Экс-спонсор (Новелла) | Глава 44
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
В наступившей тишине Ким Гёнсоп нервно почесал шею, бормоча себе под нос что-то неразборчивое — обрывки слов, от которых не становилось легче. Он выглядел так, будто с утра проглотил камень и теперь не знал, как его переварить.
Чонён несколько раз открыл рот, но тут же снова закрывал. Слова застревали, не находя выхода. Он прекрасно понимал: даже учитывая все обстоятельства, он устроил скандал слишком громкий, слишком публичный — для никому не известного новичка. Было стыдно. Так стыдно, что трудно было даже смотреть директору в глаза.
— От них… ничего не было слышно? — почти шепотом спросил он, опуская взгляд и сжав пальцы.
Ким Гёнсоп усмехнулся коротко, почти беззвучно — горько, устало:
— Как же… Хаа… Ещё какой скандал был.
— Скандал?.. Какой?.. Они требуют возместить расходы на съёмку?
— Нет. Как ни странно — об этом ни слова.
Чонён замер. А потом выдохнул с облегчением, прижав ладонь к груди. В животе будто стало чуть легче.
— Я тоже думал, что они сразу начнут угрожать судом, требовать компенсацию ущерба… но пока, как ни странно, тишина, — продолжил Ким, покачав головой. Он выглядел озадаченным, будто сам не знал, чему верить.
— Так это же хорошо, разве нет? — осторожно уточнил Чонён.
— Хорошо-то хорошо, — мрачно буркнул тот. — Вот только тебя из проекта выгнали.
Он потер подбородок, где к утру уже пробивалась редкая, неухоженная щетина. Лицо его стало тяжёлым, как и голос.
— Я правда не мог играть ту роль! Это же был обман! — резко выдохнул Чонён, чувствуя, как в горле застревает нервный ком. — Мне очень жаль, директор, но… если бы я знал заранее, о чём сценарий, я бы никогда не пошёл на то прослушивание! Никогда!
— Знаю. Знаю, — тихо отозвался Ким. — Что уж теперь… Таков этот бизнес. Чуть зазевался — и тебя уже обобрали до нитки.
В его голосе звучала тяжёлая, съедающая усталость — не на одного день. И, возможно, не только от этой ситуации.
От этих слов у Чонёна на секунду потемнело в глазах. Он оперся о край стола.
«Что же теперь?.. Что будет с агентством?.. Со мной?..»
Будто рушилось не только то, что было вчера, — а всё, что он ещё надеялся построить.
— Но ты ведь окончательно расстался с директором Мун Дохоном, верно? — внезапное упоминание Дохона заставило Чонёна резко вскинуть голову.
— Да. Мы развелись. И всё это началось уже после, — голос у него прозвучал тихо, почти тускло.
— Ясно, — коротко кивнул Ким Гёнсоп. — А то я тут слышал кое-что странное… Ладно. В общем, можешь идти.
— …Простите, хён… то есть, директор.
— Да ладно, — вздохнул тот. — Я ведь тоже ничего не знал. Хаа… Ты, должно быть, и сам здорово перепугался. И моя вина есть — не проверил как следует, а как только сказали, что берут, сразу отправил тебя на площадку.
Обычно, какой бы ни была ситуация, Ким Гёнсоп всегда умел вставить пару шуток, чтобы разрядить воздух. Но сегодня — ни одной. С самого момента, как Чонён вошёл, он не улыбнулся ни разу. Его беспокойство лежало на лице открыто, без маски.
— Как думаете… если я буду стараться… у меня ещё будет шанс? — пробормотал Чонён, глядя в пол.
Гёнсоп тяжело вздохнул, достал из кармана смятую пачку сигарет. Одну зажал в зубах, щёлкнул зажигалкой, затянулся. Сизый дым медленно растекался по кабинету. Чонён смотрел на него, как в замедленном кадре — будто это был чужой мир, в который он больше не принадлежал.
— Если говорить честно… — начал Ким, выдыхая, — то какое-то время тебе будет трудно. Сам знаешь — прослушивания, связи, рекомендации… Всё на этом держится.
