Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) | Экстра 1. Глава 2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Грейсон двигался словно в трансе, работая одними бедрами; он то отстранялся, то вновь подавался вперед, задавая ритм. С каждым глубоким толчком чудилось, что он чувствует не просто тесноту горячей плоти, а то, как головка члена, распирая внутренности, бугром прокатывается под твердыми мышцами пресса Дейна.
Дейн отозвался грубым, хриплым стоном. Это стало последней каплей. Лавина возбуждения, которую Грейсон с трудом сдерживал, сорвалась с вершины. Резко выпрямившись, но не разрывая их тесного сплетения внизу, он обеими руками впился в чужую грудь.
«Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас!»
Движения оборвались вместе с глубоким, клокочущим в горле выдохом. Массивное тело Грейсона выгнулось дугой и забилось в крупной дрожи; пот, скапливаясь на напряженной спине, устремился вниз.
Глубоко утопленная плоть пульсировала, отдавая себя толчок за толчком, пока Амброзия не наполнилась его соками до отказа, позволяя излишкам переливаться через край.
Волна абсолютного удовлетворения схлынула, оставив после себя лишь приятную опустошенность и ватную тяжесть в мышцах. Губы сами собой растянулись в глупой, блаженной улыбке.
Грейсон замер, издавая бессмысленные смешки и наслаждаясь послевкусием оргазма. Его расфокусированный, подернутый поволокой взгляд лениво скользнул вниз и остановился на лице Дейна. Продолжая глупо улыбаться, он уже приоткрыл рот, чтобы ласково позвать его по имени.
Но в этот миг картинка перед глазами сломалась.
Вместе со слабым булькающим кашлем изо рта Дейна толчком выплеснулась кровь.
Блаженная улыбка на лице Грейсона тут же треснула, уступая место гримасе ужаса. В панике он истошно заорал и рванулся назад, совершенно забыв об одной маленькой, но важной детали: его Вирджиния всё ещё была надежно зафиксирована внутри Амброзии.
От резкого рывка напуганного Грейсона член, успевший лишь слегка выскользнуть, под действием инерции с тяжелым, влажным хлюпаньем вонзился обратно, безжалостно ударяя в самую чувствительную точку.
В ту же секунду на Грейсона обрушился ливень.
Что-то горячее и вязкое с силой ударило в лицо, заставив рефлекторно зажмуриться и сморщиться. Жидкости было неправдоподобно много — она заливала глаза, нос, рот. Грейсон оказался полностью покрыт чем-то густым, скользким и одуряюще пахнущим. Лишь когда этот странный «дождь» иссяк, он смог, наконец, разлепить склеенные ресницы и взглянуть на мир.
Представшая перед ним сцена обрела детали. Дейн лежал бледный, как полотно, с подбородком, вымазанным алой кровью. Грейсон же по-прежнему возвышался над ним, глубоко сидя внутри. Разница была лишь в одном: сперма, фонтаном вырвавшаяся из Дейна от последнего, случайного толчка, теперь покрывала Грейсона с головы до ног, белесыми лужами заливала грудь самого Дейна и расплывалась пятнами по матрасу.
Побледневший до зелени Грейсон схватился за голову, лишь сильнее размазывая липкую субстанцию по волосам. Ситуация выглядела катастрофической, и разгребать этот хаос предстояло ему одному.
В полной растерянности он заметался по постели — то хватался за салфетки, тщетно пытаясь стереть жидкости с тела, то одергивал одежду на бессознательном Дейне, то судорожно тыкал в кнопки пульта, включая вентиляцию на полную мощность, чтобы хоть немного очистить воздух от тяжелого запаха произошедшего.
Всё это время Дейн лежал неподвижно. У любого удовольствия есть цена, и сейчас, распластанный на простынях, он на собственной шкуре постигал эту суровую истину.
— Да что здесь, черт возьми, произошло?! — колос врача, побелевшего от ужаса, сорвался на крик.
Его можно было понять. Пациент, который еще вчера уверенно шел на поправку, за одну ночь превратился в развалину. Свежие, иссиня-черные гематомы расцвели во весь бок, горлом шла кровь… Медик в панике суетился вокруг койки, то проверяя пульс, то осматривая повреждения, и явно не находил себе места.
— Вы же должны были просто лежать! Откуда это всё? Вы упали с кровати? Да говорите же, что стряслось!
Доктор кричал, требуя ответа. Но ни Дейн, ни Грейсон, виновато переминающийся с ноги на ногу за спиной медика, не посмели возмутиться резким тоном. Да и что они могли сказать? Правда была такой, о которой в приличном обществе говорить не принято, а перед врачом — и подавно.
«Нажрался обезболивающих и трахался до потери сознания — вот и результат», — мрачно резюмировал про себя Дейн.
Но озвучить эту голую правду он не решился. Вместо этого он медленно моргнул, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд, и прохрипел:
— Скучно было лежать… Решил немного размяться.
— Размяться? — врач поперхнулся воздухом от возмущения. — В вашем-то состоянии? Вы что, головой ударились?
Услышав это, Грейсон хищно сощурился. В глубине его зрачков полыхнул недобрый огонек.
«Как смеет он так разговаривать с моим Дейном?
Но врач, к счастью для себя, не заметил нависшей угрозы за спиной и продолжил отчитывать пациента:
— Если продолжите в том же духе, пропишетесь здесь надолго. А будете вертеться, когда нужен абсолютный покой, вообще останетесь прикованным к постели до конца дней. Лежачим овощем! Вам это надо? А?
Казалось, из всей гневной тирады сознание Грейсона выхватило только эту фразу. Он вдруг подался вперед с совершенно неуместным энтузиазмом. Дейн краем глаза заметил, как этот идиот буквально навострил уши.
