Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 190 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Дейн с усилием моргнул, но расплывчатое пятно перед глазами не исчезало.
«Что я сейчас вижу?» — мысленно выдохнул он, не веря ни глазам, ни собственному телу.
Рот раскрылся, однако из пересохшего горла вырвалось лишь тяжёлое сиплое дыхание. Широкие грудные мышцы дрогнули и, собрав остатки дыхания, он шевельнул потрескавшимися губами:
Слова тут же сорвались болезненным приступом кашля. Горячая кровь, пахнущая металлом, потекла из уголка рта.
«Ах да,» — мелькнуло обречённо. — «Когда смерть близко, видишь всякие небылицы…»
Было удивительно, что в его последний час пришла не она, а этот мужчина.
— Красавчик, — усмехнулся Дейн и негромко пробормотал: — Ты чего здесь делаешь?
Ему здесь попросту не место, следовательно — это обман, галлюцинация, которая вот‑вот рассеется, как дым сквозняком. Дейн попытался выдохнуть, но грудь снова судорожно дёрнулась в приступе кашля. В мутнеющем поле зрения он увидел, как Грейсон медленно поднимает руку; пальцы потянулись к его щеке, прижатой к прохладной стене.
Касание оказалось неожиданно теплым. Большая ладонь мягко накрыла лицо, и Дейн невольно вздрогнул. Зрение, будто отмытое прозрачной волной, прояснилось, и он наконец смог разглядеть эти тёплые внимательные глаза.
— Ты, — прозвучал спокойный тихий голос. Большой палец скользнул по грязной от копоти скуле, стирая кровавую полоску. — Я так и знал, что ты будешь здесь совсем один.
Дейн онемел. Губы дрогнули, но он так и не произнёс ни слова. Просто смотрел, не в силах оторвать взгляд.
— Видишь, я оказался прав, — мягко улыбнулся Грейсон.
Это звучало абсурдно, неправдоподобно.
«Это реальность?» — сильнее стукнуло в висках, и голос сорвался:
Сиплый кашель в очередной раз прожёг лёгкие, заставив тело судорожно сжаться. Грейсон не произнёс ни слова, терпеливо дожидаясь, пока хрип затихнет. Лишь когда дыхание, хоть и рваное, стабилизировалось, Дейн смог спросить, облизнув растрескавшиеся губы:
«Как узнал, что я здесь?» — крутилось за этими словами.
— По радио сказали, что снова случился теракт. Я включил новости, и сразу услышал про тебя, — ответил Грейсон небрежно и, прищурившись, изобразил напыщенный тон диктора: — «Герой, спасший целый город, вновь бросается в пекло спасать граждан…»
Послышался звук трескавшегося от жары дерева.
— Так что я сорвался и рванул сюда, не раздумывая, — тихо закончил Грейсон, и в его надтреснутом смешке слышалось одновременно раздражение и облегчение. — Конечно, ты снова кинулся грудью вперёд. Упорный сукин сын…
У Дейна всё плыло перед глазами; он дёрнул головой, как мокрая собака, стараясь прогнать туман. Голос Грейсона пробивался сквозь гул обвалов:
— Я успел расспросить ту женщину, где она видела тебя в последний раз.
Дейн с трудом сфокусировал взгляд. Наконец, лицо Грейсона собралось в ясные очертания: щёки перепачканы сажей, рукав прожжён, на предплечье запёкся длинный кровавый порез. Видно было, через какое пекло тому пришлось прорваться.
— Хорошо, что я не опоздал, — выдохнул Грейсон, и эта простая фраза легла на грудь ошеломляюще тёплым грузом.
Дейн ощутил, как по пересохшим губам прошла нервна дрожь.
— Почему… — голос дрогнул, глотая болезненный хрип, — какого чёрта ты полез? Совсем сдохнуть захотел?!
Кричать не получалось из-за дыма, фразы разрывались на резкие вдохи, но Грейсон только мягко качнул головой, будто заранее знал каждое его слово.
— Я же говорил. Знал, что ты останешься здесь один.
Дейн молчал. Мысли упрямо застревали где‑то между болью и гулом крови в ушах.
«Почему?» — одна‑единственная искра билась в голове. Что вообще можно сказать этому невыносимому мужчине?
«Сколько раз я его отталкивал… почему он снова здесь? Почему он всегда так возвращается ко мне?»
— Не надо… Это… не стоит того.
Слова, вырванные через боль, будто выключили в Грейсоне свет. Улыбка погасла. Он застыл, медленно подняв глаза.
— Как ты можешь так говорить? — голос дрожал, будто от сдерживаемых в горле слез. Он вцепился в руку Дейна обеими ладонями: — Раз это касается тебя, как это может не иметь ценности?
