Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) | 166 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Грейсон попытался заговорить, но горло свело, и он смог издать лишь тихий хрип. Всё тело обмякло, потеряв опору, начало заливаться, и Дейн, перехватив его в последний момент, поймал, ощущая, тяжесть в руках.
«Чёрт». Мышцы рефлекторно напряглись, принимая на себя вес, к которому он не был готов. Он замер, едва удерживая равновесие, с обездвиженным Гресоном, безвольно повисшем на нем.
Тот не шелохнулся, однако изумленные глаза расширились от внезапного понимания. Подавление воли доминантного альфы, шторм феромонов — такой эффект мог вызвать только один тип омег.
Не говоря ни слова, Дейн осторожно передал ему тело Грейсона.
Тот подхватил Грейсона под руки автоматически, ещё не до конца осознавая, что происходит. Дейн скосил взгляд, и уголки его губ дрогнули в почти незаметной усмешке.
— Я не скрывал… просто не знал, как сказать. — Он коротко похлопал Джоша по плечу, словно ставя точку. — Иди. Быстро.
— Дейн, — голос дрогнул, горько оседая в горле.
Ноги, налившись тягучей тяжестью, отказываясь шевелиться. Плечи сжались, дыхание застыло в груди плотным комом, не находя выхода.
Но Дейн уже развернулся, очертив перед собой границу, через которую не следовало переступать. Стоя спиной, он не оставлял ни малейшего сомнения: выбор сделан, и времени на колебания не осталось.
— Ты забыл, зачем мы здесь? Иди. Сейчас.
Конечно, Джошуа помнил. Но когда его взгляд с недовольством скользнул по бледному лицу Грейсона, Дейн резко рявкнул:
Джошуа вздрогнул — затем, стиснув зубы, развернулся и рванул вниз по склону. Несмотря на груз, он бежал почти без потерь в скорости.
Поскальзываясь на влажной почве, оступаясь на камнях, он не снижал темпа, двигаясь практически вслепую и с тяжелым грузом за спиной и в душе.
Дейн задержал взгляд. Всего на секунду.
Нужно было торопиться, у него оставалось примерно 20 минут до следующего взрыва.
Сбросив напряжение одним коротким выдохом, он рванул с места. Преодолевая склон, цепляясь подошвами за каждый выступ, он чувствовал, как тело, собравшись в одно целое, слаженно устремляется вперед.
Цель, проступая сквозь хаос, становилась единственным, что имело значение.
Быстрее. Ещё быстрее, прожигая путь сквозь остатки мыслей.
Слабый, едва слышимый стон сорвался с губ Грейсона. Джошуа, даже не замедлив шага, лишь на миг сомкнул веки — короткое движение, в котором спряталась мелкая дрожь. Он продолжал спускаться, балансируя на грани, но не отпускал ни на секунду свою ношу.
Так велел Дейн. Так требовала необходимость.
Тьма отступила внезапно, будто взмахнули тяжёлой тканью, открывая сцену.
Грейсон моргнул, с трудом привыкая к ослепительному свету, хлынувшему в глаза. Воздух был острым, влажным, почти болезненным. Над головой раскинулось холодное небо, пронзительно синее, странно отчуждённое в своей прозрачности — словно декорация, тщательно нарисованная рукой художника. Тело медленно наполнялось тяжестью, вновь обретая собственные границы.
Попытка подняться прервалась вспышкой боли.
— А-аргх! — грудь сдавило, он согнулся, пальцами вцепившись в рыхлую землю. Воздух выбивался короткими толчками, сопротивляясь вдоху. В следующий миг над ним нависла тень.
— Идиот, ну почему ты никогда не слушаешься? — произнёс он неспешно, с оттенком, в котором, на удивление, прослеживалась нежность.
Голос был настолько спокойным, что Грейсон на миг усомнился, не снится ли ему всё это.
— Если бы не твоё упрямство, Джошуа не пришлось бы тащить тебя через полгоры, — негромко добавил Дейн, проводя рукой по спутанным волосам, ещё больше усиливая беспорядок на голове.
Грейсон с трудом приподнял уголки губ, выдавливая изломанную улыбку:
— Сам виноват… Хотел силой отправить меня вперёд.
Кулак Дейна резко взметнулся вверх, рассекая воздух. Грейсон мгновенно зажмурился, инстинктивно напрягшись, ожидая удара. Тело сжалось, вспомнив привычное.
Но вместо боли пришло тепло — дыхание, слишком близкое, почти осязаемое. Оно коснулось кожи под скулой, мягко, осторожно, и Грейсон, приоткрыв один глаз, замер.
Дейн склонился настолько близко, что их лбы почти соприкасались. Дыхания смешивались, проникая друг в друга — влажные, неровные, тяжёлые.
— Хых! — Грейсон, вдруг резко потеряв равновесие, рухнул спиной о землю, сжимая пальцами сырую траву. Лицо исказилось в растерянности.
Он хлынул глухо, низко, дрожа в груди. Дейн запрокинул голову к небу, отвечая охрипшим смешком, который быстро перерос в громкий, раскатистый хохот, захватывающий его целиком. Этот смех, чужой и новый, вырывался изнутри, сотрясая тело от облегчения.
— Ха-ха-ха… Ты что творишь вообще?
Грейсон не двигался. Лежал, глядя на него снизу вверх, словно не мог поверить в реальность момента.
