Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 22.1
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Спальня погрузилась в тишину. Тишину настолько глубокую, что становилось не по себе. Больше не было слышно ни чавкающих влажных звуков, оглушавших меня прежде, ни стонов, ни криков. Доносилось лишь глубокое дыхание Кита — спокойное и умиротворённое, словно у младенца.
Я осторожно позвал его, но голос сорвался, не дав произнести ни звука. Поколебавшись, я коснулся его плеча и легонько потряс. Кит по-прежнему не двигался.
Растерянность захлестнула меня. Сколько я ни пытался сообразить, в голову не приходило ровным счётом ничего. Я был словно прикован к Киту, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Из последних сил попытался дёрнуться, но от резкого движения в бёдрах сорвался на крик, а Кит — на глухой стон.
Я затаил дыхание, ощутив, как внизу снова всё напряглось и затвердело. Этот мужчина возбуждался во мне, даже не просыпаясь. Только в этот момент до меня дошло, что мы всё ещё соединены. За последние несколько дней я настолько привык к ощущению наполненности внутри, что перестал его замечать.
С опозданием осознав тяжесть внизу живота, я замер, боясь пошевелиться. Ещё одна крошечная провокация — и он тут же проснётся, чтобы снова начать вдалбливаться в меня. Еще одного раза мое тело не выдержит.
Пока я лежал под Китом, не в силах даже шелохнуться, внезапно раздался стук, и мгновение спустя дверь отворилась. На пороге стоял Чарльз. Я в панике затаил дыхание, но он, казалось, ничуть не удивился, будто заранее предвидел подобную сцену. Не выказав и тени смущения, он направился к кровати.
— Вы славно потрудились, — сказал он мне, подойдя ближе.
С его помощью наконец удалось высвободиться из плена. В тот момент, когда я почти выскользнул из-под Кита, он, будто почувствовав потерю сквозь сон, инстинктивно обхватил мою талию. Но на большее его не хватило. Руки тут же ослабли. Я почти ползком вылез из постели, но так и не смог удержаться на ногах и мешком сполз на пол.
Чарльз издал короткое восклицание и помог мне подняться. Я безвольно обмяк в его руках. Сознание уплывало. Чарльз принёс из ванной халат и накинул на меня, а затем легко подхватил на руки и отнёс в мою комнату.
Так и потекло время: я лежал в своей комнате, стеная от боли, а Кит продолжал спать.
Позже я узнал, что после окончания гона доминантные альфы впадают в глубокий сон, который может длиться до трёх дней. Кит проснулся ровно через двое суток.
В день, когда он открыл глаза, Чарльз, получив отчёт от другой горничной, бросил как бы невзначай:
— Обычно он приходит в себя за полдня, но в этот раз проспал на удивление долго.
Я как раз завтракал, сидя в постели, и от этих слов лицо стыдливо вспыхнуло. Чарльз, ничуть не смутившись, невозмутимо продолжил:
— Гон в этот раз был куда тяжелее обычного, так что это вполне естественно. Вашей вины тут нет, Ёну.
Но стоило мне на мгновение расслабиться, как он добавил, будто размышляя вслух:
— Хотя нет, всё же это именно ваша вина.
Я хотел спросить, что он вообще имеет в виду, но Чарльз развернулся и вышел. Ему еще предстояло позаботиться о Ките.
После этого я в одиночестве закончил завтрак.
Вскоре в комнату вошла Эмили и совершенно обыденно спросила, что я буду на десерт, посоветовала отдохнуть ещё немного и, забрав пустую посуду, скрылась за дверью.
С запозданием меня накрыла волна жгучего стыда. Все в этом доме знают, что я спал с Китом. Будь на то моя воля, я бы прямо сейчас рассыпался в пыль и исчез.
Ничего страшного… В этом мире омег, которые спят с альфами во время течки, много, словно пыли.
Вот только вряд ли вся эта пыль — души тех, кто, подобно мне, мечтал лишь о том, чтобы раствориться в воздухе.
Как бы то ни было, слуги, заходившие в мою комнату, держались как ни в чём не бывало. Не знаю, о чём они шептались за моей спиной, но в лицо мне демонстрировали непроницаемое спокойствие. Я, в свою очередь, подыгрывал им, делая вид, что ничего не произошло.
Вечером заглянул Чарльз. Сначала он сообщил, что Кит завтра выходит на работу, а потом, будто невзначай, добавил:
— У мистера Питтмана остались лишь обрывочные воспоминания о случившемся. Некоторые моменты напрочь выпали из памяти. Даже во время гона с ним такого прежде не случалось… — Чарльз задумчиво хмыкнул. — Кажется, в последнее время у него не было близости. Я прав?
Было ли? Я силился вспомнить, когда в последний раз видел его с Наоми, но память подводила.
