Экс-спонсор (Новелла) | Глава 76
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Нет… — слова дались с трудом, ему пришлось заставить себя оторвать взгляд от лица менеджера. — Просто… первый съёмочный день. Немного волнуюсь.
Это была первая пришедшая на ум, самая банальная отговорка, но она прозвучала достаточно убедительно. Чонён смотрел куда-то в сторону, надеясь, что никто не заметит, как потемнели его глаза.
— Вы ведь идеально выучили сценарий! Всё будет хорошо. Не стоит так переживать, — спокойно ответил менеджер. Его ровный ободряющий тон, который ещё полчаса назад показался бы Чонёну поддержкой, теперь звучал как искусная ложь.
Мин Херин, закончившая проверять костюмы, с энтузиазмом вмешалась в разговор:
— Верно, оппа! А когда приедете на площадку, там будет такая суматоха, что вы и моргнуть не успеете, как всё волнение пройдёт!
— А когда дорама выйдет в эфир, вас сто процентов начнут узнавать на улицах! — продолжала щебетать она, сияя от восторга. — Наверное, директор именно это и имел в виду, когда предложил переехать! Думаю, не стоит так из-за этого переживать!
В её наивном мире, ослеплённом фанатской преданностью, такое внимание со стороны «директора» было высшим проявлением заботы. Чонён слушал её и молчал, и это молчание было тяжёлым, как свинец.
Он вдруг ощутил колоссальную усталость. Какой смысл сейчас тратить последние силы на борьбу с тем, что он не в состоянии изменить? Спорить, возвращать ключ, кричать о предательстве — всё это было бы бесполезно. Лучше направить всю энергию на то, что действительно имело значение. На съёмки.
Чонён медленно кивнул, принимая ситуацию. Как и сказал Дохон, он больше не в том положении, чтобы выбирать лишь то, что ему по душе. И хотя каждое слово, каждый поступок бывшего мужа вызывал в нём бурю отвращения, нельзя было отрицать очевидного: именно благодаря ему он получил эту роль. Роль, которую со временем даже расширили.
Если он собирается стать актёром, то не сможет вечно ютиться в своей крохотной квартирке на окраине. Это было неизбежно.
«Так или иначе», — решил он про себя, — «придётся обсудить это на следующей неделе. Найти какой-то компромисс. А сейчас… сейчас не время об этом думать».
Он заставил себя отогнать лишние эмоции, открыл дверь фургона и сел на своё место. Щелчок ремня безопасности прозвучал как точка в конце предложения. За ним в машину сели остальные: менеджер — за руль, Мин Херин — на пассажирское сиденье. Теперь они были не просто его командой. Они были его конвоем.
— Ну что ж, господин актёр, — бодро произнёс менеджер, поворачивая ключ в замке зажигания. — Отправляемся на вашу первую съёмку!
Съёмки дорамы для центрального телеканала разительно отличались от того камерного хаоса, что царил на площадке короткометражного фильма. Разница была не просто в масштабе, а в самой сути происходящего. Это был отлаженный дышащий механизм, где каждый винтик — от осветителя до режиссёра — знал своё место и свою задачу. Шумная суета сотен людей каким-то чудом складывалась в упорядоченную системную работу.
Гримёрные для актёрского состава были просторными и светлыми, перед каждой дежурили ассистенты, готовые выполнить любую просьбу. У края площадки круглосуточно стоял фургон с горячей едой, а чуть поодаль то и дело парковались яркие фургончики с кофе и закусками — щедрые дары от фан-клубов звёзд первой величины. Воздух был пропитан запахами лака для волос, горячего рамена и свежесваренного эспрессо. В такой обстановке актёрам действительно оставалось лишь одно: полностью погрузиться в сценарий, доверив всё остальное профессионалам.
Прежде, чем примерить свой первый костюм, Чонён, следуя чёткому наставлению менеджера, отправился в ритуальный обход. Нужно было лично поприветствовать всех старших актёров, с которыми он уже пересекался на читке сценария. С сердцем, гулко стучавшим в рёбрах, он подходил к каждой двери.
— Здравствуйте! Я Ю Чонён, начинающий актёр, играю Кан Хауна. Мне ещё многому нужно научиться, но я обещаю усердно работать. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! — эту фразу он произносил снова и снова, сопровождая её низким почтительным поклоном.
