Экс-спонсор (Новелла) | Глава 80
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Ким Джихан молча развернул к нему свой телефон. В короткой новостной заметке, полной недомолвок, сообщалось, что наследник корпорации «А», влиятельный альфа, недавно оформивший развод, был замечен на смотринах с директором художественного музея «Б», известным в своих кругах омегой.
Чонён нахмурился, вглядываясь в размытый скриншот. Буквы «А» и «Б» плясали перед глазами, но мозг мгновенно подставил на их место нужные имена. Мун Дохон и Чон Джунхо. «Это же о них… Или нет?» — мелькнула слабая попытка усомниться. По правде говоря, среди омег из высшего общества было немало ценителей искусства, так что по такой туманной статье посторонний человек ничего бы не понял. Но он не был посторонним.
— Ну, может, и встречался. Он ведь теперь свободный человек, — стараясь придать голосу максимум равнодушия, пробормотал Чонён. Он почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось.
— И правда. Детей-то нет, так что снова жениться будет проще, — беззаботно рассуждал вслух Джихан, не замечая ничего, а потом резко спохватился, осознав собственную бестактность: — На этот раз, похоже, он решил выбрать кого-то из приличной семьи, с безупречной репутацией… Ты как, в порядке?
Тот заставил себя пожать плечами, изображая полное безразличие.
— А что со мной может быть не так? Он мне теперь никто. Давай лучше сменим тему.
— Эй-эй! — воскликнул Джихан, его глаза расширились от ужаса. — Говоришь, что всё в порядке, и при этом хлещешь соджу прямо из горла?! Ты с ума сошёл?!
— Отстань! Нормально всё, говорю же!
— Псих ненормальный! Поставь бутылку на стол и поговори со мной!
Не обращая внимания на возмущённые крики Джихана, Чонён одним махом осушил бутылку до дна. В конце концов, Джихан сдался, решив, что от греха подальше этого пьяного идиота нужно срочно отправить домой. Он торопливо вызвал такси.
Узнав об этом, Чонён, уже заметно пошатываясь, впал в пьяное негодование. Зачем такси? Он совершенно трезв! Это пустая трата денег, он прекрасно доедет на метро! Они ещё долго препирались на выходе, сотрясая ночной воздух бессмысленным спором, но вскоре у обочины зажглись жёлтые огни такси. Не дав другу опомниться, Ким Джихан силой затолкал его на заднее сиденье, решительно захлопнув дверь.
Оказавшись в плену автомобиля, везущего его домой, Чонён, от которого ощутимо несло перегаром, угрюмо скрестил руки на груди и отвернулся к окну, глядя на смазанные огни ночного города.
По правде говоря, он давно был готов к такому повороту. Этот сценарий был вписан в их историю с самого начала. Мун Дохону всегда был нужен чистокровный доминантный омега из хорошей влиятельной семьи. Их брак с самого начала был аномалией, отклонением от его жизненного курса. Ведь Ю Чонён не мог похвастаться ни образованием, ни происхождением, ни даже сильными вторичными признаками. В довершение всего, он не смог выполнить единственную свою обязанность, единственное, чем мог быть по-настоящему полезен — понести ребёнка. Так что это было даже не просто естественно, а абсолютно логично, что Дохон, избавившись от него, немедленно начал искать ему замену.
Головой он всё это понимал. Повторял себе эту горькую мантру снова и снова. Но сердце отказывалось принимать эту газетную сплетню за чистую монету. Поступки Дохона за последние недели — эта странная навязчивая забота, этот унизительный спонсорский контракт — совершенно не вязались с образом человека, который ходит на смотрины. Этот диссонанс сводил с ума.
«Если он действительно искал себе новую пару», — проносилось в его затуманенной голове, — «То зачем было тратить на меня время? Неужели, как он сам и сказал, это была просто привычка?»
