Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 185 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Наоми, не заметив, что он перестал даже дышать, безмятежно продолжала:
— Странно, правда? Кто вообще выбирает такое в качестве стоп-слова? Видимо, даже тот, кто это услышал, посчитал ситуацию дикостью. Спросил, почему именно это... А он ответил: «Стоит мне услышать эти слова, как всё желание пропадает».
Грейсону казалось, что он видит лицо Дейна прямо перед собой — эту ленивую, расслабленную усмешку, с которой тот обычно произносил подобные вещи. Наоми пожала плечами, глядя на неподвижно сидящего собеседника.
— Разве так говорят, когда просто не хотят брать на себя ответственность? В постели можно болтать что угодно, разве нет? Некоторых это даже заводит. А он, выходит, не выносит простого «я тебя люблю», сказанного в угаре страсти, просто от возбуждения. Какая чудовищная безответственность.
— ...Нет. — Грейсон прервал её тихим глухим голосом, словно слова давались ему с трудом. — Всё наоборот. Он слишком ответственный. Именно поэтому.
Наоми недоуменно моргнула, осознав смысл сказанного с опозданием на пару секунд. Грейсон же, уставившись невидящим взглядом в край стола, продолжал бормотать, словно в бреду:
— Он привык отвечать за свои слова до самого конца, что бы ни случилось... Поэтому он не разбрасывается ими впустую. Просто не может сказать это легкомысленно...
Наоми удивленно уставилась на него. О чем этот парень вообще говорит?
Она растерялась, но Грейсон уже не обращал на неё внимания, полностью погрузившись в свои мысли.
«Значит, я насильно заставлял его делать то, чего он так старательно избегал...»
Опустошение накрыло тяжелой удушливой волной. Осознание обрушилось только сейчас. Так поздно. Слишком поздно.
Сухой, лишенный веселья смешок сорвался с его губ, и Грейсон наконец поднял голову. Наоми, всё это время настороженно наблюдавшая за ним, осеклась, встретившись с ним взглядом. Но уже через мгновение на лице мужчины появилась привычно безупречная улыбка.
Наоми издала какой-то невнятный звук, чувствуя себя глупо. Но едва в её голове шевельнулась мысль, что происходит что-то странное, Грейсон внезапно посмотрел ей прямо в глаза. От этого взгляда она невольно вздрогнула.
— А у тебя что? — спросил он с ленивой тягучестью.
Она нахмурилась, сбитая с толку внезапным вопросом, но Грейсон ответил с неизменной улыбкой на лице:
— В чем я провинился перед тобой? Раз ты знаешь о существовании того клуба, значит, у тебя тоже есть на меня зуб?
— Я не вступала в клуб, я просто знаю о его существовании, — поправила она, поморщившись.
Грейсон небрежно кивнул, пропуская уточнение мимо ушей. Наоми нахмурилась ещё сильнее — его пренебрежительное отношение начинало раздражать. Грейсон, видя её молчаливый укор, вдруг расслабил губы, и его улыбка стала какой-то более мягкой.
Лицо оставалось прежним, но в интонации сквозило что-то чужое, непривычное для того Грейсона, которого она знала. Наоми пристально посмотрела на него, прищурив глаза, а затем, решившись, выдала:
— «Нужно же различать, а на ком женишься»*.
Прим.: Цитата Грейсона из 25 главы «Поцелуй меня, Лжец».
В её голосе звучала идеальная имитация тона Грейсона — она пустила в ход всё своё актерское мастерство. В глазах Наоми вспыхнул огонек застарелого гнева. Она пыталась забыть эти слова. Но порой, посреди обычных дел, воспоминание всплывало, и ярость накатывала с новой силой. С годами обида не утихала, а лишь крепла, до такой степени, что теперь, какие бы беды ни свалились на голову Грейсона, её жалость спала крепким сном.
«Ну давай, попробуй оправдаться. Какую отговорку ты придумаешь на этот раз?»
Но вопреки её ожиданиям, Грейсон не стал защищаться. В ответ на её убийственный взгляд он лишь изумленно округлил глаза. Это выглядело так натурально, так лицемерно, что Наоми разозлилась ещё больше.