— А-а, так это твой первый съёмочный день? — Актёр, исполнявший главную роль, радушно улыбнулся, когда Чонён, постучав, заглянул в его гримёрку. В одной руке он держал сценарий, пробегая пальцем по строчкам. — И ты обо мне позаботься! Видел тебя на читке, ты молодец!
Понимая, что отвлекает его от работы, Чонён лишь благодарно поклонился ещё раз и тихо прикрыл за собой дверь. Затем он методично обошёл остальные гримёрные и фургоны.
Он шёл на это, внутренне сжавшись, как пружина. Готовый к холодному пренебрежению, к колкостям, к отголоскам тех неприятных слухов, что тянулись за ним шлейфом. Он настроился быть безупречно вежливым и милым, даже если его встретят открытой враждебностью.
Но ничего подобного не произошло. Отношение большинства актёров было на удивление дружелюбным. Конечно, кто-то реагировал более сдержанно, отделываясь коротким кивком, но никто не проявил откровенной грубости или неприязни. Воздух не был наэлектризован враждебностью, как он того ожидал.
«Странно…» — подумал Чонён, возвращаясь в свою гримёрку. — «Я ведь приготовился к худшему… Неужели в этой индустрии все настолько профессиональны и воспитаны, что личные предубеждения остаются за порогом площадки?»
Эта мысль принесла не столько облегчение, сколько лёгкое недоумение. Мир большого кино оказался куда более цивилизованным, чем он себе представлял. Или же… причина этого спокойствия была в чём-то ином.
После столкновений с такими хищниками, как Ян Чонхак и Сон Хиджун, Чонён шёл на эту съёмку, не ожидая ничего, кроме подвохов и враждебности. Его планка ожиданий от индустрии упала так низко, что теперь даже самая поверхностная дежурная вежливость со стороны коллег воспринималась им как бесценный дар.
— Уф! Кажется, всё! — с облегчением выдохнул Чонён, выйдя из гримёрки и позволяя себе немного потянуться, сбрасывая напряжение.
— Отлично потрудились, оппа! Вас так хорошо приняли! — тут же отозвалась Мин Херин, сияя.
— Господин актёр, вы молодец. Вот, выпейте тёплого чая, нужно поберечь горло перед съёмкой, — менеджер, всё это время неотступно следовавший за ним, словно тень, возник рядом. Он протягивал бумажный стаканчик, который успел где-то раздобыть за эти минуты.
Несмотря на то, что внутри у Чонёна всё ещё кипела глухая злость на этого человека — вероятного шпиона Дохона — он не мог не признать очевидного. Менеджер был невероятно расторопен и предугадывал любую его потребность. Эта въедливая внимательность обезоруживала, мешая по-настояшему его ненавидеть.
Чонён коротко поблагодарил его и взял стаканчик. Но в тот момент, когда он поднёс его к губам, взгляд случайно упал на одежду менеджера, и он замер.
— Кхек!.. Кхе-кхе! — от неожиданности горячий чай пошёл не в то горло. Чонён закашлялся, пытаясь продышаться, и едва не выронил стакан.
— Господин актёр, с вами всё в порядке?
— Да, кхе… всё в порядке… — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но, менеджер! Вы всё это время… ходили за мной в таком виде?!
Его изумлённый взгляд скользил по фигуре мужчины, который с невозмутимым видом подавал ему салфетку. Куда исчезла привычная мешковатая толстовка? На менеджере была лишь обтягивающая чёрная майка без рукавов и чёрные брюки. Если в прошлый раз его руки в футболке произвели на Чонёна впечатление, то сейчас это был нокаут.
Крепкие, будто вырезанные из камня мышцы предстали во всей своей неприкрытой мощи. Плечи, казалось, с трудом помещались в дверной проём, а руки напоминали сплетение стальных тросов под кожей. К уже знакомому переплетению татуировок — Будде, орлу и тигру — добавились новые. По одному предплечью плыл огромный карп кои, а другое было увито гирляндой пёстрых, ярких цветов. Этот дикий микс из святости, хищников и флоры создавал настолько устрашающее впечатление, что плечи Чонёна невольно съёжились.
