Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 140 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
В тишине послышался тихий, но раздражающий стук. Эшли мельком опустил взгляд, пытаясь определить источник звука. Из-под круглого чайного столика торчала нога Грейсона — она ходила ходуном, нервно и быстро отбивая дробь пяткой по полу.
Эшли мысленно цокнул языком и слегка нахмурился.
Эшли мысленно цокнул языком и медленно поднял взгляд на лицо сына. Грейсон продолжал сидеть с прямой спиной и всё той же лучезарной улыбкой, словно не замечая, что его тело выдает нервозность. Этот диссонанс между спокойным лицом и дергающейся ногой выглядел гротескно.
Заметив взгляд отца, направленный вниз, Грейсон проследил за ним и тут же прекратил трясти ногой. Улыбка на его лице не дрогнула ни на миллиметр.
«У него никогда не было такой привычки. Откуда она взялась?..»
Он прекрасно знал особенность своего сына. Грейсон был зеркалом. Он неосознанно впитывал чужие жесты, манеры речи, мимику. Мимикрия как способ адаптации к окружающим. А значит, эта нервная дрожь — не его собственная, а заимствованная черта.
И вероятность того, что её источник — Дейн Страйкер, была чрезвычайно высокой.
«Не будь с ним слишком строг», — вспомнил Эшли слова Кои. Вздохнул коротко, и всё же заговорил:
— Постарайся воздерживаться от неподобающего поведения.
— Да, отец, — послушно ответил Грейсон.
Хотя замечание прозвучало мягче обычного, реакция сына осталась неизменной — ровной, учтивой, безукоризненно вежливой. И всё же, глядя на эту широкую, чуть застывшую улыбку, Эшли почувствовал неприятный укол сомнения.
«Он действительно прислушивается к моим словам?»
Впрочем, сегодня Эшли сидел здесь, превозмогая усталость от долгого перелёта и джетлага, вовсе не для того, чтобы читать нотации или искать двойное дно в словах сына. Сегодня всё было иначе. Он решил не развивать тему этикета и резко сменил курс разговора:
— Та статья… Вы ведь тоже её видели?
Он перешёл к делу без прелюдий. Грейсон на долю секунды замер, но мгновенно вернул лицу бесстрастное выражение.
— Да, нас неудачно сфотографировали. Прошу прощения.
«Вот почему они приехали», — мгновенно сообразил Грейсон. — «Что же теперь сказать?..»
Он судорожно пытался подобрать нужные слова, но Эшли опередил его:
Тон отца был спокойным. Грейсон моргнул, растерянно уставившись на него. Раньше за подобным проступком последовал бы шквал гневных вопросов, но сейчас...
— Вы не хотите узнать, что произошло? — с недоумением спросил он.
Эшли пожал плечами и ответил с равнодушной прямотой:
— Я не вижу смысла совать нос в сексуальную жизнь собственного ребёнка.
Это тоже была неожиданная реакция. Грейсон замолчал, а Эшли, воспользовавшись паузой, задумчиво провёл пальцем по подбородку, глядя куда-то в сторону.
«Нам нужно будет вернуться и спокойно подумать, что именно нужно Грейсону», — снова вспомнились слова Кои. Но, сколько он ни размышлял, ничего конкретного в голову не приходило.
«Может, он сам лучше знает?..»
Короткий, сухой кашель разрушил тишину. Грейсон тут же выпрямился, уловив перемену в атмосфере. Казалось, сейчас отец скажет что-то важное, решающее. И, наконец, Эшли заговорил, тщательно подбирая слова:
— Похоже, из-за этого случая поднялся изрядный шум. Это не доставляет тебе неудств?
— …А? — глаза Грейсона чуть расширились от удивления.
Увидев его реакцию, Эшли ощутил неловкость.
«Неужели… всё это время я был с ним слишком суров?»
Из всех его детей именно Грейсон больше других напоминал Доминика. И с годами это проклятое сходство становилось всё отчётливее — настолько, что даже Бернис, всегда старавшаяся держать нейтралитет, не могла этого отрицать. Порой Эшли ловил себя на жутком, иррациональном ощущении, будто его собственный отец — тот самый чудовищный Доминик — смотрит на него из глаз сына.
«А вдруг это всего лишь предубеждение?»