Но даже если так, даже если это всего лишь эхо их брака, Дохон не имел права так поступать. Не теперь, когда между ними были эти новые уродливые отношения. Это было верхом неуважения и по отношению к нему, Чонёну, и по отношению к тому омеге, с которым ужинал Дохон. Если уж он собрался устраивать свою жизнь, то должен был сначала полностью разорвать все связи с прошлым.
От выпитого соджу огни города за окном плыли, сливаясь в разноцветные полосы. Чонён с силой потёр лоб и уронил голову на грудь.
— А! — внезапная, как удар тока, мысль заставила его вздрогнуть. — Так вот почему он отменил нашу встречу! Неужели из-за этих смотрин?!
Холодная волна подозрения окатила его, смывая остатки здравого смысла. Разум ещё пытался сопротивляться, подсказывая, что Дохон, каким бы чудовищем он ни был, не способен на такую мелкую трусливую подлость. Но червь сомнения, разбуженный алкоголем, уже начал свою разрушительную работу.
«Странно, что до него в последнее время так трудно дозвониться… Неужели… эта квартира, машина — это всё было отступными? Плата за молчание, чтобы я тихо исчез, пока он готовится к новой свадьбе?
…Но если так, то он просто сумасшедший! Так трусливо оборвать всё, даже не объяснившись! Это совершенно на него не похоже! Он бы сказал мне всё в лицо, он бы насладился этим!»
С холодным застывшим лицом он смотрел в окно, но внутренний хаос был невыносим. Не выдержав, он снова достал телефон. Ему нужны были ответы. Прямо сейчас. Он набрал номер Дохона, готовый выплеснуть всё своё негодование и боль. Однако в ответ услышал лишь мёртвую тишину. Телефон был выключен. Или он находился вне зоны доступа. А может… может, его номер просто заблокировали?
Чонён бессильно опустил руку. Телефон с погасшим экраном лежал на колене бесполезным куском пластика. Как ещё можно было связаться с Дохоном, если тот решил исчезнуть? Никак.
«Может, спросить напрямую у секретаря Шима?» — мелькнула и тут же погасла мысль. Бесполезно. Тот скорее язык себе откусит, чем проболтается о личной жизни своего босса.
«А была ли вообще эта командировка в Америку?» — подозрение, до этого бывшее лишь смутной догадкой, начало обретать очертания. — «Или это просто предлог, чтобы меня избегать? К тому же, если бы он действительно был за границей, по уши в работе, стал бы он выключать телефон?»
Насколько Чонён помнил, у Дохона никогда не было отдельного аппарата для дел.
Задумчиво постукивая пальцами по корпусу телефона, он снова зажёг экран. Пальцы, будто ведомые старой мышечной памятью, набрали номер. Стационарный номер особняка, в котором он когда-то жил.
Послышались длинные размеренные гудки. А затем…
— Да, слушаю, — раздался в трубке знакомый голос прислуги.
Чонён сглотнул, прочищая горло.
— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, вы не знаете, где сейчас директор Мун Дохон?
— Кто это?.. Ой! Господин Чонён? — в голосе на том конце провода прозвучало удивление. Его узнали.
— Да, это я. Как вы поживаете? Простите за поздний звонок, у меня срочный вопрос — где сейчас директор?
— Директор? — женщина на мгновение замялась. — Э-э… сейчас… Насколько мне известно… он, наверное… в компании.
На секунду Чонёну показалось, что он ослышался, что это просто пьяный бред. Он переспросил, вкладывая в одно слово всё своё недоверие:
— Да, — всё так же невозмутимо подтвердила женщина.
— ...Странно. Секретарь Шим сказал мне, что Мун Дохон уехал в командировку. В Америку.
— Что? А, то есть… Ой, да-да, наверное, это я всё перепутала! Расписание! — голос женщины задрожал, стал тонким и испуганным. Она явно пыталась выкрутиться, но получалось у неё из рук вон плохо.