— О чем ты? — спросил он с недоумением. — Я такое сказал? Тебе?
— Браво! Именно этого я и ждала, Грейсон Миллер. Просто великолепно.
Наоми звонко рассмеялась и даже демонстративно захлопала в ладоши.
— Я знала, что ты даже не вспомнишь. Классический Грейсон Миллер, в этом весь ты.
— Ну разумеется. Зачем тебе вообще запоминать подобные мелочи? Ты же Миллер.
От этого едкого, пропитанного ядом сарказма Грейсон осекся. Наоми же, скривив губы в циничной усмешке, продолжала добивать его словами:
— Ты ведь никогда даже не задумывался о чувствах других людей, верно? Конечно, нет. Тебе это просто без надобности. Так с чего бы тебе помнить? Ляпнул, что в голову взбрело, развернулся и ушел — вот и весь разговор.
Под шквалом этих обвинений Грейсон выглядел ошеломленным. Казалось, больше всего его потрясли не сами слова, а тот факт, что Наоми, оказывается, носила в себе столько гнева.
«Что этот гад задумал? Снова пытается вывернуть всё наизнанку?»
Она тут же напряглась, ожидая подвоха, но Грейсон заговорил с пугающей для неё непосредственностью:
— Ты столько времени злилась на меня, но всё равно оставалась моим другом... Я даже не подозревал. Спасибо тебе.
«Да он издевается, что ли? Этот психопат...»
Грейсон действительно был восхищен. В этот момент Наоми едва сдержалась, чтобы не долбануть кулаком по столу. К счастью, её колоссальная выдержка позволила избежать публичного скандала. Вместо этого она понизила голос почти до шепота, хотя унять дрожь в нем так и не смогла, и процедила сквозь стиснутые зубы:
— Думаешь, я была рядом от большой любви? Я просто ждала, когда ты наконец облажаешься и рухнешь на самое дно, ублюдок.
В ответ на это признание Грейсон лишь тихо выдохнул короткое:
Между ними повисла тишина. Грейсон некоторое время прост смотрел на Наоми, которая продолжала испепелять его взглядом с другого конца стола, а затем его плечи бессильно опустились.
— Вот оно как... — пробормотал он затухающим голосом и низко опустил голову.
В этот момент он до нелепости напоминал щенка, у которого прямо из-под носа увели долгожданное лакомство.
«Нет, нет, даже не думай. Это же Грейсон Миллер», — одернула себя Наоми. Ей хотелось отвесить себе пощечину, чтобы прийти в чувство и не поддаваться на этот вид. — «Не смей его жалеть. Это всего лишь очередное шоу, которое он устраивает. Не вздумай купиться».
И стоило ей только укрепиться в этой мысли, как Грейсон снова заговорил.
— Видимо, я получаю по заслугам.
От неожиданности глаза Наоми чуть не воскликнула: «Что я сейчас услышала?»
Она не верила своим ушам. Эта фраза казалась чем-то невозможным в лексиконе Грейсона Миллера. Но он больше не улыбался. Уголки его губ поползли вниз, взгляд уперся в стол — всё его лицо выражало такую глубокую столь глубокую и беспросветную подавленность, что в это трудно было поверить. И всё же это происходило.
«Да, это расплата», — подумал Грейсон.
Грех того, кто всю жизнь ставил свои эмоции во главу угла, бездумно растаптывая чувства других.
<Думаешь, люди хоть раз радовались только потому, что ты решил им помочь?>
Внезапно в памяти всплыли слова Дейна. Всё сходилось. Он вел себя точно так же. Всегда ставил свои чувства на первое место, ни на секунду не задумываясь о том, каково другому. Существовала только его, Грейсона, правда.
И тут перед мысленным взором возникло еще одно лицо. Его младший брат. Тот самый, которому он так старался помочь, изо всех сил. Но в ответ получал лишь ненависть и отвращение. Грейсон всегда чувствовал себя несправедливо обиженным, искренне не понимая причин, но теперь...
