Экс-спонсор (Новелла) | Глава 113
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Сегодня была съёмка рекламы. Чтобы не ошибиться, как в тот злополучный прошлый раз, Чонён буквально зазубривал сценарий и описание продукта, до рези в глазах вчитываясь в каждую строчку.
— Оппа, придётся ещё немного подождать, — Мин Херин заглянула в гримёрку. Чонён уже сидел там, полностью готовый к съёмке, в идеально отглаженном костюме.
— Сколько? — он поднял на неё уставшие глаза.
— Точно не знаю. Говорят, на декорациях отклеился какой-то важный стикер. Сейчас попробуют приклеить намертво, если нет — придётся везти новый. Думаю, минут за тридцать, может, чуть больше, управятся.
Даже разговаривая, она неутомимо, привычным жестом поправляла складку на его пиджаке, проверяла манжеты. Чонён с беспокойством посмотрел на её осунувшееся лицо.
— Я потом, оппа! Не беспокойтесь.
— Мнеджер и стилист-парикмахер принесли с собой обеды. Иди поешь с ними, — мягко настоял он.
— Я точно после съёмки, чтобы живот не выпирал на камеру. Ты поешь, Херин-а. Кто знает, когда мы сегодня вообще закончим.
Услышав это, Херин характерно поджала губы —её обычная реакция, когда она быстро что-то обдумывала.
— Ну… хорошо. Я тогда быстро. Если что-то понадобится — сразу зовите, я мигом прибегу.
Вскоре Херин, ещё раз критически оглядев его костюм, буквально упорхнула из гримёрки. Оставшись один, Чонён снова взялся за сценарий, пытаясь прогнать подступающую усталость.
Однако сосредоточиться толком не удалось – в кармане пиджака требовательно зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер.
«Спам, наверное, опять какой-нибудь», — подумал он с досадой, но последние четыре цифры номера показались смутно знакомыми. — «Бабушка ведь тоже в прошлый раз с нового звонила… Вдруг что-то важное?»
Несколько секунд поколебавшись, он всё же провёл пальцем по экрану, принимая вызов.
— Чонён-щи. Давно не виделись? — Резкий, чуть скрипучий женский голос на том конце провода показался до боли в зубах знакомым.
— Развёлся с Дохоном, и уже успел мой голос забыть? Обидно, однако, — в тоне женщины сквозила неприкрытая язвительность.
— А… — выдохнул Чонён и закусил губу. Мун Хиджин. Её фирменную ядовито-насмешливую манеру он узнал мгновенно. Двоюродная сестра Дохона, властная президент молла «Хвамён». Рука Чонёна, всё ещё державшая распечатку сценария, замерла на колене и он почувствовал, как пальцы похолодели.
— Ну что, вспомнил наконец? — с едкой насмешкой уточнила Хиджин, не давая ему опомниться.
— Зачем вы мне звоните? — резко переспросил Чонён. Он отчаянно пытался, чтобы голос звучал твердо, но не был уверен, как это звучит со стороны.
Едва он осознал, что на том конце провода именно Мун Хиджин, как в голове яркими вспышками пронеслись непрошеные воспоминания: её прежний презрительный оценивающий взгляд, ледяной тон, та ужасная сцена в больничной палате…
«Ох, я и не знала… Дохон-а, ты как, в порядке? Чонён-щи, оказывается, у нас бесплоден. Какой ужас, просто кошмар».
«И зачем было жениться на никчёмном рецессивном омеге из такой семьи? Да ещё и неудачнике-певце…»
Эти ядовитые травмирующие воспоминания мгновенно разрушили его с таким трудом собранное хрупкое спокойствие. Он до сих пор, спустя столько времени, помнил глаза, хищно блестевшие жестоким любопытством, когда она услышала страшную новость о его бесплодии.
Он хотел казаться невозмутимым, но от одного лишь звука её голоса сердце заколотилось так сильно, что стало трудно дышать.
— «Зачем звоню?» Ты что, правда не понимаешь? А ты, оказывается, ещё наглее, чем я предполагала.