— Разве что найдёшь себе спонсора… — бросил он, почти не глядя.
— …Понятно, — Чонён кивнул, не сопротивляясь.
«Неопределённость будущего была предрешена ещё вчера. С того самого момента, как я ушёл со съёмочной площадки. Такой, как я, никому не нужен. Вышвырнуть — проще простого. Поэтому и режиссёр, и осветитель так давили. Не боялись. Им нечего было терять.»
— Но с расходами на съёмку точно никаких проблем нет?
— Пока нет. Мне и самому это странным показалось. Я собираюсь навести справки. Конечно, они могут передумать и начать скандалить, но… если до сих пор молчат, значит, понимают, что проблема была не в тебе.
— А если передумают?.. Что тогда?
— Посмотрим, когда это случится.
— …Простите, — сказал Чонён, не зная, за что конкретно.
— Что уж теперь… — Ким стряхнул пепел в подставку, не глядя. — Ладно, иди. Если что-то узнаю — сообщу.
Чонён кивнул. Молча вышел из кабинета, не оглядываясь. В коридоре воздух был сухим, но казался тяжёлым, как перед обрушением чего-то большого.
— Хорошо, — тихо произнёс Чонён, поднимаясь и низко кланяясь Ким Гёнсопу. Тот только махнул рукой с усталым видом, будто у него раскалывалась голова:
Ничего не прояснилось. Напротив — стало только мутнее. На душе было тяжело, будто внутри всё стянуто невидимыми ремнями. Предугадать, как поведёт себя режиссёр Ян Чонхак, было невозможно.
На выходе из здания Чонён поднял глаза вверх. Небо над городом сияло ярким, безоблачным светом — почти ослепительным. Противоположность его настроению. Голубой, как насмешка.
Он опустил голову и побрёл домой, медленно, будто ноги налились свинцом.
Прошло несколько дней. Ни из агентства, ни от съёмочной группы — ни звука. Ни звонка, ни угроз, ни оскорблений. Чонён был уверен, что его как минимум обругают, что со студии позвонят в бешенстве, потребуют компенсацию, пригрозят испортить карьеру — но всё оставалось пугающе тихо.
И вот однажды утром, лёжа в постели и механически листая новости, он наткнулся на заголовок:
Он рывком сел, едва не выронив телефон.
Дорама ещё не вышла в эфир, но уже обрастала ажиотажем — звёздный сценарист, топовые актёры, масштабный продакшн. О проекте говорили на форумах, в соцсетях, на новостных порталах.
И вот — сухая, официальная заметка: «Режиссёр и главный осветитель заменены по внутренним обстоятельствам».
Причины не назывались. Ни намёка на подробности.
Чонён тут же начал искать всё, что мог найти: форумные темы, комментарии в фанатских сообществах, твиты, статьи. Одни предполагали конфликт с продюсерской компанией, другие — разногласия с автором сценария, третьи намекали на ссоры внутри съёмочной группы. Но ни одна из версий не звучала убедительно.
«Неужели их уволили… из-за того, что они в тот день сорвали съёмки?»
Он в это не верил. Это казалось… слишком невероятным. Но и объяснить иначе было трудно.
Будущее своей карьеры Чонён по-прежнему видел в сером тумане. Он не знал, смогут ли его снова взять на съёмки, будут ли звать на прослушивания, сколько времени займёт возвращение хотя бы на уровень безымянного стажёра.
Но больше всего его мучил вопрос о расходах. В тот день, когда он ушёл со съёмок, ущерб, по самым скромным прикидкам, должен был достигать десятков миллионов вон. Он знал: если в любой момент продюсеры решат потребовать компенсацию, ему придётся платить — или исчезать.
Тем более, что тогда не сняли ни одного кадра. Секретарь Шим не просто увёл его — он разогнал всю группу.
«Может, были какие-то причины, о которых я не знаю…»
Пока ни одной новой информации не появилось, Чонён решил отложить этот вопрос. Всё равно — если начнутся проблемы, он узнает об этом первым.
А пока… хотя бы никто не требует возмещения. Уже хорошо.
