Проливной дождь (Новелла) | Джин Ёвон, часть 3 | 3.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Я поднес к губам банку с напитком. С каких пор меня так завораживает этот бодрящий, чуть резкий, прохладный вкус? Воспоминание было таким давним, что я уже и не помнил, когда именно пристрастился к нему.
Пак Сокён, последовавший за мной, окликнул меня. Он всё ещё сжимал в руке батончик янгэн и вытирал пот со лба.
— Насчет тенниса… Вы правда собираетесь участвовать?
— А если вы… выиграете, то призовые..?
В его глазах так и читалась жадность. Изначально я не собирался участвовать, но, видя его горящие глаза, тут же передумал.
Я произнёс это, наклонившись к самой его щеке, к влажным от пота волосам. Пак Сокён замер, задержав дыхание. Он отступил на шаг и как-то по-солдатски вытянул перед собой батончик.
Судя по унылому виду, партнер у него так себе. «Впрочем, у меня ситуация не лучше, так что это не такой уж и подлый ход». Из-за синяка под глазом вид у него был донельзя жалкий.
Я пошёл к лифту. Пак Сокён пристроился следом.
В кабине мы были одни. Пак Сокён молчал, только нерешительно шевелил губами. «И почему мой взгляд постоянно притягивает к этим губам? Это уже становится проблемой».
Я вышел на третьем этаже и направился к своему кабинету. Он семенил за мной.
Я открыл дверь и кивком пригласил его войти. Пак Сокён торопливо поклонился и шмыгнул внутрь.
Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на Пак Сокёна сверху вниз. Он явно не знал, с чего начать. Его ресницы быстро-быстро трепетали. Внезапно он начал тереть глаза, видимо, пот попал и начало щипать. Но к синяку он не прикоснулся, только поморщился.
— Директор… Насчёт отпуска, — он замялся, но потом, словно приняв решение, вскинул голову. — Как насчёт… поехать со мной в деревню? Отдохнуть… спокойно...
«И из-за этого он так долго терзался? Мог бы сказать сразу». Я смотрел на него со своей обычной невозмутимостью, но сердце определённо сделало кульбит.
Приглашение на свидание в стиле Пак Сокёна… пьянило.
А он, не понимая этого, продолжал испуганно следить за моей реакцией. Я схватил его за руку и притянул к себе.
Пак Сокён распахнул глаза, глядя на меня снизу вверх. Я коротко поцеловал его.
Его губы были прохладными, а щёки, наоборот, горели. Я втянул его влажную нижнюю губу, и янгэн выскользнул у него из пальцев, глухо стукнув об пол. Его взгляд тут же затуманился, и он приоткрыл рот.
Но я не стал углублять поцелуй. Отстранился.
В его глазах плеснулось удивление. «Почему ты остановился?» – этот безмолвный вопрос был настолько очевиден, что я крепко обхватил его за талию.
Я прошептал это ему в самые губы.
Я накрыл его рот, открытый для протеста. От него пахло сладкой фасолью. Это была не приторная сладость шоколада, а нечто более нежное и сдержанное.
Он ответил, его руки сомкнулись у меня на спине. В тот же миг меня накрыло неконтролируемым возбуждением. Я вжал его в дверь. Терзая его мягкие губы, я скользнул ладонью ниже, к ягодицам.
Взгляд Пак Сокёна, до этого пьяный и туманный, вдруг прояснился. Он торопливо перехватил моё запястье и пробормотал сквозь поцелуй:
Спросив это, он мгновенно вывернулся из моих объятий. Пак Сокён поднял с пола янгэн, отряхнул его и схватился за дверную ручку. Его уши пылали.
Он заметно расслабился. «Неужели он думал, что я откажусь? Понять, что творится в голове у этого непредсказуемого парня, было невозможно».
Пак Сокён, сжимая батончик, с улыбкой развернулся. Он распахнул дверь настежь, словно опасаясь, что я снова его схвачу.
— В офисе так себя вести нельзя. Вы же сами наказали сотрудников за… — Он выпалил это, уже выставив одну ногу в коридор.
— Мне просто было интересно, какой на вкус этот янгэн.
Я указал на батончик в его руке.
Пак Сокён быстро вышел, буквально сбегая от меня. Но почти сразу он обернулся и поклонился мне, стоявшему в дверях. «Видимо, только сейчас вспомнил о приличиях».
По телу разлилось веселье. «В меру дерзкий. В меру воспитанный. Возможно, он позволяет себе такое, потому что знает: я ему потакаю». Я проводил взглядом его стремительно удаляющуюся спину и пробормотал про себя:
«И что же ты со мной делаешь, Пак Сокён?..»
Он не сделал абсолютно ничего. И тем не менее я вляпался.
Словно под проливным дождём. Не успел я опомниться, как промок до нитки. А может, это была морось, которая пропитывала меня медленно, незаметно? Я долго пропитывался этой сыростью и влагой, а осознал это, лишь когда хлестнул настоящий ливень.
В памяти всплыл его голос в тот день, когда мы прятались от дождя под навесом. Его аккуратный нос был задран к небу, откуда лились потоки воды, а в ясных глазах таились мысли, которых я не мог разгадать.
Этот ответ накрыл меня с головой.
Это был тот самый момент, когда я осознал природу своих чувств. Желание защитить Пак Сокёна, спрятать его в своем коконе.
Я чуть было не списал все на обычную симпатию, но Пак Сокён обрушился на меня ливнем. Так вот чем было то веселье, которое я чувствовал рядом с ним. Так вот она, та самая любовь, которая, по словами Мию, хоть раз в жизни приходит к каждому.