— Так в чём же дело-то… — едва слышно пролепетал Чонён, чувствуя, как немеют губы.
— Чонён-щи. Наша семейная встреча — это, знаешь ли, не встреча выпускников. Как ты вообще смеешь даже думать о том, чтобы являться туда после развода с Дохоном?!
«Ах, вот оно что… Кажется, начинает проясняться», — Чонён наконец понял истинную причину её неожиданного звонка и судорожно попытался подобрать хоть какие-то слова в ответ. Он чувствовал, что должен хотя бы формально извиниться, но язык не слушался.
— Ты действительно собираешься прийти? — не унималась Хиджин.
Он промолчал, и в ответ услышал лишь характерный цокающий звук. Чонён невольно съёжился всем телом, хотя она не стояла сейчас рядом и не сверлила его своим ледяным взглядом.
— Совсем уже совесть потерял, да? И какая у тебя такая веская причина так отчаянно цепляться за Дохона даже после официального развода? Объяснись!
— Это… — начал было Чонён, но тут же замолчал. В голове всё путалось, мысли разбегались.
«Даже если бы я заранее знал, что это звонит она, с ней всегда было невыносимо тяжело разговаривать… а такой внезапный, как обухом по голове, звонок… совершенно выбил из колеи…»
Чонён всегда боялся родственников Дохона — их затаённого недоверия, колких намёков, будто это он разрушил жизнь Дохона, их презрительных, холодных взглядов. Он панически боялся, что их ядовитые слова однажды окажутся правдой. Боялся, что из-за этого Дохон в конце концов его возненавидит. Чонён изо всех сил старался не поддаваться их нападкам, отчаянно пытался не чувствовать себя чужим среди них. Но в их глазах он навсегда оставался лишь упрямым, никчёмным рецессивным омегой.
— Алло? Почему не отвечаешь? — вновь прозвучал в трубке голос Хиджин.
Чонён безмолвно уставился на зажатый в руке сценарий; строки на бумаге предательски расплывались перед глазами.
Старые, почти забытые чувства всё ещё мучительно будоражили его изнутри, но он уже был не тем запуганным мальчишкой, кем был раньше. Не тем никчёмным, вечно виноватым супругом, одним своим существованием позорящим безупречного Мун Дохона. И даже не тем наивным глупым рецессивным омегой, случайно влезшим в могущественную семью JT Group и совершенно не знавшим своего места.
Они давно развелись, и он больше не боялся ненависти бывшего мужа. Теперь ему, по большому счёту, было всё равно, даже если Дохон его правда презирал. А уж его многочисленная семейка и подавно больше ничего не значила.
Чонён повторял это про себя, как мантру.
— Это моё сугубо личное дело, и вас оно совершенно не касается, — стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и ровнее, наконец ответил Чонён. Ему даже самому на мгновение понравилось, как неожиданно твёрдо и отстранённо это прозвучало.
— Что? «Вас»? Ты меня теперь так называешь, паршивец? Я просто в шоке… Да ты!.. — неприятно прошипела Хиджин.
— А как мне вас называть? Мы ведь не настолько близки, чтобы я перед вами расшаркивался, не так ли? — и прежде чем Мун Хиджин успела разразиться новой тирадой, он быстро добавил: — И на этот семейный ужин я иду только и исключительно потому, что меня лично пригласила бабушка. Если вас это категорически не устраивает — так и скажите ей об этом напрямую. А не вымещайте свою злость на мне.
— Ха-ха-ха. Посмотрите на него! Эй, Чонён-щи! Это что, Дохон тебя так удачно пристроил, так ты совсем страх потерял? — съязвила Хиджин.
Чонён непроизвольно нахмурился.
«Так значит, Мун Хиджин тоже в курсе, что Дохон всё это время меня спонсирует. Интересно, кто ещё знает?»
— Не знала я, что Дохон у нас такой сердобольный, — протянула она с плохо скрываемым сарказмом. — Надо же, так печься о бывшем муже, пусть он и рецессив, да к тому же нищий оборванец.