Голос прозвучал так тихо, что Наоми невольно округлила глаза. Грейсон столь серьёзным голосом, какого она никогда прежде не слышала:
— Прости за всё, что я наговорил... Я не должен был так поступать.
Какая злая ирония, понять это удалось лишь тогда, когда сам оказался на месте жертвы. Когда стало слишком поздно.
— Прости, что причинил боль, — добавил он с горькой усмешкой, полной самобичевания.
Наоми застыла, не находя слов. Она так долго ждала этого дня, жаждала его всей душой, хотя и не верила, что такое возможно. И всё же... это происходило.
— Ты действительно любил его. Того мужчину.
Это прозвучало почти как мысли вслух, просто тихое бормотание. Грейсон выдержал паузу, прежде чем ответить.
Наоми смотрела на него, не в силах произнести ни одного слова, а он поднял голову и встретился с ней взглядом.
— Спасибо, что рассказала мне о Дейне. Это было... правда, было приятно вспомнить.
В это невозможно было поверить, но глаза не лгали. На лице Грейсона играла улыбка, которую она никогда раньше не видела. Он улыбался, но казалось, что его душа плачет навзрыд.
«Грейсон Миллер наконец-то узнал, что такое чувства».
В тот момент, когда мысль пронзила её, Наоми вместо ожидаемого триумфа почувствовала себя так, словно её с размаху ударили по голове чем-то тяжелым.
«Это не то...» — растерянно подумала она. — «Всё совсем не так. Я представляла это иначе».
В голове навязчивым круговоротом билась одна и та же фраза.
Сейчас она должна смеяться. Громко и злорадно смеяться. Разве не этого момента она ждала годами? Того самого, на который уже и не надеялась, но упорно продолжала ждать, стиснув зубы. Вот он, этот миг. Прямо сейчас.
Но почему тогда смех застрял в горле?
Наоми смотрела на него в полной растерянности. Это казалось абсурдом, но сейчас она жалела Грейсона. Видя, как этот огромный мужчина, который был, наверное, вдвое крупнее её самой, сжался в комок, раздавленный тоской, она чувствовала, как ярость, пылавшая в её груди годами, гаснет, словно задутая свеча. Исчезает без следа.
Она пребывала в замешательстве, пока вдруг не поняла.
«Ах, вот оно что. Это чувство неизбежно просто потому, что я — человек».
Невозможно ненавидеть вечно. Это против природы. Прощение и сострадание — это то, что делает нас людьми, естественная реакция живой души.
Стоило ей это осознать, как на сердце стало спокойно, как никогда прежде. Это был глубокий покой, которого она не могла достичь даже после десяти часов изнурительной йоги. Только теперь Наоми смогла сказать это искренне, от всего сердца:
Грейсон, внимательно вглядевшись в её лицо, слабо, едва заметно улыбнулся.
На душе стало хоть немного, но легче. Тяжесть, давившая на грудь, чуть ослабла.
«Кто там дальше?» — подумал он, перебирая в памяти имена.
Воспоминания заставили его усмехнуться.
«Ох, сколько же их еще осталось...»
Список был длинным, но имя того, кто будет стоять в самом конце, он знал наверняка.
Рабочий день подошел к концу. Дейн уже собирался сесть в машину, когда его остановил внезапный звонок. На экране высветилось имя Джошуа.
Вместо приветствия Джошуа лишь хмыкнул, словно ожидая именно такой грубости, и ответил с легкой насмешкой:
— Звоню узнать, жив ли ты еще. Все нормально? Как самочувствие?
— В полном порядке. Живее всех живых.
Услышав этот небрежный ответ, Джошуа рассмеялся.
— Надо же. А ведь совсем недавно на тебе живого места не было, превратился в отбивную. Живучий ты, однако.
— Спасибо за комплимент, — сухо бросил Дейн, пропуская подколку мимо ушей. — Ты где сейчас? На Западе?
Обычно Джошуа звонил так внезапно только в одном случае — когда приезжал в этот регион и хотел предложить встретиться. Интуиция не подвела Дейна и на этот раз.
— Только прилетел. Если планов нет, может, пересечемся?
— С чего вдруг? Какими судьбами?
