Отвали (Новелла) | Глава 116
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Эллиот с пепельным, измученным лицом ворвался в полицейский участок, лихорадочно оглядываясь. Гудение ламп, запах дешёвого кофе и равнодушные голоса — всё это мгновенно потеряло значение, когда он увидел его. Дилли. Сжавшийся на жёстком стуле у стены, будто ставший меньше и худее, он выглядел так, что перехватило дыхание. Эллиот бросился к нему.
Дрожавший всем телом Дилан поднял голову на обращение. Его глаза широко раскрылись, и в них мелькнуло что-то похожее на узнавание и облегчение. Он неуверенно, будто на чужих ногах, попытался встать.
— Дилли! — Эллиот сгрёб его в объятия, прижимая к себе с такой отчаянной силой, словно боялся, что тот снова растворится в воздухе. Из груди рвались рыдания, дыхание сбивалось, тяжёлое и неровное.
Дилли тоже обнял его, но тело всё ещё сотрясала неукротимая дрожь. Это был не просто страх и не холод — это было последствие шока, судороги организма, пережившего ад и только сейчас начинавшего осознавать его. Эллиот ещё сильнее прижал брата к себе, будто своим теплом мог заглушить эту дрожь.
— Наконец-то… я нашёл тебя, брат, — прошептал он, и голос утонул в переполнявших чувствах. Больше слов у него не осталось.
Полицейские, видя их состояние, решили отложить подробный допрос. Признание Дилана о том, что он несколько месяцев провёл в заточении у доминантного Альфы и находился под действием наркотиков вызвало в участке настоящий переполох. А когда прозвучала фамилия «Хёрст», по кабинетам пронёсся благоговейный шёпот.
— Нормального расследования не будет, — глухо сказал Дилан, опускаясь на пассажирское сиденье в машине Эллиота. Свежий воздух после душных стен участка кружил голову, но вместо облегчения приносил тревогу.
Противником был Люсьен Хёрст. Здесь не могло быть и речи о справедливости — скорее всего, его даже не пригласят на формальный допрос.
— Я знаю, — ответил Эллиот, и в сухом щелчке ремня безопасности прозвучала стальная решимость. — Сейчас это неважно. Главное — ты здесь. Ты вырвался от этого ублюдка.
— Он будет искать меня. И он придёт за тобой, — сказал Дилан, не отводя взгляда от дороги. Лицо его было напряжённым, каждое слово давалось с усилием. — Ты тоже окажешься в опасности. Я хотел предупредить тебя.
Эллиот криво усмехнулся. В его глазах не было ни страха, ни сомнений — только холодный расчётливый блеск.
— Думаешь, я к этому не готовился? Не волнуйся, Дилли. У меня тоже есть пара козырей в рукаве. Пристегнись, — бросил он, и Дилан, подчиняясь, поспешно потянулся к ремню.
Но руки дрожали так сильно, что пряжка всё никак не поддавалась. Лишь с третьей попытки он защёлкнул замок. Эллиот всё это время ждал молча, не выказывая ни раздражения, ни спешки. Только когда ремень оказался на месте, машина мягко тронулась с парковки.
Они ехали в густеющую темноту, не произнося ни слова. За окном огни города расплывались в длинные цветные мазки, будто сама реальность становилась зыбкой. Наконец Эллиот свернул с оживлённой магистрали в тихий неприметный район и остановился у обшарпанного мотеля с дрожащей неоновой вывеской. Вписав в регистрационную книгу первое, что пришло на ум — банальное «Адам Смит», — он получил ключ и вместе с братом поднялся в номер, где им предстояло провести ночь.
Эллиот бросил дорожную сумку на пол.
— Хёрст первым делом отправится к тебе домой. Дорогие отели он тоже проверит сразу. Но здесь, — он обвёл рукой убогую комнату с облезлыми стенами, — его искать не придёт в голову. Слишком невзрачно.
— Надо же, откуда у тебя такие познания о подобных местах? — голос Дилана дрогнул, но в нём впервые за вечер мелькнула лёгкая, даже шутливая интонация.
Эллиот криво усмехнулся и щёлкнул тусклым торшером у кровати.
— Был период. Когда я сбежал из дома, пару недель кантовался здесь.
— Сбежал из дома? Ты? — удивление было настолько сильным, что Дилан на миг забыл о собственной дрожи.
