Вообще, о схожих элементах сюжета этих двух саг и в целом о типичных этапах становления героя можно говорить довольно много, но меня, как обычно, интересуют имена, и тут я, в общем, тоже кое-что нашла.

А натолкнул меня на эту мысль Bibble Buggins aka Cadwallader, о котором я писала в одном из прошлых выпусков рубрики. Итак, какие ещё имена из ВК перекочевали в ГП?

Bathilda Bagshot (Батильда Бэгшот)

Любимая писательница Гермионы могла получить свою фамилию по названию дороги в Шире, вдоль которой жили Фродо и Сэм — Bagshot Row.

Вообще, Bagshot — это название крупной деревни в графстве Суррей, Англия, которая в прошлом служила важным перевалочным пунктом между Лондоном, Саутгемптоном и Уэст-Кантри. Топоним Bagshot впервые обнаруживается в рукописях 1165 года (Bagsheta) как название леса. Однако дальнейшие попытки раскопать «родословную» этого названия несколько безуспешны. Исследователи выделяют в этом слове два корня Bacga/Baga/Bacca и shot.

В первом видят либо имя собственное, либо название барсука (badger), второе возводят либо к древнеангл. слову sceat в значении «угол, закоулок или полоска земли, или земля иного типа, чем та, что его окружает» (урочище, короче), либо к англо-саксонскому слову scheatte/shat в значении «племя».

Так что тут может быть хоть барсучья нора, хоть лес Бакги, хоть племя Бакги, хоть барсучья рать.

Впрочем, другие лингвисты отмечают, что древнее обозначение барсука было brock, что несколько далековато от bacca.

В целом, Bagshot довольно распространённая на сегодняшний день фамилия, и даже попадала уже в литературу — речь идёт о «Замечаниях Бэгшота» (The Comments of Bagshot), написанных журналистом Дж. А. Спендером, в которых, по мнению критиков, Бэгшот предстаёт персонажем, созданным Спендером «с целью обеспечить циркуляцию остроумных и мудрых афоризмов», что звучит похоже на Папашу Гэмджи, проживавшего на Bagshot Row.

Proudfoot (Праудфут)

Фамилия Proudfoot встречается в шестой части ГП — это один из авроров, охраняющих Хогвартс вместе с Тонкс, Сэвиджем и Долишем. Кроме того, в фильме «Фантастические твари…» мелькает фото работницы Магического Конгресса Управления по Северной Америке по имени Paloma Proudfoot.

Эту же фамилию носил кузен Бильбо Бэггинса, Odo Proudfoot, появившийся со своим семейством Proudfeet на юбилее Бильбо.

Это тоже реальная и довольно распространённая фамилия шотландского происхождения. По одной из версий изначально это было шутливое прозвище для человека с горделивой походкой от старо-шотл. и ср.-англ. proud, prood (гордый, надменный) и fote (ступня). По другой — фамилия произошла от видоизменённого прилагательного proudfull (чрезмерно полный, раздутый).

Кроме того, фамилия Proudfoot похоже на оригинальное прозвище Сириуса Блэка — Padfoot (Бродяга), о котором мы подробнее поговорим, когда я доберусь до прозвищ.

Fang (Клык)

Это кличка псов, фигурирующих как в романе «Властелин колец», так и в романе «Гарри Поттер». Причём, если в ВК это настоящий свирепый зверь, похожий на волка и не дающий спуска чужакам, то Роулинг обыгрывает этот момент, делая своего Клыка грозным на вид, но дружелюбным, трусливым и безобидным. Первый принадлежал фермеру Мэгготу, второй — Хагриду.

Это имя вполне встречается среди вариантов кличек для собак, причём на одном сайте я даже нашла вариант происхождения этой клички из китайского со значением «красивый», и это, конечно, довольно экзотическая версия, учитывая, что fang просто-напросто переводится с английского как «клык».

Longbottom (Лонгботтом/Долгопупс)

Во «Властелине колец» это слово фигурирует сразу в двух ипостасях — как название местечка в Шире (Долгодол/Долгая долина), основанного Tobold Hornblower (Тобольдом Дудкинсом), а также как трубочное зелье (табак), выращенное этим самым Тобольдом (Longbottom Leaf).

Ну а в ГП это фамилия, которую носит один из важных персонажей саги и любитель травок, которого русские переводчики ни за что ни про что обозвали «Долгопупсом» (спасибо, что не «Долгопопом»).