— А. — Менеджер непонимающе опустил взгляд на себя. — Так плохо выглядит? Просто сегодня жарко, вот я и снял толстовку… Сейчас надену обратно!
— Нет-нет! — поспешно выговорил Чонён, чуть не захлебнувшись воздухом. — Дело не в том, что плохо… просто… немного неожиданно. Если вам жарко, не надевайте.
— Менеджер-ним, ваши тату — это просто отпад! Наверное, целое состояние на них угрохали? — в отличие от ошарашенного Чонёна, Мин Херин, ничуть не смутившись, подошла ближе и с любопытством ткнула пальцем прямо в глаз карпа кои, плывущего по его бицепсу.
В этот самый момент в голове у Чонёна всё встало на свои места. Детали сложились в единую, до смешного простую картину.
«Так вот оно что», — пронеслось в его сознании. — «Вот почему они все были со мной так подчёркнуто любезны!»
Прокручивая в памяти свой обход гримёрных, он понял, что был так поглощён собственным волнением, что не замечал ничего вокруг. А ведь всё это время за его спиной, словно молчаливый телохранитель, маячила эта гора мускулов и чернил. Попробуй тут не рассыпаться в любезностях, когда за спиной у перепуганного новичка стоит такое. Даже если этот новичок тебе глубоко безразличен.
— Ю Чонён-щи! — громкий голос ассистента режиссёра, раздавшийся из коридора, вырвал его из размышлений. — Через двадцать минут снимаем сцену с Кан Хауном и Хвансо! Прошу быть наготове!
Чонён, который как раз неторопливо допивал свой чай, вздрогнул. Стаканчик в его руке дёрнулся.
— Да, хорошо! — рефлекторно крикнул он в ответ.
— Ого! Уже? Как быстро время пролетело! — засуетилась Мин Херин. — Оппа, вам нужно в гримёрку, проверить костюм и причёску!
Девушка тут же устремилась вперёд, увлекая за собой остальных.
— Позвать сейчас парикмахера? — обернулась она к менеджеру.
Тот молча кивнул и, свернув в другую сторону, бесшумно растворился в коридоре, чтобы найти стилиста.
— А… а мне что делать? — растерянно пробормотал Чонён, обращаясь скорее в пустоту, чем к Мин Херин.
— Вам нужно переодеться и ещё раз пройтись по сценарию, оппа, — твёрдо, без тени сомнения ответила она, уже открывая дверь в его гримёрку.
В самом начале дорамы у Кан Хауна было не так много экранного времени. Поэтому, отыграв пару коротких проходных эпизодов за первые два часа, Чонён надолго выпал из съёмочного процесса.
Его первая сцена пролетела как в тумане. Он был настолько напряжён под прицелом десятков глаз — коллег, операторов, осветителей — что совершенно не помнил, как двигался и что говорил. Кажется, он просто механически пробормотал несколько заученных фраз, камера поработала минуту, и всё закончилось. Он ожидал, что режиссёр хотя бы даст посмотреть отснятый материал, но как раз в этот момент возникла какая-то накладка с графиком главного актёра, и весь порядок съёмок пришлось срочно перекраивать. Режиссёр и его помощники с головой ушли в решение проблемы, и дебют Чонёна остался незамеченным.
Так он и просидел несколько часов, в растерянности наблюдая за кипящей вокруг жизнью, пока снова не пришла его очередь.
На этот раз сцена была куда длиннее и значимее. В кадре появилось больше реквизита, и персонал деловито суетился вокруг, выставляя свет и поправляя детали интерьера.
— Чонён-щи! — окликнул его звукорежиссёр, хмурый мужчина средних лет. Чонён как раз занимал свою позицию перед камерой. — Эту сцену в идеале нужно снять одним планом. Справитесь?
В его голосе отчётливо слышалось сомнение. Для новичка сцена была действительно сложной: длинный монолог с постоянно меняющимся ритмом.
— Если нет, то придётся дробить. Но тогда мне нужно будет постоянно проверять настройки микрофона при каждой склейке, так что решайте быстрее.
— Точно? — настаивал звукорежиссёр. — Подумайте хорошенько. Лучше сразу снять по частям, чем получить неестественную игру на монтаже.
На мгновение Чонён заколебался. Предложение было заманчивым, оно обещало страховку от ошибок. Но он тут же отогнал эту мысль.