— Какое отношение это имеет к ужину? — Чонён говорил твёрдо, не отступая. — Если вы настолько против моего присутствия, так и скажите бабушке.
— Какой же ты бесстыдник! Дохон, видно, ещё не сталкивался с такими вот прилипалами, раз не видит твоей истинной натуры. Или ты и впрямь настолько глуп, что не понимаешь, куда лезешь и где тебе совершенно не место?
«В её словах есть толика правды,» — с горечью признал про себя Чонён. — «Пожалуй, я и впрямь такой же бесстыжий, как они твердят. Когда Дохон бросил мне спасательный круг, я, барахтаясь в грязи по уши, мёртвой хваткой уцепился за него, лишь бы не утонуть».
«Но слышать это именно от неё, да ещё таким тоном, особенно мерзко».
— Давай просто на этом закончим. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что тебе там не рады. У нашей семьи и без тебя хватает головной боли из-за Дохона с его, мягко говоря, сомнительным происхождением., — отрезала Хиджин.
Слова, так небрежно и жестоко брошенные в адрес Дохона, обожгли Чонёна. Внутри всё заклокотало от подступающей ярости.
«Так вот оно что! Она и вся её спесивая семейка в грош не ставит Дохона!» — И от этого осознания злость вспыхнула с новой, ослепляющей силой.
— Это уж пусть решают бабушка и Дохон-щи, — стараясь сохранять внешнее спокойствие, ответил Чонён. Ему и самому понравилось, насколько твёрдо и уверенно прозвучал его голос. — Раз уж меня пригласили, с какой стати я стану отказываться?
— Надо же! Ты сейчас прямо как Мун Дохон заговорил! Что, пообтёрся рядом с ним, пока жили вместе, и манер его нахватался?
— В общем, так, — с холодным спокойствием оборвал её Чонён, не давая Хиджин продолжить. — Будем считать, этого разговора не было. До встречи за ужином.
«По правде говоря, я и не думал идти. Но после такого…» — Чонён криво усмехнулся своим мыслям. — «Раз уж Мун Хиджин так упорно старается меня отвадить, пойду из чистого принципа. Не явлюсь — она решит, что я струсил и дал слабину, а этого я допустить не мог».
— Ты всё-таки придёшь? Ты хоть понимаешь, что это за встреча? — не унималась Хиджин.
— Естественно. Прекрасно понимаю. Именно поэтому и горю желанием прийти, — с нарочито небрежной уверенностью бросил Чонён, не собираясь уступать ей ни на йоту.
«Что особенного в этой встрече? Обычный семейный ужин, разве нет? — Слова Хиджин, однако, посеяли в душе неприятное беспокойство, и в голове зароились непрошеные вопросы.
В трубке послышался её короткий смешок.
— Вот уж действительно, не узнаешь человека, пока не увидишь его истинную суть.. Какая наглость! Я, между прочим, не из тех, кто судит людей по их происхождению, образованию или… — она чуть скривила губы, — вторичным признакам.
«И это говорит мне она?! Та, что с первой же минуты только и делала, что оценивала и судила по всем этим самым признакам?!» — мысленно взорвался Чонён.
— Но ты своим собственным поведением лишь доказываешь, что все эти предрассудки — чистая правда! Как нагло! Неужели ты всерьёз думаешь, что та жалкая толика известности, которая по счастливой случайности перепала тебе от Дохона — твоя личная заслуга? Что, после развода внезапно проснулась жадность и захотелось урвать кусок пожирнее?
Слушать эту фальшивую показную «заботу» о Дохоне было выше его сил.
«У неё совершенно точно свои корыстные интересы во всём этом, и уж точно не благополучие Дохона её волнует», — с нескрываемым отвращением подумал Чонён.
— А что, если и так? — вдруг сорвалось у Чонёна, слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать или остановить. — Разве нельзя?
Захлестнувшая ярость оказалась сильнее банального инстинкта самосохранения.
— И знаете что? А я ведь теперь искренне жалею, что при разводе ушёл, не взяв ни гроша. Поэтому, пусть и с некоторым опозданием, я намерен наверстать упущенное и забрать всё, что мне причитается.