Экс-спонсор (Новелла) | Глава 55
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Как? — переспросил Чонён, растерянно глядя на Дохона, не в силах сразу осознать суть сказанного.
Он произнёс это «спасибо» скорее из вежливости, чем по велению сердца, и вовсе не ожидал, что за ним последует требование. «Надо же… Похоже, за то короткое время после развода его характер немного изменился.»
Дохон задумался на несколько секунд, прежде чем, наконец, произнести:
Он слегка наклонился вперёд, взглядом давая понять, что ждёт ответа.
Чонён не сразу понял, к чему тот клонит. Ах да — после того, как он ушёл из дома и потребовал развода, он заблокировал номер Дохона. И не только его, но и почти всех, кто имел к нему отношение.
А сейчас... Учитывая, что Дохон сам расправился с теми двумя режиссёрами, которые пытались его обмануть, и закрыл вопрос с компенсацией так, чтобы не возникло ни скандалов, ни давления — его просьба казалась почти смешной в своей простоте. Снять блокировку с номера? Всего лишь это?
— Если только это, то конечно... разблокирую.
— Сейчас же, — прозвучал сухой, резкий приказ.
«Вот уж скажет тоже… Будто я прямо сейчас сбегу и не сдержу слово!» — с раздражением подумал Чонён, но всё же достал телефон. Быстро нашёл номер в контактах, снял блокировку и, не сдержавшись, показал экран в сторону Дохона, как бы подтверждая: вот, доволен?
Дохон тут же набрал его номер. Звонок прошёл. Убедившись, что всё в порядке, он нажал на отбой и только тогда поднялся из-за стола. Медленно подошёл к дивану и сел напротив.
— Итак, поговорим о сделке, — произнёс Дохон так, будто речь шла не о судьбе человека, а об обычном контракте.
Он говорил о спонсорстве так, будто это была одна из десятков деловых договорённостей. Всё, что за последние дни выбило Чонёна из колеи и заставило теряться в сомнениях, для него, похоже, не имело особого значения. Всё выглядело упорядоченно и просто: есть предложение — должен быть ответ.
В этот момент в дверь постучали. В кабинет вошёл секретарь с подносом, на котором стояли фарфоровые чашки и лёгкие закуски. Он молча расставил всё на столике перед диваном, стараясь не мешать. Но тишина, установившаяся в комнате, ощущалась тяжело — как будто воздух стал плотнее.
Чонён чувствовал, как грудную клетку сжимает изнутри. Он сидел прямо, напряжённо, не двигаясь, пока Дохон, как ни в чём не бывало, поднял чашку и медленно вдохнул аромат чая.
Секретарь тихо поклонился и вышел. Дверь за ним закрылась почти беззвучно.
Чонён всё ещё смотрел на свою чашку. Тонкий пар поднимался вверх, но он даже не потянулся за ней. Хотел заговорить — но не мог. Слов не было, и даже голос будто исчез. Его никто не удерживал, никто не давил, но он чувствовал себя связанным.
— Я согласен. На ваше спонсорство, директор, — с трудом выговорил Чонён, обведя пересохшие губы кончиком языка.
Дохон неторопливо поставил чашку на стол и пристально взглянул на него — долго, напряжённо, словно пытаясь прочесть его мысли.
— Ты принимаешь это решение, полностью осознавая цену? — голос его звучал ровно и спокойно, не давя, а лишь подчёркивая серьёзность уже озвученных условий.
Сердце Чонёна забилось чаще. Тяжело сглотнув, он коротко кивнул:
— Я знаю, что физический контакт… тоже входит в условия.
— Речь идёт не просто о «физическом контакте».
— Всё будет гораздо грязнее, чем ты думаешь, — голос Дохона стал низким и откровенным, как будто он прошептал эти слова прямо на ухо.
Его взгляд — откровенно изучающий — скользнул по Чонёну сверху вниз. Они не раз видели друг друга обнажёнными, но сейчас, под этим тяжёлым пристальным взглядом, Чонён ощутил необъяснимый стыд и беспокойство.
— Я к этому готов, — собравшись с мыслями, негромко произнёс он и чуть отдышался, прежде чем продолжить: — Но… у меня тоже есть условия.
Только после этих слов Дохон отвёл свой взгляд.
— То, что я принимаю ваше спонсорство, не означает, что я согласен снова сойтись с вами. Хочу, чтобы это было ясно.
Дохон молча кивнул, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица. Этот кивок означал: «продолжай».
— И ещё — не вмешивайтесь в то, как я одеваюсь, — быстро добавил Чонён. Быть под опекой Дохона означало вновь попасть в зависимость от него — пусть и не такую, как раньше, когда они были женаты, но всё же ощутимую. Больше всего Чонён боялся, что Дохон снова начнёт придираться к его внешности и пытаться переделать его под себя. Это было важно оговорить с самого начала.
— Кажется, я и так уже прилагаю все усилия в этом направлении, — заметил Дохон почти равнодушно.
— Но вы же не уважаете мой выбор!
— А как именно я должен его уважать? — голос Дохона остался ровным, но бровь слегка дёрнулас.
— Не просто делать вид, а искренне уважать! Искренне!
— …Хорошо, я постараюсь, — нехотя уступил Дохон. Этот ответ был далёк от идеального, но Чонён решил пока не настаивать.
Чонён от смущения снова нервно облизнул губы.
— Я бы не хотел, чтобы секс… был дома. Ни у меня, ни у вас.
Дохон выжидательно замолчал, словно ожидая продолжения, но Чонён лишь покачал головой, показывая, что больше условий нет.