Грейсон был его сыном. Его плотью и кровью. Вполне естественно, что он унаследовал черты деда. Тень Доминика проглядывала и в Натаниэле, и в Стейси, и в Чейзе… даже в младших Лариэн и Блиссе. Просто в Грейсоне эта тень была гуще, концентрированнее.
«Но он — наш ребёнок», — прозвучал в голове мягкий шёпот Кои.
Эшли почувствовал, как вспотели ладони. Под столом он незаметно сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, а затем медленно разжал пальцы, силой воли возвращая себе контроль над эмоциями.
Грейсон смотрел на него, совершенно сбитый с толку.
«Почему отец так себя ведёт?..»
— Грейсон, — тихо позвал Эшли, нарушая затянувшееся молчание.
— Да? — мгновенно откликнулся Грейсон на его голос.
— Репортёры, скорее всего, исчезнут к завтрашнему дню. Я поручил Натаниэлю уладить вопрос.
— А… да. Спасибо, — растерянно поблагодарил Грейсон, сбитый с толку неожиданными словами.
Обычно, когда кто-то из детей Миллеров влипал в историю, вмешательство семейного секретариата было делом привычным. Безликие помощники тихо «подметали» за наследниками. Но чтобы Эшли отдал приказ лично, да ещё и сыграл на опережение, не дожидаясь, пока машина кризис-менеджмента запустится сама… Такое случалось исчезающе редко. Тем более — задействовать Натаниэля.
Снова повисла тишина. И вдруг Эшли озознал, что ему невыразимо трудно вести с сыном обычный разговор. Он даже не мог вспомнить, о чём они говорили до этого — словно мысли заволокло густым туманом.
Эшли потёр переносицу, чуть сдвинув брови, и снова посмотрел на сына.
Повторный вопрос заставил Грейсона наконец допустить невероятную мысль, что отец действительно искренен. Разум всё ещё сопротивлялся, но интонации говорили об обратном.
— Вы приехали проверить, не попал ли я в какую-нибудь неприятность? — спросил он, не скрывая удивления.
Эшли снова нахмурился, глядя на сына в упор. На языке уже вертелось привычное: «А зачем, по-твоему, я бы сюда притащился?», но он сдержался. И вместо колкой фразы сказал тихо:
— Да. И Кои хотел вручить подарки… Я решил, что лучше лично оценить всю ситуацию.
Он не стал упоминать, что на самом деле поддался уговорам Кои. Но теперь, увидев всё собственными глазами, Эшли уже не жалел. Напротив — то, что он увидел, лишь заставило его задуматься глубже.
— Есть одна небольшая проблема, — проговорил Грейсон с лёгкой улыбкой. Он до конца не понимал, откуда взялась эта перемена в отце, но терять возможность было нельзя.
Эшли посмотрел на него внимательно, с тем же сосредоточенным выражением, с каким раньше участвовал в судах. Выслушав, он едва заметно приподнял бровь.
— Да. Пустяк, правда? — всё с той же улыбкой ответил Грейсон. — Но для меня это действительно большая проблема.
Эшли задержал на нём взгляд ещё на секунду, словно взвешивая слова, затем посмотрел в сторону.
— Ясно. Поговорю с шефом. Что-нибудь ещё?
— Пока нет. Спасибо, что выслушали, — спокойно ответил Грейсон.
Манеры, выверенный тон, аккуратный подбор слов — всё это было результатом той жесткой школы, которую когда-то преподал ему сам Эшли. В этом сын остался прежним.
«Но если то, что я сегодня увидел, было правдой…»
— Грейсон, — тихо позвал он, не давая разговору оборваться.
Удивительно, но Эшли не заговорил сразу. Он просто долго и пристально смотрел в лицо собственному сыну. Грейсон слегка напрягся под этим изучающим взглядом, но ждал терпеливо. Он знал, что отец никогда не тратит время на пустое молчание.
Наконец, переборов внутреннее сопротивление, Эшли медленно произнёс:
— Я должен тебе кое-что сказать.
Через мгновение створка распахнулась, и на пороге возник Дейн. Он скользнул быстрым взглядом по Эшли, застывшему у входа, затем перевёл глаза на стоящего за его спиной Грейсона и, ничего не говоря, посторонился, приглашая их войти.
— Эш. Грейсон. Разговор прошёл хорошо? — отозвался Кои, повернувшись к ним из глубины комнаты.