В далеком прошлом он был просто глупым, жалким хубэ, который вечно мозолил глаза. Но тяжесть накапливающихся чувств с силой давила на сердце. И вот я очнулся, почти раздавленный этой тяжестью.
Я взялся за ручку и закрыл дверь кабинета.
Внезапно перед глазами встали кроссовки, что висели на этой самой двери. Холод пробежал по спине.
Только в тот день, под дождём, я понял слова Мию: «Если любишь по-настоящему, то не расстаёшься и не отпускаешь».
Даже если Пак Сокён попытается меня оттолкнуть, я не собираюсь разжимать руку. У меня нет другого выбора, кроме как держать его до конца.
Пак Сокён, которого я считал жалким, и Мию, которую я считал несчастной… теперь их спины виделись мне совсем иначе. Они просто любили. Пусть даже эта любовь приносила одни убытки.
«Если любовь – это игра, в которой проигрывает тот, кто любит сильнее, то я не против проигрывать Пак Сокёну сотни раз».
«И надо же было ему влюбиться в такую мразь, как Ким Дэён...»
Звук сминаемого в руке металла вернул меня к реальности. Я раздавил банку.
В тот же миг раздался звонок по прямому телефону. Положив смятую банку на стол, я мельком взглянул на номер. Как и ожидалось, я не ошибся. Я знал, что звонок поступит именно сейчас. У него было достаточно времени получить переданные мной документы и изучить их.
— Говорит Джин Ёвон, генеральный директор «YOUM».
— Здравствуйте. Я Чхве Чжэгён, глава «Senos». — Старик позволил себе снисходительные нотки.
— Здравствуйте. Я как раз ждал вашего звонка.
— Мне всё передал мой секретарь. Что ж, в этот раз ошибка, безусловно, на нашей стороне. Однако не кажется ли вам, что и ваша компания несёт долю ответственности за... гм... неосмотрительность?
Поведение виновной стороны было крайне высокомерным. Впрочем, это нисколько не пошатнуло моего душевного равновесия.
— Господин Чхве, у вас весьма своеобразный образ мыслей, — спокойно проговорил я. — Наш директор Ха завел разговор о проекте «Rain way» с Ким Дэёном из «Senos» в сугубо личной беседе, на частной встрече. Если говорить об ответственности за неосмотрительность... То есть вы хотите сказать, нам с самого начала следовало подозревать, что наш однокурсник украдёт нашу идею?
— ...Ну, это так говорится, не стоит так уж цепляться к моим словам.
Старик был весьма искусен в подобных переговорах.
— Вы, несомненно, ознакомились с переданными мной документами, поэтому я не буду вдаваться в детали. Начиная с названия «Summer Rain Day», которое вы выбрали для обуви «Senos», разделения на версии для предварительного и основного показа, и заканчивая рекламными макетами, которые планировалось разместить в журнале, – всё практически идентично тому, что уже подготовили в «YOUM». Однако мы не желаем публичной вражды между нашими компаниями и не намерены выносить этот инцидент на всеобщее обозрение.
— В таком случае... Вы, должно быть, чего-то хотите от нас.
Я почувствовал облегчение: старик был понятлив, что значительно упрощало дело.
— Если виновный понесет заслуженное наказание, «YOUM» готов спустить это дело на тормозах.
— Заслуженное наказание, значит... Похоже, вы не удовлетворены тем, что мы уже наложили взыскание на менеджера Кима.
Я молча сел в кресло, не выпуская трубку из рук. Пока я выбрасывал скомканную банку в корзину для мусора, собеседник на другом конце провода тоже хранил молчание.
— Ладно, я понял, о чём вы, так что позвольте мне узнать лишь одну вещь. У вас что, есть личные счёты с господином Кимом?
— Разве такое возможно? — ответил я со смешком.
По правилам, мне следовало бы вступить в полномасштабную войну с «Senos». Но я попросил наказать лишь виновного в краже проекта, что, естественно, вызывало подозрения.
— Ха-ха. Похоже, этот дурак угодил прямо в паутину... Господин Джин, вы, право, страшный человек.
Что и говорить, будучи главой компании, оберегавшим бренд десятки лет, он был весьма проницателен.
Только завершив разговор с представителем «Senos», я открыл запертый ящик стола. Достал три фотографии, полученные по факсу. Щёлкнул пальцем по двум людям на снимках. В сущности, не пришлось даже использовать это. Хотя я изрядно помучился, чтобы их достать...
Я швырнул в мусорное ведро фотографии, на которых Ким Дэён обнимался с мужчиной. Чувство разочарования от того, что такой ценный козырь остался неиспользованным, пришлось как-то пережить. Освежив горло холодной водой, я открыл окно мессенджера.
[Пак Сокён, ты действительно совсем не разбираешься в людях.]
Я рассмеялся, получив ответ мгновенно, словно он только и ждал сообщения. Нет никого, кто мог бы заставить меня волноваться так, как Пак Сокён.
[Вот поэтому ты и городил ерунду про отказ.]
[Умоляю, забудьте уже о делах давно минувших дней.]
Этот ответ пришёл только спустя добрых две минуты.
[И ещё, как ни крути, а участие президента в теннисном турнире, похоже, подрывает боевой дух сотрудников. Это я не из-за приза, так что не поймите неправильно.]
Я отчётливо представил себе его поджатые губы, в ответ на моё сообщение, обрывающее разговор. А затем мне также представилось счастливое лицо Сокёна, жующего янгэн.
«Джин Ёвон, неужели ты думаешь, что в твоей жизни так и не случится любовь?»
Её слова снова всплыли в памяти. Я мог ответить без колебаний.