Пока Дейн валялся в больнице, Джошуа уехал на Восток. Конечно, он звонил справиться о здоровье, но на этом их общение ограничивалось. Впрочем, Дейна это устраивало — им обоим претили телячьи нежности и долгие душевные разговоры, это просто не вязалось с их характерами. Но тот факт, что Джошуа вернулся сюда так скоро после отъезда, казался странным.
В трубке послышался короткий вздох, а затем Джошуа задал вопрос, которого Дейн никак не ожидал:
— Ты поддерживаешь связь с Грейсоном?
— Нет, — тут же ответил Дейн, не дав себе и секунды на раздумья.
Джошуа, похоже, ничуть не удивился, словно и так знал ответ.
— Ты в курсе, что этот ублюдок сейчас на Востоке?
— Нет, без понятия, — Дейн перехватил телефон поудобнее. — А должен был знать?
Он спросил это с нарочитым безразличием, мысленно радуясь, что голос не дрогнул и не выдал ни единой эмоции.
— Понятно, — протянул Джошуа. — Да нет, не обязательно... Ладно, забудь.
Попытка Джошуа так неуклюже свернуть тему лишь разожгла любопытство. Дейн нахмурился, чувствуя подвох. Тот помолчал секунду, а затем произнес тоном человека, которому, в общем-то, все равно:
— Если ты узнаешь причину, по которой он сейчас торчит на Востоке, ты дар речи потеряешь.
Дейн буквально видел, как на том конце провода Джошуа морщится, проговаривая это.
— Ну, не тяни, — поторопил он. — Что там?
К счастью, Джошуа не стал тянуть интригу и ответил сразу:
— Этот идиот ходит и извиняется перед людьми.
От такого заявления Дейн завис. Его мозг, до этого лихорадочно перебиравший варианты, просто отказался обрабатывать информацию. Повисла пауза — секунды две или три полной тишины.
— Грейсон... ходит и извиняется?
Дейн просто повторил услышанное, не в силах поверить в абсурдность ситуации. В трубке послышался тяжелый, раздраженный вздох.
— Да. Понятия не имею, что у него в голове перемкнуло, — в голосе Джошуа сквозило искреннее недовольство, граничащее с брезгливостью. — И, похоже, это не случайные прохожие. Как я понял, он целенаправленно разыскивает своих бывших или тех, кому когда-то перешел дорогу, чтобы вымолить прощение.
Вслед за этим раздался короткий смешок. Злой и насмешливый, словно Джошуа только что услышал лучший анекдот в своей жизни.
— Говорят, его там прилично метелят. Что ж, карма — сука. Жаль, мы с Чейзом не видим этого шоу своими глазами.
Дейн нахмурился, отнял телефон от уха, словно проверяя связь, и снова прижал его к щеке.
— Постой. Но если Чейз тоже хочет получить извинения, разве ему не стоило остаться на Востоке? Или младший брат не входит в этот список?
— Нет, почему же, входит, — небрежно ответил Джошуа. — Грейсон заявил, что хочет извиниться. Но, сам подумай, глядя на то, как его избивают на каждом углу, сложно поверить в искренность или адекватность этих извинений. Кто знает, чем это закончится?
Логика в этом была. Дейн прекрасно знал, как виртуозно Грейсон умеет выводить людей из себя. Вероятно, даже его извинения звучали так, что хотелось ударить.
— Мы решили перестраховаться. Если этот придурок ляпнет что-то в своем репертуаре и заденет Чейза за живое, тот просто его прибьет. А нам сейчас совершенно не нужны скандалы с рукоприкладством.
— Значит... — Дейн наконец понял истинную причину их внезапного появления на Западе. — Вы просто сбежали, чтобы не встречаться с Грейсоном?
— Назови это тактическим отступлением, — поправил его Джошуа, явно предпочитая более благородную формулировку. — Это ненадолго. Посмотрим по ситуации. Если до нас дойдут слухи, что Грейсон действительно изменился, тогда, может, и встретимся.
Однако в его тоне не было ни капли веры в такой исход. Скорее, скепсис. Услышав это, Дейн не сдержался и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, тихо пробормотал:
— Он не такой уж конченный, как ты думаешь...