В общем-то именно как «длинная долина» Longbottom и переводится, так как bottom — это нижняя часть во всех её проявлениях, включая низменности. И это, кстати, вполне реальная фамилия, которую носили выходцы из таких земель. А ещё так называется местечко в Западном Йоркшире.

Но если уж сильно хочется перевести фамилию Невилла (а почему бы и нет, если она, как выяснилась, возможно, отсылает к ВК), можно как раз использовать вариант «Долгодол» — и никаких пупсов.

Wormtongue, Wormtail (Хвост)

Во «Властелине колец» фигурирует персонаж Gríma Wormtongue, который тайно прислуживает стороне зла, а позже практически лишается человеческого облика под влиянием своего хозяина Сарумана — он передвигается только на четвереньках и выходит на улицу лишь по ночам.

Всё это вполне находит своё отражение в образе персонажа «Гарри Поттера» Питера Петтигрю по прозвищу Wormtail, который, предав своих друзей и перейдя на службу зла, буквально провёл тринадцать лет в облике крысы.

При этом прозвище Wormtongue принадлежало вполне историческому персонажу, исландскому скальду Гуннлаугу Змеиному Языку (Gunnlaugr Ormstunga). Значение слова worm может быть не только «червяк», но и «змея», «змей» и даже «дракон». Так что, включая мой любимый СПГС, можно перевести Wormtail как «змеиный хвост» и углядеть в этом отсылку к тому, как пресмыкается Петтигрю перед Волдемортом в последних частях саги.

Ну вот такие у меня получились отсылочки сегодня, друзья. Возможно, вы вспомните ещё какие-то «именные» пересечения между сагами? Дайте мне знать!

Но ещё эвфемизмы используются, чтобы называть неназываемое, потому что истинное имя, как известно, обладает особой силой. Примерно как маги называли Волдеморта Сами-Знаете-Кем, так наши предки называли грозного хозяина леса «медведем».

Ведает ли медведь, где мёд?

Как известно, сказка ложь, да в ней намёк, и недаром «звериные» персонажи обладают из истории в историю примерно одинаковым набором качеств: лиса — хитрая и коварная, волк — опасный, но не очень умный, заяц — трусливый, но находчивый… А медведь… Медведь может быть мудрым и рассудительным, может воплощать сокрушительную силу. Это царь и хранитель леса, поэтому издревле индоевропейские народы наделяли его эпитетами, вытеснившими его настоящее название (если таковое вообще было — но об этом чуть позже).

Итак, слово «медведь» образовано путём соединения двух слов — *medъ и… нет, не *věděti, как многие думают, а (j)ěsti. То есть это «тот, кто любит мёд». Причём подобный эвфемизм встречается и в других культурах ­— например индийское (санскрит) слово मध्वद्(madhvád) означает буквально то же самое.

В некоторых славянских языках это слово дополнительно искажено перестановками и заменами согласных: укр. ведмідь, польск. niedźwiedź

Но когда слово «медведь» перестало ощущаться носителями языка как эвфемизм, потребовались новые подмены — отсюда эпитеты «косолапый», «бурый», «потапыч» и имена «Михайло» и «Мишка» (которое теперь тоже прочно закрепилось за зверем и даже пишется теперь с маленькой буквы).

Кому первый блин?

В ходе расследования я наткнулась на один очень странный, но при этом на редкость популярный (как это часто бывает) миф — мол, выражение «первый блин комом» на самом деле звучало когда-то «первый блин комам» и отсылало к некоему древнему обряду, когда первый блин на Масленицу относили хранителю леса, который-де назывался «ком».

Но, как водится, ни на какие авторитетные источники это утверждение не ссылается, а связывает поговорку с праздником Комоедица. Впрочем, и у самого праздника основания довольно шаткие, так как упоминание о нём встречается только в статье священника Симеона Нечаева, который наблюдал, как отмечают праздник в селе Бегомль Борисовского уезда Минской губернии. Что уж говорить о слове «ком», которое не встречается ни в одном словаре в значении «медведь».

Кстати, сам Симеон Нечаев писал следующее:

В этот день приготавливаются особые кушанья, именно: на первое блюдо приготавливается сушеный репник в знак того, что медведь питается по преимуществу растительною пищею, травами; на второе блюдо подается овсяный кисель, потому что медведь любит овес; третье блюдо состоит из гороховых комов, отчего и самый день получил название «комоедица».