Чонён молчал, глядя, как за окном такси проносятся огни ночного города. Голова шла кругом. К алкогольному опьянению добавилась тошнота от нахлынувших эмоций. Но даже сквозь этот густой туман в сознании лихорадочно билась одна мысль: могла ли прислуга, знающая график Дохона лучше его самого, так нелепо всё перепутать?
Логика, даже затуманенная алкоголем, была неумолима. Когда Дохон уезжал в командировку, именно эта женщина собирала его чемоданы. Именно она знала, что на ужин и завтрак готовить не нужно, потому что хозяина не будет дома. Забыть о таком событии, как отъезд главы дома за границу, она просто не могла.
«Значит, Дохон в Корее», — пронзила его ледяная догадка. — «Тогда почему секретарь Шим солгал? Неужели… он действительно решил так грязно и трусливо порвать со мной из-за этих смотрин?!»
Но это было так… не похоже на Дохона. Слишком маллодушно. Тот Дохон, которого он знал, скорее бы явился лично, чтобы с наслаждением бросить ему в лицо обвинения, упиваясь своим высокомерием.
— Госпожа, — голос Чонёна вдруг стал твёрдым.
— У меня сейчас нет ни малейшего настроения изображать ту вежливость, которой вы меня когда-то учили.
— Г-господин Чонён? — прислуга осеклась, услышав в его голосе совершенно чужие стальные нотки.
— Скажите правду. Мун Дохон сейчас в особняке, верно?
На том конце провода воцарилось молчание. Женщина, очевидно, отчаянно пыталась сообразить, что пошло не так и какой ответ будет правильным.
— Вы ведь и сами понимаете… я не могу своевольно распространяться о делах директора… — её голос звучал жалко и неубедительно.
— А-а… Ну да, конечно. «Своевольно распространяться» нельзя, — язвительно повторил Чонён.
«Тогда почему в тот раз вы так свободно болтали у меня за спиной, что Мун Дохон развлекается с другими омегами?!» — злость вскипела внутри так яростно, что слова едва не сорвались с языка. Чонён с силой прикусил губу, проглатывая гневный упрёк вместе с привкусом крови.
После короткой паузы он молча сбросил вызов. Затем перегнулся через сиденье.
— Водитель-ним! Пожалуйста, смените маршрут. Едем в Чхондам!
Какой смысл допрашивать прислугу? Нужно просто поехать и увидеть всё своими глазами.
«Идиот. Почему я не подумал об этом раньше?» — Чонён цокнул языком, ругая себя за медлительность.
Водитель бросил на него взгляд в зеркало заднего вида. Лицо Чонёна всё ещё было красным от выпитого.
— Сменить-то я могу, молодой человек, но вы уверены? Вид у вас неважный. Сколько же вы выпили?
— Да я почти не пьян! Хе-хе! — Чонён попытался изобразить трезвость, широко распахнув глаза и глупо улыбнувшись. Но густой запах алкоголя, наполнявший салон, красноречивее любых слов говорил об обратном.
— Послушай, парень, — вздохнул водитель. — Я тебе как сыну говорю, не обижайся. Ты пьян в стельку, может, лучше домой? Даже в молодости здоровье надо беречь!
— А! Не волнуйтесь! Там тоже мой дом! То есть… сейчас уже нет, но раньше я там жил!
— Точно? — недоверчиво переспросил таксист.
Чонён без малейшего колебания закивал.
— Конечно! Я то место как свои пять пальцев знаю! Меня хоть и выгнали, но я всё-таки прожил там три года… А, нет, не выгнали. Сам ушёл, — начал он уверенно, но к концу фразы голос его сник. — …Просто… это так нелепо. Я хочу только убедиться и сразу уйду. На это-то я имею право, как думаете?
«Только на это и имею», — мысленно добавил он. От этих слов в груди снова защемило так сильно, что Чонён невольно прижал ладонь к сердцу, словно пытаясь удержать его на месте.