Увидев это искреннее, до хрипоты обиженное лицо, Дейн ощутил, как грудь болезненно сдавило. Сердце намокло от какой‑то новой вязкой тяжести; вдох запнулся не от дыма — что‑то перекрывало горло изнутри. «
Он не знал. Но ясно понял лишь одно:
«Этот человек будет приходить снова и снова. Пока я жив, он не даст мне остаться одному.»
Внутри что‑то разрушилось. Выдох сорвался неловким смешком:
— …Сдаюсь, — тихо пробормотал он.
Непонятно было, смех это или плач срывается с искаженных губ.
Грейсон склонил голову, недоумённо моргая. Кажется, он совершенно не понял, что означают слова Дейна. Даже это его растерянное выражение....
Дейн поднял ослабшую руку, пальцы с трудом ухватили его за волосы; сил подтянуть почти не было, но Грейсон охотно подался ближе.
«Этот жадный до ласки щенок…» — мелькнуло, прежде чем Дейн мягко прижался сухими изогнутыми улыбкой губами к его губам.
В вкусе поцелуя смешались зола и медная сладость собственной крови — но это больше не имело значения. Он так давно не чувствовал эти губы, этот язык. Забытый жар растворился во рту, и от этого всполоха хотелось жить. Он мягко прикусил нижнюю губу Грейсона и отстранился на один тяжёлый вдох.
— Давай рискнём, — прошептал он, горячее дыхание щекотало кожу. — Посмотрим, как далеко нас вынесет.
Хотя он совершенно не понимал, что означают слова Дейна, все равно улыбался — то ли от поцелуя, то ли от ответной улыбки Дейна. От этого тот тяжело сипло усмехнулся.
Горячий воздух резал горло, но Дейн, собирая последние искры сил, приоткрыл губы. Слова, в которые он никогда раньше не смел даже заглянуть, сдавленно, но отчётливо прорвались наружу. И сердце трепыхнулось в груди.
Где‑то в глубине здания с грохотом рухнула очередная балка — или это сердце Грейсона сорвалось вниз с таким же гулом?
Он воззрился на Дейна глазами, расширенными до невероятного — Дейн заметил в них собственное отражение и на миг с изумлением подумал:
«Неужели человеческие глаза способны быть такими большими?»
Сам он хватал дыхание рваными вдохами, а Грейсон, казалось, и вовсе забыл, как дышать.
— …Что? — хрипло выдавил он. Губы дёргались беспорядочно, прежде чем произнести. — Что… что ты сказал? С‑сейчас?
Уши его дёрнулись, как у встревоженного зверька; через мгновение, сломав оцепенение, он взорвался:
— Лю‑любишь?! Правда? Серьёзно? Правда, правда?
Дейн улыбнулся — мягко, с какой‑то новой удивительно тёплой тоской. От этой реакции Грейсона в глазах неожиданно защипало — горячая влага поднималась, будто дым добрался до самых слёзных желёз.
«Мне ведь хорошо… почему так жжёт?»
— Люблю тебя, Грейсон Миллер, — повторил он твёрже. Внутри будто вспыхнул второй фейерверк — яркий, разноцветный, рассыпавшийся искрами по нервам.
«Какие же это приятные слова», — промелькнуло, и теперь он понимал, почему Грейсон произносил их так часто.
Он вздохнул. Дышать становилось все труднее.
— Дейн? — голос Грейсона задрожал, срываясь на панический шёпот.
Тело Дейна качнулось — тяжесть ускользающего сознания тянула к земле. Он прошептал, изо всех сил цепляясь за остатки ясности:
В тот же миг Грейсон подхватил его, прижав к себе. Дейн уткнулся лбом в его плечо; горячий, пахнущий гарью воздух рвался из лёгких со свистом.
В голове гулко отозвалось позднее сожаление:
«Как жаль, что это я тоже понял слишком поздно.»
Каждый вдох давался с трудом, застревая хрипом в горле. Дейн нащупал слова одними губами:
— Все, что могу тебе дать — это мое тело...
Свистящее дыхание стало почти оглушительным в затихающем гуде. Он поймал ещё один короткий глоток воздуха и шевельнул губами:
«Прости…» — мысленно дотянул, прежде чем сознание оборвалось, окончательно угаснув.
Грейсон скользнул взглядом по бледному лицу и сжал Дейна в объятиях так сильно, будто стараясь слить два сердцебиения в одно. Протянув его ближе, обвил обмякшее тело руками и прошептал с надрывной решимостью:
Снова сотрясся тяжкий взрыв. Вскоре после этого здание начало рушиться окончательно.