— Что? — выпалил Джошуа ставшим низким голосом.
Дейн, опомнившись, прикусил язык и поспешно пошел на попятную:
— Нет, ничего. Забудь. Так значит, Грейсон все еще на Востоке? А вы сейчас здесь?
Он быстро сменил тему, надеясь замять свою оплошность.
— Возможно, — протянул Джошуа, всё еще подозрительно, но принимая смену курса. — Не удивлюсь, если он потащится за нами на Запад.
Повисла короткая пауза, после которой Джошуа снова усмехнулся:
— Если, конечно, его кто-нибудь не пристрелит до этого момента.
Это было сказано как шутка, но в интонации не было ничего веселого. Дейн промолчал. Ему почему-то совсем не хотелось смеяться.
Грейсон сидел в VIP-зале аэропорта, глубоко нахмурившись и массируя виски. Он столько сил потратил, чтобы раздать долги прошлого, и оставался последний, самый сложный пункт в этом списке. Его младший брат, Чейз.
Грейсон специально прилетел на Восток, узнав, что у брата здесь съемки, но опоздал — Чейз уже уехал.
«Надо было начинать с него», — с досадой подумал Грейсон. — «Зря я тянул время, надеясь на лучшее. И вот результат».
Впрочем, ему все равно нужно было возвращаться на Запад.
Грейсон постарался взглянуть на ситуацию философски. В конечном счете, ничего страшного не случилось. Раздражало лишь то, что не удалось поставить точку прямо сейчас, но это всего лишь небольшая отсрочка.
«Неужели этот паршивец сбежал специально?..»
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как в дверь VIP-комнаты постучали. Грейсон, не меняя позы, рассеянно поднял взгляд. Дверь открылась, и на пороге появился человек, которого он ожидал увидеть меньше всего.
Грейсон замер, издав лишь короткий удивленный звук.
Вернувшись с работы, Дейн действовал на автопилоте: первым делом наполнил миску кормом и выгреб комки из кошачьего лотка. Остатки вчерашнего ужина пролетели незаметно, не оставив даже вкуса, и только после этого он позволил себе тяжело рухнуть на диван. В руке отпотевала холодная банка пива, палец лениво перебирал кнопки пульта, но экран изрыгал лишь какую-то бессмысленную чушь.
Впрочем, если уж говорить о бессмыслице, то главным её источником была его собственная жизнь.
Казалось, ничего не менялось — ни тогда, ни сейчас — но с каждым прожитым днем Дейн всё острее ощущал, насколько ему осточертело это существование. Будто его заперли в пустом кинозале на просмотре бесконечно унылой, серой ленты, которую к тому же запустили на замедленной скорости.
«Когда я в последний раз вообще выбирался в клуб?»
Он попытался нащупать в памяти хоть одну дату, но тут же отмахнулся. Желания выходить из дома не было. Ни искры энергии, ни намека на драйв — всё выгорело.
«Добровольный целибат... дожили», — мысленно усмехнулся он, делая глоток пива.
Дарлинг мягко запрыгнул на колени, боднул головой живот хозяина и требовательно замурчал. Дейн привычным жестом запустил пальцы в густую шерсть, ощущая под ладонью успокаивающее живое тепло.
Он расфокусированным взглядом уставился в телевизор, где участники очередной викторины изображали пластмассовый восторг. Реальность начала расплываться, звуки стали ватными, и мысли медленно растворились в вязком тумане.
Навязчивый тревожный голос прорвался сквозь пелену сна. Дейн вздрогнул и резко открыл глаза, с удивлением обнаружив себя всё на том же диване. По стенам темной комнаты плясали синеватые отсветы экрана. Он вслепую пошарил рукой по обивке в поисках пульта, чтобы прекратить этот гул и наконец перебраться в кровать, как вдруг бормотание репортера обрело пугающую чёткость, словно лезвие, вспоровшее сонную тишину:
[Да, информация подтверждена. Именно здесь в Миллера стреляли.]
Рука Дейна застыла в воздухе. Кровь мгновенно отлила от лица; его словно парализовало ледяной волной, не давая даже сделать вдох.