Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) | 104 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
От резкого, властного окрика собравшиеся мгновенно прикусили языки и попятились. На лицах сотрудников читалось явное недовольство — они так и не услышали того, чего хотели, — но спорить никто не решился. Один за другим они начали расходиться.
Шеф, вращая налитыми кровью глазами, сверлил тяжелым взглядом спины удаляющихся подчиненных, пока те, ворча под нос, не скрылись из виду. Только тогда он развернулся и скрылся в своем кабинете.
Внутри все еще висел приторно-сладкий, дурманящий аромат чужих феромонов. Шеф на мгновение замер, втянув носом воздух, но тут же опомнился и бросился к окну, распахивая створки настежь. Ему хотелось как можно скорее избавиться от следов присутствия этого человека. Он даже принялся нелепо размахивать руками, пытаясь выгнать тяжелый воздух наружу, хотя понимал, что это совершенно бесполезно.
Выбившись из сил, он рухнул в кресло. В тишине кабинета в голове непрошенным эхом всплыли слова Эшли Миллера:
«Пока мой сын никого не убил — этого достаточно».
Шеф вздрогнул. Ему показалось, что он снова видит перед собой эти ледяные фиолетовые глаза, смотрящие прямо в душу. Он поспешно затряс головой, пытаясь отогнать наваждение. К сожалению, память тут же услужливо подкинула воспоминание о первой встрече с Грейсоном Миллером.
«Все-таки эти доминантные альфы — просто жуткие твари», — подумал он, зябко передернув плечами.
Дейн, ошарашенный столь неожиданным поворотом событий, лишь растерянно моргал. Впервые в жизни он встретил человека с такой же природой, как у него самого. Пока Дейн стоял столбом, пытаясь переварить происходящее, Кои сиял от восторга и продолжал щебетать:
— Боже мой, какая невероятная удача! Как же хорошо, что я поехал сюда. Мне определенно везет!
Переполненный эмоциями, он внезапно схватил Дейна за руки. Пожарный, не привыкший к такой тактильности от незнакомцев, смутился, но отстраняться не стал — в этом жесте не было угрозы, только чистая, бурлящая радость. Кои, не скрывая возбуждения, продолжал:
— Мы не можем просто так стоять здесь! Не хочешь выпить чаю? Нам нужно куда-нибудь пойти и поговорить...
Низкий, рокочущий голос прозвучал, казалось, прямо над ухом.
Они одновременно обернулись. Позади них возвышался высокий мужчина, пугающе похожий на Грейсона.
Кои вдруг взвизгнул от переизбытка чувств. Бросив Дейну быстрое «Секундочку!», он сорвался с места. Дейн, неловко переминаясь с ноги на ногу, с изумлением наблюдал, как этот утонченный мужчина проигнорировал внушительного Эшли Миллера и, проскочив мимо него, с разбегу бросился на шею стоящему позади Грейсону.
Грейсон, ничуть не удивившись, привычным жестом подхватил Кои, обнимая в ответ и ласково похлопывая по спине. А затем, поймав взгляд Дейна, расплылся в довольной ухмылке и произнес громко, явно специально для него:
В голове Дейна, который едва успевал следить за происходящим, шестеренки заскрипели с удвоенной силой.
«Но почему тогда у него не фамилия Миллер?»
Он стоял в нерешительности, чувствуя себя лишним на этом семейном празднике жизни, как вдруг ощутил на себе чей-то тяжелый, колючий взгляд. Дейн поднял глаза и встретился с тем, кого видел впервые, но чьи черты казались до боли знакомыми.
Дейн замер. На него смотрели холодные, как у змеи, фиолетовые глаза. Мужчина медленно, словно пробуя слова на вкус, открыл рот, не разрывая зрительного контакта:
Вот перевод следующей части. Я сохранил контраст между пугающей аурой Эшли и солнечной непосредственностью Кои, а также добавил напряжения в сцену разговора отца и сына.
— Кои, почему ты держал этого мужчину за руку?
Голос звучал пугающе ласково. Контраст между этим медовым тоном и ледяным взглядом, устремленным на Дейна, вызывал когнитивный диссонанс. Казалось, если бы можно было переплавить слова в сахар, они звучали бы именно так — тягуче, сладко, но с привкусом яда.
Кои, до которого смысл вопроса дошел с опозданием, услышал этот вкрадчивый тон и замер.
Он явно собирался с энтузиазмом выложить всё как на духу, но вдруг запнулся. Бросив быстрый, оценивающий взгляд на лицо Дейна, Кои на секунду замялся, словно взвешивая все «за» и «против», а затем весело выпалил:
Атмосфера мгновенно рухнула ниже нуля. Вокруг Эшли сгустилась аура, феромоны стали тяжелыми, удушающими, в них отчетливо проступила жажда убийства. Казалось, воздух наэлектризовался от угрозы. Единственным, кто этого блаженно не замечал, был сам Кои.
Ситуация складывалась абсурдная: Эшли сверлил Дейна взглядом, обещающим долгую и мучительную смерть; Грейсон с видом скучающего философа разглядывал пейзаж, всем своим видом показывая: «Плавали, знаем, само рассосется»; Дейн вообще не понимал, за что удостоился такой «чести» и почему этот влиятельный незнакомец решил испепелить его на месте.
А Кои, сияя самой лучезарной улыбкой, разбил тишину:
— Эш, и что теперь? Едем к Грейсону?