Дохон закинул руку на спинку дивана и, чуть приподняв подбородок, внимательно посмотрел на него сверху вниз:
— Есть какие-то сценарии, в которых ты хотел бы сняться? Награды, которые мечтаешь получить? Чем конкретнее скажешь, тем лучше.
«Награды?».. — Чонён немного склонил голову набок. — «Разве награды можно получить по заказу? Это ведь не просто вещь, купленная за деньги, а символ успеха, который приходит после признания авторитетного жюри и множества пройденных испытаний».
Но Дохон говорил так уверенно, будто всё это было в его власти — словно он мог вручить ему любую награду по первому желанию.
Чонён впервые задумался: а какую награду он хотел бы получить как актёр? Но пока всё казалось таким далёким и туманным. Сейчас его главной мечтой была просто возможность играть перед камерой.
— У меня… пока нет опыта, так что, честно говоря, я сам не знаю, чего хочу. Сейчас я буду счастлив просто иметь возможность сниматься. Если потом мне понадобится что-то ещё — я скажу.
— Хорошо, — отозвался Дохон так, будто это была сущая мелочь.
— А вы? Вы чего-то хотите от меня, директор? — теперь уже Чонён распрямил плечи и смело посмотрел на Дохона. Раз уж это была сделка, то нужно было выслушать и его условия.
— Первое: встречаться со мной каждую пятницу вечером за ужином, — начал перечислять Дохон.
«Ужин, за которым неизбежно последует постель», — подумал Чонён и, стараясь не выдать своих мыслей, коротко кивнул.
— Об этом вы уже говорили. Что ещё?
— Второе: все свои течки ты будешь проводить только со мной. Без исключений.
От этих слов Чонён мгновенно застыл. «Опять заниматься с ним этим?..»
При одной мысли о том, что ему снова придётся терять контроль, умолять, раскрываться перед Дохоном — необузданным, настоящим, совершенно беспомощным, — его охватило мучительное отторжение. Но одновременно в памяти смутно всплыло то почти невыносимое наслаждение, что он испытал во время прошлой течки, и по позвоночнику медленно побежали мурашки.
— Третье: максимально допустимая близость в твоих ролях — объятия. Никаких проектов, предполагающих более тесный физический контакт, — продолжил Дохон, будто не заметив, что Чонён ещё не дал окончательного согласия. — И последнее: я бы хотел, чтобы ты больше не лгал мне.
Чонён задержал дыхание, обдумывая последнее условие.
— Не лгать... то есть, просто вести себя так же, как сейчас?
Это казалось лёгким. И всё же требование звучало странно — выставлять такое условие, словно это что-то существенное. «Зачем ему это?» — Чонён задумался, но внятного ответа так и не нашёл.
— Контракт я пришлю с курьером, как только он будет готов.
Только услышав слово «контракт», Чонён в полной мере осознал: это действительно происходит. Мун Дохон — его спонсор. Не кто-нибудь, а сам Мун Дохон. Уходя тогда из его дома, он и представить себе такого не мог. Всего неделю назад он был уверен, что откажется. Но Дохон так легко, почти не прилагая усилий, изменил всё.
Чувствуя, как пересохло горло, Чонён взял чашку и отпил глоток. А в это время Дохон неспешно поднялся и подошёл к своему столу. Отодвинул в сторону стопку документов и мельком взглянул на часы.
Чонён тоже машинально посмотрел на настенные часы — до конца рабочего дня оставалось ещё прилично. Он ожидал, что Дохон просто отпустит его, и он сможет вернenmcz к делам. Но тот вдруг снял с кресла пиджак и начал его надевать, словно собрался куда-то выйти.
Чонён быстро проследил за его действиями. «Он что, собирается… начать уже сегодня? Мы же ещё даже контракт не подписали...» Мысль кольнула тревогой, глаза чуть расширились. Теперь, когда он официально дал согласие, Чонён понимал: у него больше нет права отказаться, если Дохон чего-то захочет. И каждое движение последнего теперь отзывалось внутри резким импульсом.
— Мы… уходим прямо сейчас? — спросил Чонён, неловко поднимаясь. Дохон, уже застегнувший пиджак, стоял напротив.
— Нам нужно съездить в одно место, — за панорамными окнами кабинета всё ещё было светло.
— Мебель?.. — «Солнце ещё высоко, а он… Неужели сразу в отель?» — мысль была настолько нелепой и сбивающей с толку, что Чонён всерьёз решил, будто ослышался.
— Раз уж вспомнил, первым делом надо заменить твою гнилую кровать.
— Что?.. — переспросил Чонён, не веря ушам.
«…Локтям и коленям больно… давит…»
«Значит, нужно сменить кровать».
Он уже собирался спросить, почему Дохон вдруг вспомнил об этом, но в голове всплыл обрывок их недавнего разговора. Точнее, фразы, брошенные им в полубессознательном состоянии, после — или во время — секса. Видимо, Дохон и это запомнил.
Он ведь только недавно её купил, переезжая! «Ничего не знает, а как что-то не соответствует его стандартам — сразу «гнилое»! Вот же манера!» — внутренне кипел он. «И кто он тогда, если сам спит на этой «гнилой» кровати каждый день?!»
— Ты не идёшь? — не обращая внимания на его возмущение, Дохон уже стоял у двери, спокойно, почти равнодушно поторапливая его.
Лицо было, как всегда, холодным, бесстрастным, но в этой внешней невозмутимости чувствовалось твёрдое намерение: кровать будет заменена. Во что бы то ни стало.