Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 192 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— …Это ведь ложь, правда? — спросил Грейсон, болезненно кривя рот.
Он пытался выдавить улыбку, но губы сводило судорогой, а голос предательски дрожал, срываясь на шепот.
— Ты же сам это сказал! Пообещал, что отдашь мне свое тело. Неужели забыл?
Слова вылетали из него сбивчивой, тревожной очередью, но Дейн лишь молча смотрел на него, слегка нахмурив брови. Под этим тяжелым, абсолютно непроницаемым взглядом кровь мгновенно отлила от лица Грейсона, оставив его мертвенно-бледным.
— Но ты ведь помнишь, что говорил «люблю»? А? Помнишь ведь, Дейн!
— Да, ты! — в панике выкрикнул Грейсон, — Умоляю!
Но лицо Дейна оставалось всё таким же безучастным и угрюмым.
Грейсону показалось, что земля уходит из-под ног, а мир вокруг рушится с оглушительным треском. И именно в тот момент, когда отчаяние достигло пика…
Дейн прыснул, не сдержавшись, но смех тут же оборвался резким вскриком. Веселье перешло в сдавленный стон; он инстинктивно схватился за бок, где сломанные ребра напомнили о себе вспышкой острой боли.
Грейсон, застигнутый врасплох этой переменой, растерянно моргнул. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее, но затем понимание накрыло его горячей волной.
— Ах ты лжец! Ты меня разыграл!
Бледность на его щеках тут же сменилась пунцовым румянцем гнева. Но Дейну было уже не до его реакцию — согнувшись пополам, он крепко прижимал ладонь к поврежденному боку, пытаясь унять пульсацию.
«Кара небесная, не иначе», — подумал он, тяжело и хрипло дыша.
Каждый вдох отдавался острой болью. Шутить подобным образом в его состоянии было, пожалуй, опрометчиво. Чувствуя укол запоздалого раскаяния — и вполне реальную боль в груди — Дейн с трудом разлепил губы:
Услышав этот слабеющий голос, Грейсон вытаращил глаза, но тут же приосанился. Теперь, когда страх отступил, он решил взять реванш и назидательно произнес:
— Есть вещи, которыми можно шутить, а есть те, которыми нельзя.
— Это было очень плохо. Просто низкопробная шутка.
Дейн покорно признал свою вину. Однако Грейсон не спешил смягчаться, продолжая сверлить его осуждающим взглядом.
«Хм», — мысленно хмыкнул Дейн, на секунду задумавшись, как исправить ситуацию, и предложил:
Это был своеобразный жест примирения, пусть и немного неуклюжий. К его удивлению, Грейсон лишь фыркнул, демонстративно воротя нос, и высокомерно заявил:
— Твое тело и так моё. И Венеры тоже мои. Это значит, что я могу трогать тебя, когда захочу.
— А-а… вот оно как, — пробормотал Дейн, словно выдыхая напряжение.
Грейсон, чутко уловивший эту едва заметную перемену в интонации, победно ухмыльнулся, приподняв уголок губ.
— Поздно сожалеть. Ты уже дал слово, назад пути нет.
Грейсон смотрел на него с пугающей прозорливостью, словно читал мысли Дейна, как открытую книгу.
Дейн, который и впрямь на долю секунды усомнился — не слишком ли поспешно он разбросался клятвами? — взглянул на этого торжествующего щенка и не сдержался и снова рассмеялся. Абсурдность происходящего была выше его сил.
— Я знаю, щеночек. Так что можешь не нервничать так сильно.
Язык чесался добавить: «И хвостом перестань вилять», но Дейн вовремя осекся.
«Ах да, хвоста-то у него нет».
Зато уши Грейсона, казалось, жили собственной жизнью. В отличие от широко распахнутых в обиде глаз, они едва заметно подергивались, выдавая переизбыток эмоций хозяина. Дейну нестерпимо захотелось протянуть руку и легонько потянуть его за мочку, но движение оборвалось в самом начале.
Дейн опустил взгляд на стальное звено, намертво соединяющее его запястье с рукой Грейсона. Он помолчал мгновение, собираясь с мыслями, и вдруг спросил совсем о другом:
— А что, если бы я сказал, что останусь там до конца? Что бы ты сделал тогда?
На самом деле в тот момент он уже поставил на себе крест. Выбраться в одиночку было невозможно, но будь у него хоть призрачный шанс, хоть одна лазейка — он бы грыз землю зубами. И всё же вопрос сорвался с губ. Ему стало любопытно, о чем думал Грейсон, когда решил, что Дейн умирает?
— Вырубил бы тебя и вытащил силой, — тут же выпалил Грейсон.
Дейн невольно нахмурился, чувствуя укол раздражения.
— Разве ты не говорил, что умрешь вместе со мной?
«Этот паршивец… Неужели просто болтал, чтобы меня успокоить?»
— Конечно, я говорил искренне.
То ли похвалить его за преданность, то ли снова возмутиться его нелепостью — Дейн не успел решить. Грейсон вдруг просиял, лучезарно улыбаясь.
— Но умирать нам еще рановато, — он чуть наклонил голову. — Да и, если честно, живым ты мне нравишься куда больше.
Дейн едва не фыркнул от этой обезоруживающей прямоты, но смешок тут же застрял в горле, сменившись сдавленным стоном. Боль в груди полыхнула огнем, заставив его стиснуть зубы до скрежета.
В поле зрения, затуманенном цветными пятнами, тут же возникло лицо Грейсона. Он подался вперед, нависая над кроватью, и спросил с плохо скрываемой тревогой:
— Не перенапрягайся. Врач сказал, операция прошла успешно, но первое время тебе даже дышать будет трудно.