После этого Чонёну ещё несколько раз подворачивались мелкие прослушивания — реклама, короткие сцены, побочные персонажи. Но результат всегда был один: отказ.
Иногда ему удавалось зацепиться за крошечные роли — почти эпизодические, в которых даже имя персонажа не указывалось. Но стоило обрадоваться, как накануне съёмок приходило короткое сообщение: «Роль отменена. Без объяснения причин.»
Он, разумеется, догадывался. И не расспрашивал.
Похоже, в этом тесном, перенасыщенном мирке шоу-бизнеса на нём окончательно поставили крест. Имя, которое и прежде почти никто не знал, теперь вызывало лишь молчание. Или отказ.
Ким Гёнсоп тоже словно всё понял — или решил, что вкладываться в Чонёна больше невыгодно. Те редкие сценарии, что приходили в агентство, уходили другим актёрам. Даже шанса на прослушивание не оставалось.
И когда всё же что-то появлялось — небольшая строчка в массовке, короткий диалог в фоновом эпизоде — роли срывались одна за другой. В конце концов, и таких предложений не стало вовсе.
Прошла неделя. Без движения. Без перемен.
Тем временем бабушка позвонила сама. Голос у неё был бодрый, как всегда, но в нём чувствовалась осторожная забота:
— В субботу у меня медосмотр, так что можешь не приезжать, отдохни.
Чонён даже обрадовался. Не потому, что не хотел её видеть, а потому что не хватало сил притворяться, что всё в порядке. Делать вид, что он всё ещё актёр, что всё наладится. Он был ей благодарен — за эту возможность выдохнуть.
Работы не стало совсем. И сбережения, которые он так берёг, начали таять.
Еда, такси, одежда для прослушиваний, которую нужно было менять каждый сезон — всё это тянуло из него последние силы. Подработка фотомоделью для интернет-магазина больше не покрывала расходов.
А когда пришло время вносить ежемесячную плату за курсы, он понял, что не может позволить себе даже это. Стиснув зубы, он отказался от занятий. Молча. Без сцен.
С этим решением он автоматически выпал и из короткометражного проекта, который готовился на студии.
Всё, что ещё связывало его с профессией, исчезло — незаметно, тихо, без финального аккорда.
Тот краткий миг надежды, что на мгновение вспыхнул, оказался миражом. Пустой всплеск света в пустыне. Всё вокруг стремительно катилось в пропасть — и остановить это было невозможно.
Он когда-то думал, что если просто вложиться по-настоящему — без оглядки, отдать профессии всё — за год, за два, за три… то результат обязательно придёт. Что упорство — это всё, что нужно. Что главное — не сдаваться.
Но теперь казалось, что даже через пять лет слепого, изматывающего труда он так и не добьётся ничего. Что усилия, нервы, вымотанные дни — ничто без имени. Без связи. Без «лица».
Но самой страшной становилась не творческая пустота, а простая, грубая реальность: он начал всерьёз беспокоиться о выживании. О деньгах. О том, что есть. Чем платить.
Поэтому, когда ему однажды позвонил Ким Гёнсоп — без предупреждения, почти в обед — и вдруг заговорил о спонсорстве, Чонён даже не удивился.
— Нужно будет просто… ну, немного пообщаться, — говорил тот с нарочитой небрежностью. — Мило, ненавязчиво. Пара ужинов. Пара встреч. В основном, конечно, альфы… но если тебе альфы совсем невмоготу, говорят, можно найти и бету.
Чонён молчал. Слушал. Просто держал телефон у уха, глядя в потолок, не отвечая.
— …Директор, — наконец выдохнул он. — Как вы думаете, что я вам отвечу?
На том конце повисла пауза. А потом:
— Ну… наверное, что-то вроде: «Вы с ума сошли?», так?
— А как вы догадались? Я как раз об этом и думал, — устало усмехнулся Чонён.
«А он так внезапно позвонил… Я уж подумал, что-то срочное. Что-то важное.»
Но вместо этого Ким Гёнсоп целых двадцать минут распинался о спонсорстве. О том, о чём Чонён его даже не спрашивал.