Грейсон, приподняв голову, вглядывался в его лицо, улавливая оттенок тепла, живой, незнакомый, почти детский.
— Чего уставился? — голос Дейна стал еще мягче, улыбка скользнула по губам, трогая взгляд.
Сердце стучало неровно, рвалось из груди, подступая к горлу, словно запертая птица пыталась вырваться из клетки.
— Просто… Ты никогда не смеялся так. Из-за меня, — голос дрогнул.
Ответом снова стал смех — теплый и родной. И вдруг Грейсон увидел лёгкий румянец на высоких скулах Дейна — едва уловимый, но реальный.
— Мой щенок, — произнёс Дейн тихо, почти ласково, опуская ладонь на его голову. Его пальцы, привыкшие к жёсткости, осторожно и лениво начали перебирать светлые волосы, будто он гладил свою любимую Дарлинг. Под этим прикосновением разливалась тёплая дрожь, мягкая и тихая.
Грейсон замер, едва дыша, будто боясь спугнуть. Тепло от ладони растекалось по телу, запоминаясь каждой клеткой. Он вдохнул глубоко и затем прерывисто прошептал:
Дейн кивнул, едва заметно улыбнувшись со всей искренностью.
— Знаю. Хороший мальчик заслуживает награду.
Грейсон смотрел на него, все еще сдерживая дыхание, и слова вырвались сами собой, тихо, на грани шёпота:
— Даже если это ложь… Просто скажи один раз. Что любишь меня.
Прошла долгая, бесконечная секунда.
— Люблю, — спокойно произнёс Дейн.
Одно слово — простое и невозможное одновременно.
Грейсон резко втянул воздух, сердце сбилось с ритма. Он смотрел на Дейна, не веря собственным ушам. А тот лишь улыбался — открыто, мягко, без следа насмешки.
— Доволен, красавчик? — спросил он тихо, наклоняясь ближе, пока воздух между ними не стал вязким.
Их губы встретились медленно, как выдох, завершившийся касанием. Словно легкий разряд тока прошёлся по телу, разливаясь теплом.
И в этот момент Грейсон подумал:
«Я мог бы умереть сейчас. и это был бы идеальный конец».
Грейсон резко распахнул глаза, втягивая холодный воздух. Перед ним плыл искажённый пейзаж: земля ускользала из-под взгляда, линии теряли чёткость, пространство расплывалось, словно выходя из фокуса после феромонного транса.
Сознание прояснялось медленно, с тяжестью, слой за слоем возвращаясь к реальности. Тело словно ещё не осознало себя целым, после глубокого забытья: дыхание приходило толчками, память восстанавливалась ещё тяжелее. Что-то давило в груди, рождая смутное ощущение, будто всё «до» было лишь сном, который уже потерял правдоподобие.
Первая мысль резанула сухо, почти злобно: «Что за нахер?»
Крик вырвался сам, хриплый и сдавленный, прежде чем Грейсон успел его остановить. Тело решительно бросилось вперёд, отталкивая чужие, державшие его руки. Не находя устойчивости, он заскользили по рыхлому склону, чуть не сорвавшись вниз. Джошуа, не успев среагировать, качнулся, с трудом удерживая равновесие, в последний момент зацепившись пальцами за каменный выступ.
— Ты с ума сошёл? Хочешь свернуть себе шею? — процедил он сквозь зубы; в голосе звенело напряжение.
Грейсон уже стоял, с трудом балансируя на клочке земли. Его лицо побледнело до меловой белизны. Взгляд, мечась от одной точки к другой, не мог отыскать Дейна.
— Где Дейн? Он же был здесь… прямо здесь…Что происходит?!
Он резко оборачивался, ломаным движением шеи, плечи вздрагивали с каждым вдохом. Джошуа, задержав дыхание, встретился с ним взглядами:
— Ты отключился от его феромонов. Я тащил тебя вниз, пока ты не пришёл в себя. Остальное не важно.
Он коротко взмахнул рукой, безоговорочно отсекая всё лишнее. Но Грейсон уже едва держался на ногах, теряя равновесие; колени подрагивали, спина сгибалась, словно готовая сдаться.
— А теперь шевелись и дай мне руку, пока не свалился.
Грейсон замер, чувствуя землю под ногами, единственную надёжную точку опоры для него сейчас. Его мышцы были напряжены до предела, связки звенели, в груди застыла тревога.
— Дейн в беде. Я прав?...Что он задумал? Почему он не пошел с нами? Говори! — Голос сорвался, не поддаваясь контролю, как гром пронзил гробовую тишину.
Джошуа не ответил сразу — секунду стоял неподвижно, словно пространство между ними превратилось в одну сжатую точку.
— Взрывы. теперь они по всей территории, — ответил он тихо, с усилием выдавливая каждое слово.
— …Взрывы? — переспросил Грейсон глухо. Смысл слова все никак не мог уложиться в сознании.
Джошуа коротко кивнул, но это движение было словно нажатие на курок.
— Он пошёл их обезвреживать. Нам приказано спускаться.
Тишина, повисшая в воздухе, не была просто паузой — она была пропитана тяжёлым густым давлением. Ветер стих, звук исчез, и пространство наполнилось плотным ужасом, отразившемся на лице Грейсона.
Его голос стал опасным, низким, с дрожью на последнем слоге. Запахло грозой. Джошуа непроизвольно сдвинулся на шаг назад - слишком хорошо зная, что значит этот тон у доминантных альф.