Дейну не требовались вердикты врачей, чтобы осознать всю тяжесть своего положения. Собственное тело кричало об этом громче любых диагнозов.
— Ха, — беззвучно выдохнул он сквозь плотно сжатые зубы и, окончательно обессилев, обмяк на подушках, позволяя векам сомкнуться.
Но стоило снова открыть глаза, как он тут же наткнулся на взгляд Грейсона. Впрочем, Дейн и так знал — тот не отводил от него глаз ни на секунду. Это было единственной константой в его нынешнем хаосе. Всегда, в любое мгновение Грейсон смотрел только на него, с таким сосредоточением, словно остальной мир за пределами этой кровати просто перестал существовать.
От этой мысли в носу защипало. Чтобы скрыть подступающие эмоции, Дейн через силу растянул губы в усмешке.
— Иди сюда. Я хочу тебя поцеловать.
Он намеренно дернул рукой, заставляя цепь наручников натянуться с резким металлическим звоном. Грейсон, не ожидавший такого выпада, растерянно заморгал, глядя на Дейна, но тот лишь нетерпеливо поторапливал, продолжая улыбаться:
Грейсон тут же отбросил сомнения.
Он послушно склонился над кроватью, от предвкушения сияя фиалкового цвета глазами. Сладковатый обволакивающий аромат, исходящий от его кожи, окутал Дейна, дурманя и без того мутное сознание. Захотелось поднять свободную руку, зарыться пальцами в густые волосы на затылке Грейсона и рывком притянуть его ближе, сокращая дистанцию до нуля, но… Стоило лишь попытаться напрячь мышцы, как острая боль прошила плечо и отдалась в позвоночнике.
Лицо Дейна исказилось в болезненной гримасе.
Он с досадой выдохнул, признавая поражение, и решил просто ждать. Ситуация казалась нелепой: он лежал здесь, беспомощный, словно принцесса из сказки, ожидающая пробуждающего поцелуя. От этого сравнения щеки начали гореть. Пульс участился, отдаваясь глухими ударами в висках.
«Наверняка температура…» — начал было успокаивать себя Дейн, пытаясь оправдать волнение, как вдруг осознал одну странность.
Губы Грейсона всё еще не коснулись его губ.
Казалось, они уже должны были целоваться, жадно смешивая дыхание и слюну, а затем, задыхаясь, отстраниться друг от друга. Но это была лишь игра его воображения. В реальности прошло не больше четырех-пяти секунд. Не выдержав этой тягучей паузы, Дейн распахнул глаза и тут же встретился с пристальным взором Грейсона, замершего буквально в сантиметре от его лица.
— Ты чего? — спросил Дейн, привычно хмурясь.
Этот парень, что еще секунду назад в восторге вилял невидимым хвостом, вдруг остановился. И почему остановился? Дейн недоуменно уставился на него, и тогда Грейсон наконец разомкнул губы.
— Сначала скажи это. Скажи, что любишь меня.
— Чего? — выдохнул Дейн, опешив от внезапной смены тона.
Но Грейсон, не сводя упрямого взгляда, повторил требование:
И, к смущению Дейна, он не шутил. Взгляд Грейсона, устремленный на него сверху вниз, был тяжелым, почти отчаянным. Казалось, от этого ответа зависит его жизнь.
От этих слов Дейн лишь широко распахнул глаза.
Он хотел было огрызнуться, но осекся, заметив, как мелко подрагивают губы Грейсона. Даже его уши, которые обычно так живо реагировали на настроение хозяина, сейчас замерли. Грейсон не дышал. Он ждал ответа, словно приговора.
Дейн лишился дара речи. Будь это прежний он, уже расхохотался бы ему в лицо. Или покрыл бы отборным матом за такую сентиментальную чушь.
Но сейчас… сейчас он просто не мог.
Дейн попытался поднять руку, но тут же скривился — боль прострелила всё тело, отдаваясь звоном в каждом нерве. Он стиснул зубы, заставляя себя терпеть. Уж слишком жалким, побитым и несчастным выглядел этот щенок перед ним, чтобы сейчас отступить.
Медленно, преодолевая сопротивление собственных мышц, он все же дотянулся и накрыл ладонью затылок Грейсона.
— Ха-а… — тяжелый вздох вырвался из груди.
Лицо Дейна все еще кривила боль, но на губах, вопреки всему, проступила улыбка.
— Да. Черт возьми, я люблю тебя, Грейсон Миллер.
Разве был у него выбор? Разве можно было его не любить? Глядя прямо в расширенные зрачки Грейсона, Дейн твердо повторил:
— Люблю. Так что давай будем вместе.
Грейсон приоткрыл рот. Его голос дрожал так же сильно, как и губы:
В отличие от него, Дейн ответил твердо и уверенно. А затем его улыбка стала чуть мягче и ироничнее:
— Хотя я без понятия, сколько продлится твое «навсегда».
Договорить он не успел. Грейсон рухнул на него, накрывая рот поцелуем.
Никакой нежности — язык бесцеремонно вторгся внутрь, жадно исследуя, присваивая. Дейн позволил эту вспышку страсти. Он терпел даже то, что Грейсон навалился на него всем весом, отчего сломанные ребра, казалось, готовы были треснуть снова.
«Ну что ж, такова тяжелая доля хозяина, приютившего гигантского пса».
Грейсон отрывался лишь на секунду, чтобы выдохнуть его имя, и снова покрывал поцелуями губы, щеки, подбородок. Дейн мысленно отвечал: «Да, да, я здесь», великодушно позволяя делать с собой что угодно.
Даже несмотря на то, что свободная рука Грейсона, не скованная наручниками, уже вовсю наминала его «Венеры».