Эллиот, заметив искреннее изумление в его глазах, лишь невозмутимо пожал плечами.
— Трудный возраст. Глупостей наделал, что уж скрывать.
— Ха-ха… — короткий смешок сорвался у Дилана. Он всё ещё пытался осмыслить сказанное, глядя на высокого собранного юношу, которого теперь видел перед собой. Как мог тот самый маленький Эллиот, каким он его помнил, успеть так вырасти и даже пережить собственный бунт? Сколько ещё сторон скрывалось в его младшем брате? Осознание того, какая пропасть времени пролегла между ними, отзывалось в груди сложным узлом — гордостью, грустью и виной одновременно.
Эллиот подошёл к окну и плотно задёрнул выцветшие шторы, окончательно отрезая их от внешнего мира. Потом повернулся.
— Ну что ж, Дилли, — он глубоко вздохнул, собираясь с духом, — давай теперь поговорим. Расскажи мне всё, что произошло за это время.
Дилан внутренне напрягся. Он сел на край кровати, и только тогда заметил, как Эллиот достал из шуршащего пакета две банки пива. Одну он протянул ему. И в этот момент до Дилана дошло, почему брат задержался на заправке. Столь простая предусмотрительность вдруг тронула его до глубины души. Он даже позволил себе слабую усмешку.
— Ха-ах… — отпив почти полбанки холодного горьковатого напитка, он выдохнул так, словно вместе с воздухом выходила вся накопившаяся боль последних месяцев. Несколько глубоких вдохов — и он, наконец, решился поднять глаза на Эллиота.
— Много всего произошло. Всё началось с того дня, когда я впервые его встретил…
Эллиот молча кивнул и, не перебивая. В тускло освещённом мотельном номере воздух будто сгущался, пропитываясь тяжестью и болью, слышавшейся в каждом слове Дилана.
— Значит, ты так и не понял, как всё это с тобой произошло? — тихо спросил Эллиот, когда спустя два часа сбивчивый рассказ брата наконец подошёл к концу.
— Нет, — Дилан нахмурился, пытаясь нащупать в памяти хоть что-то ясное. — Кажется, я начал терять связь с реальностью сразу после того, как узнал о трансформации. Будто… будто я стал пассажиром в собственном теле. Сознание есть, а воли нет. Смотришь на всё со стороны, но ничего не можешь изменить. В таком состоянии я и оказался… здесь.
Даже сейчас, в этой убогой, но безопасной комнате, его тело ломило, мелкая дрожь не отпускала. Было удивительно, что он вообще способен говорить связно.
— Со временем станет лучше, — как можно увереннее произнёс Эллиот.
Дилан криво усмехнулся, но отвечать не стал. Он уже почти решил, что на этом мучительный разговор завершён, когда заметил, как изменилось лицо брата. Взгляд Эллиота стал жёстким, напряжённым, полным какой-то тяжёлой решимости. Почувствовав неладное, Дилан заставил себя улыбнуться.
— Что такое? В чём дело? Ты что-то знаешь? Слышал что-нибудь от этого ублюдка?
— Не совсем от него… — Эллиот откашлялся, собираясь с силами. — Дилли, я ездил на Запад. В тот полицейский участок, где ты работал. Я встретил там человека по имени Итан, твоего напарника.
— А, Итан! — при этих словах лицо Дилана неожиданно осветилось. В улыбке было столько тепла и облегчения, что на миг он будто забыл обо всём. — Да, он был моим лучшим другом.
Эллиот замолчал на секунду, ему было тяжело разрушать этот светлый образ.
— Я кое-что услышал там… И ещё встретился с Венди из лаборатории.
— Да, Венди. Мы тоже отлично дружили, — Дилан продолжал кивать и улыбаться, но сердце уже колотилось, будто в груди бился пойманный зверёк. Он чувствовал, что Эллиот подводит его к чему-то страшному, к истине, от которой хотелось отвернуться. Улыбка на лице стала щитом, за который он прятался от реальности.
Брат смотрел на него растерянно и испуганно, будто ребёнок, ожидающий удара. И Эллиот наконец сказал правду:
— Дело не в трансформации. И не в твоём теле. Хёрст всё это время кормил тебя нелегальными подавителями. Он делал это намеренно. Чтобы сломать тебя и приручить своими феромонами.