— Больше не буду, — с трудом выдавил Дейн, жестко обрубая странные фантазии партнера.
Грейсон тут же поник и разочарованно ссутулился.
«Вот же упрямец,» — подумал Дейн, — «Всё никак не угомонится».
Он молча терпел дальнейшие нотации, пропуская их мимо ушей и позволяя словам врача растворяться в гудении собственной головы. Наконец, медик, выплеснув гнев и раздав новые указания, покинул палату. Как только за ним закрылась дверь, отрезая их от внешнего мира, тишину нарушил Грейсон:
Вид у него был настолько побитый и виноватый, что сердце Дейна, вопреки боли, невольно дрогнуло.
— Всё нормально. Я сам этого хотел, так что…
— И всё же, — перебил Грейсон, не поднимая глаз. — Я был слишком груб. Я сорвался и потерял контроль. Надо было нежнее…
Дейн резко оборвал его поток самобичевания. Грейсон удивленно вскинул голову, и Дейн, встретившись с ним взглядом, позволил губам искривиться в слабой усмешке:
— Если бы я любил ванильную нежность, стал бы я использовать наручники, плетки и прочее дерьмо? Пора бы уже запомнить мои вкусы.
И в этом не было ни капли лжи. Тягучей неге Дейн всегда предпочитал яростный секс, где боль и удовольствие сплетались в один тугой узел. И прошедшей ночью он получил именно то, чего жаждал.
Просто цена за этот экстаз оказалась чуть выше, чем он рассчитывал.
Лицо Дейна помрачнело. В памяти всплыл тот хищный блеск в чужих глазах, когда врач неосторожно бросил фразу про «прикованного к постели». Грейсон, тут же уловил перемену в атмосфере и подобрался, ожидая удара. Но вместо криков Дейн заговорил с тяжелой, усталой укоризной:
— Сдаться? — Грейсон резко вскинул голову. Зрачки расширились, затапливая радужку паникой. — В каком смысле? Ты хочешь… чтобы я ушел?
Дейн, даже не удостоив его взглядом, поморщился:
Безумие во взгляде Грейсона тут же угасло, сменившись настороженным ожиданием. Дейн, продолжая сверлить глазами трещину на потолке, добил:
— Ну, эти твои идеи… насчёт того, чтобы как-нибудь… приковать меня к кровати навсегда, или что-то в этом роде. Брось ты это дело.
— Я не думаю об этом. Больше не думаю, — выпалил Грейсон без малейшей заминки.
Дейн скосил на него глаза, взвешивая искренность слов, и снова отвернулся к стене.
Повисла тишина. Грейсон отвел взгляд в сторону и, словно оправдываясь перед самим собой, едва слышно пробурчал под нос:
— Просто… на секунду размечтался. Совсем ненадолго, это было лишь мимолетное помутнение.
Это тихое ворчание прозвучало на удивление жалко и удрученно. Дейн снова перевел на него тяжелый взгляд. Грейсон старательно прятал глаза, вжимая голову в плечи.
Глядя на это зрелище, Дейн попытался поднять руку, но тело тут же отозвалось вспышкой агонии.
Он сглотнул подступивший к горлу стон, до скрипа стиснув зубы. Нужно было переждать, пока боль не перестанет вонзаться в ушибленные ребра. Лишь когда дыхание более-менее выровнялось, он позвал:
Грейсон опасливо скосил на него глаза. Встретившись с твердым взглядом Дейна, он замер, не решаясь шелохнуться.
Только после повторного приказа Грейсон отлип от своего места и в то же мгновение оказался у кровати.
Дейн с трудом приподнял руку. Грейсон тут же инстинктивно потянулся навстречу, пытаясь перехватить ладонь и сплести пальцы, но Дейн с прохладным безразличием скорректировал траекторию:
Тогда Грейсон одернул руку и, покорно склонившись, подставил макушку под зависшую ладонь. Пальцы Дейна, наконец, коснулись волос, зарываясь в них и медленно поглаживая.
Дейн произносил это так, словно накладывал заклятие, призванное усмирить чудовище. Со стороны это выглядело как идиллическая сцена: хозяин хвалит своего верного щенка. И, по сути, так оно и было.
«Хотя Грейсон Миллер, конечно, ни черта не безобидный щенок», — усмехнулся про себя Дейн, чувствуя под пальцами тепло чужого тела. — «Если уж искать породу, то это тоса-ину».
В памяти непрошенной вспышкой возникла картина из недавнего прошлого: этот самый «хороший мальчик» голыми руками разрывает на куски взрослого мужчину, превращая того в кровавое месиво. Грейсон Миллер прятал клыки и притворялся ручным только перед ним одним. Избитая фраза «наша собачка не кусается» подошла бы тут как нельзя лучше — с той лишь маленькой поправкой, что не кусает она только своего хозяина. Всех остальных она просто грызет насмерть.
Тихий, вопросительный голос Грейсона вырвал его из потока мыслей.
Оказалось, Дейн так глубоко ушел в себя, что его рука замерла на макушке Грейсона, перестав дарить ласку.
Грейсон смотрел на него снизу вверх с таким щенячьим недоумением и ожиданием продолжения, что Дейна едва не прорвало на смех. Контраст между кровавым убийцей из воспоминаний и этим существом, выпрашивающим почесывание за ушком, был слишком абсурден.
Он резко втянул воздух, чтобы подавить рвущийся наружу хохот, но потревоженные сломанные ребра тут же отозвались вспышкой острой боли. Вместо улыбки лицо исказила мученическая гримаса.