— Точно не знаю, — честно ответил я. — Но не думаю, что прошло много времени… Может, недели две.
— Так или иначе, я уже связался с лечащим врачом. Он считает, что дело в избытке феромонов, и предупредил, что если подобное повторится, это может привести к серьёзным провалам в памяти. Отныне вам, Ёну, придётся быть внимательнее.
Эти слова прозвучали как неприкрытый намёк, что я должен поскорее найти Киту партнёра. Я лишь молча кивнул. Всё было очевидно, и я трезво смотрел на вещи. Произошедшее — не более чем случайность. Кит просто воспользовался тем, кто оказался под рукой, даже переступив через своё железное правило не спать с мужчинами. Вынужденная мера. Теперь всё вернется на свои места. Только и всего.
Вскоре Чарльз ушёл, оставив меня наедине с собой. Сил уже хватало, чтобы встать и ходить, но ужинать я решил в комнате, сославшись на недомогание. На самом деле мне просто не доставало смелости встретиться с Китом лицом к лицу.
Вместо этого я зарылся в работу: обзванивал коллег, проверяя состояние дел в компании, и готовил отчёты. Эмма рассказала, что на время отсутствия Кита они ввели тот же «чрезвычайный протокол», что и во время его отпусков.
— С тобой всё в порядке, Ёну? Я боялась, что мистер Питтман мог заставить тебя перенапрячься.
Несмотря на аврал, свалившийся на её плечи, Эмма в первую очередь беспокоилась обо мне. Чувствуя одновременно вину и благодарность, я решил не юлить.
— Да, всё хорошо. Прости. У меня внезапно началась течка, и я никак не мог выйти на работу.
Я не стал уточнять, почему моё отсутствие, включая выходные, растянулось на неделю. Лишь пообещал, что обязательно отплачу ей за помощь.
— Не бери в голову, — ответила она с привычной легкостью, но сразу ее тон стал горше, — мой старший брат тоже омега. Так что я прекрасно знаю, какой проблемой это может обернуться.
Я был уверен, что раз Эмма — бета, то и её брат тоже. Мысленно упрекнул себя за эти предрассудки. Надо же, я, единственный омега в семье бет, сужу о других по тем же стереотипным лекалам.
Я ещё раз поблагодарил её и повесил трубку. И тут до меня с опозданием дошло — она сказала, что её брат телохранитель. Разве омега может им быть? Это ведь невероятно тяжело из-за восприимчивости к феромонам. Даже при найме охраны для Кита омег отсеивали в первую очередь.
Даже при найме охранников для Кита омег, как правило, сразу отсеивали. Именно из-за их восприимчивости к феромонам.
Я решил, что просто что-то неверно расслышал и отбросил эту мысль, снова погружаясь в работу. Время неумолимо текло, и за окном забрезжил рассвет.
— Да, по этому вопросу сегодня днём будет созвано совещание, на котором и примут окончательное решение. Я бы хотел обнадёжить вас, но пока не могу с уверенностью сказать, каким будет исход… Да, я вас понял. Я передам всё в точности. Да. Я свяжусь с вами, как только появятся результаты. Да, всего доброго.
Повесив трубку, я упорядочил свои записи и встал из-за стола, постучал дверь и вошел. Передо мной предстал профиль Кита — он сидел в глубоком кожаном кресле и курил. Я решительно пересёк кабинет и остановился по другую сторону его стола.
— Звонил адвокат мистера Чейза Миллера. Он интересовался, как продвигается дело по его последнему запросу. Я ответил, что мы дадим ответ по итогам сегодняшнего совещания. На сегодня в вашем расписании больше ничего нет. Все остальные встречи я перенёс начиная с завтрашнего дня. Если у вас есть какие-то особые пожелания, можно будет добавить ещё одну встречу после совещания.
Я замолчал в ожидании решения. Кит лишь мельком взглянул на меня, не проронив ни слова. В его взгляде не было ничего необычного — всё как всегда.
Но моё тело отреагировало мгновенно, словно у собаки Павлова. Внизу живота разлился жар, по мышцам прошла ноющая истома. Ещё секунда и я бы, наплевав на всё, прижался к нему, умоляя о поцелуе и раздвигая ноги. Расплакался бы, умоляя его снова вбиться в меня.
Но мы просто стояли друг напротив друга, разделённые столом. Я понятия не имел, о чём он думает, и был уверен, что он не догадывается о буре в моей голове. О том, как отчаянно я его хочу.
Доминантным альфой в этой комнате был Кит, но животным сейчас чувствовал себя я.
Он выдохнул струю дыма и затушил укоротившуюся сигарету в пепельнице.