Лежит ли бер в берлоге?

Но если «поедатель мёда» — это не настоящее имя зверя, то какое же — настоящее? Возможно, ответ стоит искать в германских языках, где его называют «бер»? (прагерм. *berô , англ. bear, нидер. beer, нем. Bär, дат. bjørn). Кажется, даже слово «берлога» как «логово бера» намекает нам на это. Но, увы, и эта этимология ведёт нас не туда — праслав. *bьrloga, возможно, образована от соединения *bьrlati (беспокоить, обременять) и‎ суффикса *-ogъ (пирог, творог, острог)и означает примерно «неестественное сооружение, нарушившее поверхность земли»(кто-нибудь, кстати, знает глагол «барлать»?— он значит «ковылять» и происходит от того же слова).

По другой версии, «берлога» ведёт своё начало от общеславянской формы brlog, которая встречается вболг. бърло́к (мусор, мутные помои), сербохорв. бр́лог (свинарник, логово, мусорная свалка), словен. brlòg, (пещера, убежище), чеш. brloh (логово, хибара), польск. barɫóg (соломенная подстилка, мусор, нечистоты).

Ну а что с германским бером? Это также эвфемизм, означающий то же, что и наш «бурый» (и происходящий, вестимо, от того же корня) — просто именование зверя по цвету.

Ладно, а если копнуть ещё дальше? Что там у нас в латыни? А в латыни мишка именуется ursus (фр. ours, исп. oso, итал. orso), и, возможно, это и есть первоначальное название косматого: artos в кельтском, ᾰ̓́ρκτος (árktos) в древнегреческом, ऋक्ष (ṛ́kṣa) в санскрите, ari в албанском, արջ (arǰ) в армянском. И всё это от праиндоевропейского *h₂ŕ̥tḱos со значением… «медведь».

Истина где-то рядом👽

Так что, дело раскрыто? Какое было бы тогда «настоящее» имя медведя в славянском? Энтузиасты выдвигают разные версии подобной реконструкции. Наиболее популярен вариант праслав. *vъrsъ, *jьrsъ (и, соответственно, русский «ворс/ерс»).

Но штука в том, что праиндоевропейский корень и сам является эпитетом, образованным от слова со значением «разрушение». Стало быть, «разрушитель». Было ли это названием зверя или очередным эвфемизмом — это мы уже вряд ли узнаем.

Итак, она звалась Медведем…

Образ и культ медведя очень почитались индоевропейцами (да и другими народами), а потому нашли отражения в именах, которые они давали детям — и что интересно, на самых разных стадиях «эвфемистического» развития.

Ursula (ursus + уменьш. суффикс - ula, «маленькая медведица»), имя валлийского царя Arthgen (*arto + genos, «сын медведя»), польский князь Mieszko, а также целая плеяда германских имён типа Bernard и Björn.

Дело в том, что «Лорелей» (Loreley, Lorelei, Loreleï, Lore Lay, Lore-Ley, Lurley, Lurelei, Lurlei) — это название конкретной скалы на правом берегу Рейна у города Санкт-Гоарсхаузен (земля Рейнланд-Пфальц). Название это образовано путём слияния слов lureln (рейнский диалектный глагол, обозначающий бормотание, шёпот) и ley (также lay, lei, lai, laige, lägge — нижненемецкое слово для обозначения каменных пород). То есть, в целом, это получается «шепчущая скала» — шепчущий звук издавал речной порог, который был на этом месте вплоть до начала XIX века. Учитывая, что скала эта расположена в самом узком месте реки, неудивительно, что она снискала дурную славу среди речников.

Что ж, семантика оказывается не самой романтичной, зато как звучит! Так же подумал и немецкий романтик (в смысле, литератор… впрочем, в данном случае без разницы) Клеменс Брентано, собиратель фольклора. Во время своих путешествий вдоль Рейна он слышал немало народных песен и сказаний, которые легли в основу его сборников «Волшебный рог мальчика» (Des Knaben Wunderhorn), «Сказки Рейна» (Rheinmärchen) и пр.

Впрочем, с фольклором тут вышел казус, потому что многие сказки оказались вовсе не народными, а авторскими, впрочем, согласно Гёте, вполне отвечали духу народа. Таковой, по всей видимости, является и легенда про Лорелею.