Эшли ограничился коротким кивком, не выражающим ровным счетом ничего. Грейсон же, верный себе, отозвался сияющей улыбкой, за которой невозможно было прочесть его истинные мысли.
Кои с виноватым видом подошел к Дейну, мягко обнял его и похлопал по спине.
— Был рад тебя увидеть, Дейн. Прости, что так поздно. Ты, наверное, уже устал.
— Ничего, — неожиданно тепло отозвался Дейн, даже с улыбкой. — Я тоже был рад вас видеть.
Грейсон, не удержавшись, вытянул шею и заглянул в комнату. Причина редкого добродушия Дейна обнаружилась мгновенно — на кровати красовалась распакованная подарочная коробка.
«Опять что-то для Дарлинга», — тут же смекнул Грейсон. Только ради этого кота лицо Дейна могло приобретать такое умиротворенное выражение. — «Интересно, что он купил?.. Надо бы выяснить марку. И запомнить на будущее».
Пока Грейсон делал мысленные заметки, Кои отстранился от Дейна, посмотрел на него снизу вверх и с искренней надеждой попросил:
— Пожалуйста, позаботься о Грейсоне.
И тут же перевел взгляд на сына. В глазах Кои плескалась такая нежность и гордость, что Дейн едва подавил смешок. В голове невольно всплыли недавние дифирамбы, которые этот святой человек пел своим «деткам».
Дейн мысленно покачал головой, вспоминая скандальную статью, где шестерых наследников Миллеров окрестили совсем иначе: Дьявол, Ублюдок, Извращенка, Бешеный пес, Мошенница и Ядовитый зефир. Контраст между реальностью и отцовским фильтром Кои был просто комическим.
Кои, разумеется, ничего этого не заметил. Тепло попрощавшись с Грейсоном, он снова кивнул Дейну:
— Не провожай нас. Мы уже уходим. Отдыхай.
Эшли, казалось, полностью разделял это желание поскорее закончить визит. Он коротко кивнул на прощание и, не оборачиваясь, зашагал к выходу. Дейн не стал настаивать на этикете — он лишь лениво махнул рукой и скрылся за дверью своей комнаты.
Но не прошло и секунды, как из коридора донеслось громкое:
Грейсон, оставшийся в коридоре один, вдруг резко развернулся и вихрем ворвался обратно в комнату.
Дейн нахмурился, открывая рот для возмущенного: «Какого черта?..», но не успел издать ни звука. Грейсон проигнорировал хозяина комнаты, целеустремленно прошагал к кровати и уставился в недра коробки.
— Кошачья одежда? — озвучил он недоуменно.
Пока Грейсон, моргая, рассматривал содержимое, Дейн подошел сзади. На его лице расцвела самодовольная ухмылка. Он бережно извлек из упаковки крошечное платье — нежнейший шелк, тончайшая вышивка, произведение искусства в миниатюре.
— Ага. Роскошный французский бренд, — с нескрываемой гордостью сообщил он, поглаживая ткань. Затем, усмехнувшись, выудил оттуда же миниатюрную корону, усыпанную стразами. — Все ручной работы. Знаешь, Кои мне нравится. В отличие от твоего папашию
Дейн бросил взгляд на Дарлинга, который безмятежно спал на подушке, не подозревая о грядущем преображении. Он аккуратно убрал наряды обратно, уже предвкушая выходные: теплая пена, чистая пушистая шерстка, новый гардероб и грандиозная фотосессия. От этой картины настроение взлетело настолько, что он начал мурлыкать под нос какую-то мелодию.
— Кстати, — лениво обернулся он к застывшему Грейсону. — Что там сказал твой папаша? Ничего особенного?
— А? — встрепенулся Грейсон, вырванный из раздумий о кошачьей моде.
Наконец-то получив внимание, которого так жаждал, он выпрямился, важно откашлялся и, стараясь придать голосу максимум значительности, произнес:
— Кхм. Было кое-что. Он спросил, не нужно ли мне чего-нибудь.
Дейн, чьи пальцы уже коснулись крышки коробки, вдруг замер. Движение оборвалось на полпути. Он медленно повернул голову.
Грейсон, поймав выражение лица, полное живого интереса и надежды, уверенно кивнул:
— Я попросил, чтобы нам разрешили заниматься волонтерством вместе. Не по отдельности. С завтрашнего дня — мы вместе!
В ту же секунду на виске Дейна отчетливо запульсировала вздувшаяся вена.