— Слушаюсь, — коротко ответил я, развернулся и, намеренно избегая его взгляда, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Только оказавшись за дверью, я смог наконец выдохнуть. Кит, которого я видел впервые после того самого инцидента, ничем не отличался от себя обычного. Аромат его феромонов снова стал спокойным и ровным — вероятно, за время гона он выплеснул всё без остатка. Его гон прошёл. Моя течка — тоже. Какое-то время феромоны оставят нас в покое.
Мы приехали в офис в одной машине, но не обменялись и парой слов сверх необходимого. С тех пор ничего не изменилось. Осознание того, что всё случившееся — лишь слепая случайность, ударило с новой силой.
Пару мгновений я стоял в оцепенении, потом резко тряхнул головой и поспешил на своё место. Времени рассиживаться не было.
Едва я вернулся к работе, как понял, что в компании царил паралич. Похоже, наше с Китом одновременное исчезновение вызвало настоящий переполох. К счастью, Чарльз вовремя сообщил о чрезвычайной ситуации и отдал распоряжение скорректировать расписание, что помогло сгладить худшие последствия.
А всё это время мы с Китом как одержимые трахались в спальне.
Никогда в жизни я не занимался сексом так долго и так много. Внутренняя сторона бёдер до сих пор горела, я с трудом мог свести ноги. Впрочем, это было ничто по сравнению с той болью, с которой я очнулся в первый раз. Тогда казалось, будто всё моё тело переломали на куски.
Что поразительно, стоило течке закончиться, как тело восстановилось с невероятной скоростью. Сейчас, по крайней мере внешне, я выглядел так, будто ничего и не было.
Так вот почему альфы и омеги, несмотря на то, как бурно проходят эти периоды, могут как ни в чём не бывало возвращаться к повседневной жизни...
Правда мой случай был немного иной. Поскольку это был первый раз, тело не справилось так быстро. МПришлось пролежать в постели целых полтора дня. Голова пришла в норму на удивление скоро, а вот поясница и ноги бунтовали. Было тяжело даже просто согнуть колени, и я со стоном переворачивался с боку на бок. Не верилось, что после такой агонии сейчас я ощущал лишь лёгкий дискомфорт, незаметный для окружающих.
То же самое касалось и Кита. Я никогда не забуду, как он, снова очнувшись, лежал на мне, тяжело и глубоко дыша. И то чувство, что мы по-прежнему соединены…
Воспоминание нахлынуло с новой силой. Внутри тут же начал разгораться знакомый жар. И в этот момент я уловил незнакомый аромат.
Запах омеги. Исходящий от меня.
Я принялся лихорадочно себя обнюхивать. Этого просто не может быть... Но отрицать реальность было бессмысленно. Я отчётливо его чувствовал.
Здесь был только один омега — я. И этот тонкий свежий аромат на моём запястье был неопровержимым тому доказательством.
Я впервые ощущал собственный, природный аромат — не тот, что оставался после секса, смешиваясь с запахом спермы, а настоящий, исходящий от меня самого. Это был характерный запах омеги, и страннее всего было осознавать, что его источник — я. Интересно, другие омеги тоже чувствуют свой собственный запах? Или только я жил в неведении до этого момента?
С запозданием я понял, что сегодня не выпил таблетки. Неужели дело в этом? Но ведь и раньше я пару раз забывал их принять и ничего подобного не происходило. Что, чёрт возьми, происходит со мной? Что-то не так с моим телом?
Мне стало по-настоящему страшно. Может, организм так реагирует на то, что я долгое время превышал дозировку, а потом резко прекратил? Может, феромоны, наоборот, усилились из-за обратного эффекта? Мысли роились в голове, мешая сосредоточиться. Возможных причин было слишком много, и ни одна из них не казалась очевидной.
Я тогда ещё не знал, что это явление называют «Расцветом» — обычный процесс, который начинается у омеги после первого сексуального опыта. Тело само начинает источать аромат, чтобы привлекать альф. Я ничего об этом не знал и только беспомощно провёл дрожащей рукой по волосам.
Только бы Кит ничего не заметил…
Говорят, если омега поставит метку альфе, его аромат станет для него особенным.
Эта мысль внезапно пронзила меня. Если я поставлю кому-то метку, то стану для него единственным и неповторимым омегой. Он больше не сможет чувствовать ничей аромат, кроме моего. Запах, который будет соблазнять только его. Мой альфа, который будет принадлежать мне до конца жизни.
…Вот только Киту им никогда не стать.
Я порылся в сумке и достал таблетки. Поколебавшись мгновение, всё-таки закинул их в рот. Я не хотел снова слышать упрёки о том, что от меня пахнет.
Ожидая, пока подействует лекарство, я то и дело проверял запястье. Вскоре обоняние притупилось, и запах стал едва различимым. Но даже тогда я при любой возможности снова подносил руку к лицу.