Отвечая, мужчина властно протянул руку. Он собственническим жестом потянул Кои к себе, буквально отрывая его от Грейсона, обнял, словно драгоценность, и уткнулся губами в макушку. Дейн молча наблюдал за этой сценой, чувствуя себя лишним, как вдруг Кои выдал совершенно неожиданное предложение:
— Кстати, а можно пригласить его? Я бы хотел попить с ним чаю и поболтать.
Взгляды отца и сына одновременно скрестились на Дейне. Тот хотел было вежливо, но твердо отказаться, однако момент был упущен. Да и глупо было бы притворяться, что он не понимает, кто перед ним — сходство было феноменальным. Если эти двое здесь, значит, они точно...
— Дейн, прости, что затянул. Познакомься, это мои папа и папочка. — Грейсон небрежно указал на родителей, а затем повернулся к Дейну, официально представляя его: — Папа, папочка. Это — Дейн Страйкер.
Эшли и Кои внимательно посмотрели на пожарного. Грейсон выпрямился, и в его голосе зазвучали отчетливые нотки гордости:
— Это мой возлюбленный. Мы живем вместе.
Внимание родителей тут же переключилось обратно на сына. Лицо Грейсона буквально сияло самодовольством, но реакция старших оказалась диаметрально противоположной. Если глаза Кои округлились от восторга, а рот приоткрылся в радостном изумлении, то Эшли нахмурился еще сильнее. Его тяжелый, полный подозрения взгляд метнулся от сияющего сына к невозмутимому пожарному.
«Вместе? Серьезно?» — читалось в его прищуре.
В гостиной царил арктический холод. И дело было вовсе не в кондиционере.
Калифорнийское солнце жарило во всю мощь, заливая комнату ослепительным светом через огромные панорамные окна, но, казалось, лучи замерзали, не долетая до центра комнаты. Между двумя мужчинами висела звенящая, напряженная тишина.
Эшли Миллер сидел, глубоко откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу. Его непроницаемый взгляд был прикован к сыну, сидящему напротив за широким столом.
Добравшись до особняка на разных машинах, они сразу же разделились. Кои, не терпящий возражений, утащил ошарашенного Дейна в чайную комнату («Нам столько нужно обсудить!»), оставив альф разбираться между собой. Так Грейсон и Эшли оказались наедине в этой огромной, залитой солнцем гостиной.
Слуга, бесшумно поставивший перед ними чай и закуски, исчез так же незаметно, как и появился. Снова повисла тишина.
Эшли медленно опустил взгляд. Он посмотрел под стол, где Грейсон, сам того не замечая, нервно отбивал ногой дробь по полу. Заметив направление взгляда отца, Грейсон тут же замер, усилием воли подавляя нервный тик, и поспешно выпрямился.
— Прекрати вести себя вульгарно.
Эшли бросил холодное замечание и, не меняя выражения лица, поднес фарфоровую чашку к губам. Грейсон замер, боясь даже вздохнуть. Он неподвижно ждал, пока отец сделает глоток горячего чая и с медленным, мучительным стуком опустит чашку обратно на блюдце.
— Когда ты в последний раз сбрасывал феромоны?
Грейсон выпалил ответ мгновенно, словно прилежный школьник. Эшли, не моргая, зафиксировал взгляд на лице сына.
Тон отца остался ровным, почти будничным, но воздух в комнате мгновенно стал тяжелым и острым, как лезвие бритвы. Грейсон тут же пошел на попятную:
— Прошу прощения. Я... не помню точно.
Он лгал с абсолютной, пугающей невозмутимостью. Разумеется, он помнил. Он помнил ту единственную, восхитительную ночь с Дейном до мельчайших подробностей, до каждого вздоха. Он вел счет каждому дню с маниакальной точностью. Сегодня шел ровно двадцать восьмой день.
«На тридцатидневный юбилей мы обязательно должны быть вместе», — промелькнуло в его голове.
От одной этой мысли по телу разлилось приятное тепло. Грейсон не сдержался, и уголки его губ сами собой поползли вверх. Эшли внимательно следил за этой неуместной, мечтательной мимикой.
Он ни на секунду не поверил словам сына. Очередная ложь. Но Эшли решил не заострять на этом внимание. Пока Грейсон послушен и управляем, правда не имеет значения.
— Я распоряжусь, чтобы секретари нашли ближайшую закрытую вечеринку и прислали тебе приглашение. Тебе нельзя накапливать феромоны.
— О, не стоит, — Грейсон вынырнул из своих сладких грез в реальность. — У меня ведь есть Дейн.
Эшли посмотрел на сына с каменным лицом, в котором читалось полное непонимание.
— Какая связь между сбросом феромонов и этим человеком?
Раньше Грейсон думал так же. Что секс для здоровья и отношения — это две параллельные прямые.
Но все изменилось. Теперь его тело предательски игнорировало всех, кроме Дейна. На других у него просто не возникало реакции. Разве это не доказательство судьбы? Истинной любви?
Впрочем, объяснять такие тонкие материи отцу — все равно что говорить со стеной, только зря его злить. Грейсон расплылся в фальшивой, угодливой улыбке:
— Да, отец. Я сделаю так, как ты скажешь.
Эшли молча буравил взглядом покорное лицо сына. Повисла жуткая, звенящая тишина. В этой вакуумной пустоте, где, казалось, замерло само время, отец наконец произнес:
— Грейсон, напомни мне. Что происходит с доминантным альфой, если он вовремя не сбрасывает напряжение?
— Он либо сходит с ума, либо превращается в овощ.
Грейсон ответил без колебаний и широко, безумно ухмыльнулся.