущен к работе на выездах?
Слово «благополучно» звучало как издевательство, учитывая его внешний вид, но Грейсон держался с непоколебимой уверенностью.
На его лице, которое было живым свидетельством недавней драки, читалось абсолютное спокойствие: «Никаких проблем, всё под контролем». Он не стал жаловаться, что Дейн распустил руки, не стал требовать наказать зачинщика и не закатил истерику, как многие ожидали.
Шеф, который до этого момента внутренне сжимался в ожидании катастрофы, что Миллер потребует вернуть пожертвования или, того хуже, засудит весь департамент за такое обращение, теперь лишь глупо моргал, глядя на него. С самого первого дня, как этот парень появился на пороге станции, понять, что творится в его голове, было невозможно.
Впрочем, в ступоре пребывал не только начальник.
«Допущен к работе?» — этот вопрос прозвучал настолько лучезарно и по-детски наивно, что это пугало. Как этот прожженный, насквозь испорченный тип умудряется в одно мгновение напускать на себя вид чистого ангела?
Хотя, конечно, даже если понятие «невинность» умрет и возродится пятьдесят тысяч раз, оно и на миллиметр не приблизится к такому человеку, как Грейсон Миллер.
— Э-э... ну... м-м, полагаю, да, — промямлил сбитый с толку Уилкинс, неуверенно кивая.
Но стоило ему это произнести, как из-за его спины, опомнившись с небольшим опозданием, выскочил Эзра:
Этот выкрик послужил сигналом к действию. Оцепенение спало, и со всех сторон посыпались встревоженные возгласы:
— Он явно был быстрее тебя! Какого хрена ты пришел первым?
— Ты, ублюдок! Что ты с ним сделал? Иначе с чего бы тебе обогнать нашего аса?!
Пожарные, словно стая растревоженных ос, готовы были наброситься на новичка с кулаками, требуя ответа. Гул голосов нарастал, превращаясь в угрожающий ропот, когда вдруг кто-то пронзительно крикнул:
Поначалу этот возглас утонул в общем шуме. Но следом его подхватил другой, заметивший знакомую фигуру, и заорал во все горло:
— Парни, смотрите! Это Дейн! Дейн вернулся!
Все головы мгновенно повернулись в указанном направлении.
Осознав ситуацию, толпа зашумела, завертела головами и тут же затихла.
Со стороны, откуда только что появился Грейсон, к ним приближался Дейн. Он шел, с трудом переставляя налитые свинцом ноги, словно каждый шаг давался через силу. Увидев его состояние, коллеги взвыли и наперегонки бросились навстречу.
— Что там стряслось? Мы с ума сходили от беспокойства! Ты цел? Ничего не сломал?
— Боже правый, на кого ты похож...
Люди обступили его плотным кольцом, засыпая вопросами и причитаниями. Дейн ничего не отвечал, лишь молча кивал, прикрыв глаза. Было видно, что у него нет ни малейшего желания шевелить языком, но поток людского внимания и не думал иссякать.
Прекратить этот балаган смог только шеф.
— А ну тихо! — рявкнул он. — Всем вернуться на свои места!
От его громоподобного рыка сотрудники вздрогнули и поспешно отпрянули назад. Толпа расступилась, словно воды Красного моря, открывая прямой проход между Дейном и начальством.
Дейн, всем своим видом выражая крайнее нежелание двигаться, поплелся к шефу. Тот смерил его взглядом с ног до головы и, неодобрительно цокнув языком, покачал головой.
В голосе шефа звучала глубокая печаль. И его можно было понять. Дейн выглядел ничуть не лучше Грейсона. Живого места на нем не осталось. Мягкие рыжевато-золотистые волосы спутались в колтун, украшенный сухими листьями и ветками, а лицо, местами черное от грязи, было исчерчено ссадинами с засохшей кровью. Заметив, что форменная куртка превратилась в лохмотья, шеф страдальчески потер лоб, словно у него внезапно разболелась голова.
— Изуродовать такое лицо... Тебе должно быть стыдно. Подумай над своим поведением!
Шеф не преувеличивал. Дейн был лицом их пожарной части в самом прямом смысле. Каждый год его фото украшало страницы благотворительного календаря, а в те годы, когда он попадал на обложку, тираж сметали в мгновение ока, требуя допечатки. Немало людей приходило на станцию просто ради того, чтобы хоть одним глазком взглянуть на красавчика Дейна Страйкера. Использовать его внешность для сбора пожертвований было золотой жилой для департамента, а он позволил себе так бездарно испортить товарный вид.
— Твое тело принадлежит не только тебе, Дейн. Оно — наше общее достояние! — патетично отчитал его шеф.
Далее последовала долгая тирада о том, что он пошел на поводу у Уилкинса, что рисковал собой зря, и что с такими царапинами на лице ему срочно нужно в приемный покой, чтобы, не дай бог, не осталось шрамов. Но из всего этого потока слов слух Дейна выхватил только одну, самую важную фразу в конце:
— ...даю тебе два дня оплачиваемого отпуска. Иди домой и хорошенько отдохни. Понял?
Лишь тогда на губах Дейна проступила слабая, но довольная улыбка, и он охотно кивнул.
— Эй, погодите минутку! С чего это вдруг? — возмутился кто-то из толпы.
— Не жирно ли будет? Натворили дел вместе, а оплачиваемый отпуск только Дейну? Это вообще законно?
— Это нарушение принципов справедливости! Где равенство?!
Волна протеста была бурной и вполне обоснованной. Однако шеф остался непоколебим.
— А кто его в это втянул, а?! Вы же сами его и подбили! — отрезал он, гневно сверкая глазами. — Дейн — махровый эгоист и индивидуалист, которого не волнуют чужие проблемы! Он палец о палец не ударит, если дело не касается денег или его кота. Стал бы он по своей воле лезть в такую грязь и позориться в таком виде? Конечно, нет! Я что, неправ? И после этого у вас еще хватает наглости возмущаться? Всем должно быть стыдно!
Возразить было нечего — шеф говорил чистую правду. Но прозвучало это так, словно Дейна только что смешали с грязью, прикрываясь защитой.
Пока остальные чувствовали неловкость за то, что их отчитали, Дейн, ничуть не смутившись такой характеристикой, подлил масла в огонь.
— Вы абсолютно правы, — он с чувством приложил руку к груди и улыбнулся так, словно был глубоко тронут мудростью начальства. — От вас ничего не скроется.
Глядя на эту сцену, остальные просто потеряли дар речи.
Когда из толпы послышались изумленные вздохи и сдавленные ругательства, Дейн лишь мельком, лениво скосил на них глаза. Во взгляде читалось: «И что вы мне сделаете?»