Впервые Бренатно выводит балладу о Лорелее как часть своего романа «Годви или каменный портрет матери» (Godwi oder Das steinerne Bild der Mutter), вышедшем в 1801 г. Позже, в вышеупомянутом сборнике «Волшебный рог мальчика» эта же баллада предстаёт отдельным произведением, получившим по первой строке название «На Рейне в Бахарахе» (Zu Bacharach am Rheine).

Согласно оригинальной балладе, Лорелея (у Брентано Lore Lay, Лора Лей) была колдуньей, одного взгляда которой было достаточно, чтобы погубить мужчину. Узнав об этом, в деревню явился епископ, чтобы лично посмотреть на знаменитую деву и предать ей суду. Однако, потрясённый её красотой, он и сам влюбляется в девушку, и вопрошает, как она стала жертвой колдовства. Лора Лей умоляет епископа о смерти, она готова пойти на костёр, потому что девушку бросил её возлюбленный и уехал в другие края. Но епископ отказывает ей в казне и велит Лоре Лей отправляться в монастырь и постричься в монахини. Он отправляет трёх рыцарей сопровождать деву в пути.

Проезжая мимо Рейна, красавица просит в последний раз взглянуть с утёса на замок, где жила её любовь. Увидев внизу лодку, Лора Лей думает, что это плывёт её возлюбленный и бросается к нему со скалы вниз, увлекая за собой несчастных рыцарей.

Такова история, рассказанная Брентано. Впрочем, некоторые исследователи ( например, С. Корытная и Л. Копелев, составители сборника «Немецкие баллады») считают, что немецкий романтик лишь литературно обработал существующие народные предания — правду мы уже вряд ли узнаем.

С тех пор (а может, и параллельно, если это действительно народная легенда) история эта обрастала подробностями и нюансами. Так, согласно одной из версий, Лорелея была дочерью рыбака, которая полюбила знатного юношу. Тот забрал её к себе в замок и сожительствовал с ней, пока ему не пришла пора вступать в брак с равной ему по сословию. Тогда он без сожаления расстался с Лорелеей, которая, опозоренная, вернулась в дом своего отца.

Сказании о Лорелее, возможно, и не народное (скорее, всё же нет), но одноимённая скала с древности была окутана легендами и флёром таинственности — считалась, что в её пещерах жили гномы, а также, что именно там хранится сокровище Нибелунгов.

Так или иначе, мотив этот быстро подхватили, а особенную популярность ему принесло стихотворение Генриха Гейне, о котором я уже рассказывала. Стихи Гейне вдохновили на творчество Ф. Листа, который положил на них мелодию для фортепиано, превратив балладу в прекрасную песню (Die Loreley), а также многих других музыкантов. Ф. Мендельсон перед смертью работал над оперой «Лорелея» (Loreley), а также одноимённую оперу (Loreley) поставил в 1890г. в Турине итальянский композитор Альфредо Каталани на либретто А. Занардини, К. Д’Ормевилля и др. (тут, правда, нюанс в том, что Каталани взял, по сути, собственную же оперу «Эльда» и, почти не меняя либретто, переделал её в «Лорелею», просто перенеся действие с берегов Балтийского моря на рейнский утёс).

С тех пор Лорелея никуда уже из музыки не уходила, и многие современные исполнители продолжают воспевать речную деву. Столь же прочно она закрепилась и в популярной культуре. Своя Лорелей (Lorelei) есть даже у Marvel — этоасгардийская волшебница, которая использует свой голос, чтобы подчинять себе разум мужчин.

Люди, которые водят хороводы - хороводоводы.
А люди, которые изучают творчество хороводоводов - хороводоводоведы.

Так вот. Есть переводчики. Они занимаются переводом. Есть лингвисты, которые изучают механики и инструменты перевода — они переводоведы.
А я как-то обещала вам об этих техниках перевода рассказать, стало быть, вы станете переводоведоведами.

Но начнём издалека.

Текст состоит из слов. Слова состоят… нет, не из букв, мои милые формалисты. Когда речь идёт о художественной составляющей текста, любое слово состоит из «плана содержания», то есть, грубо говоря, смысла, и «плана выражения», то есть, грубо говоря, формы — тех самых пресловутых букв.

В основном переводчиков, конечно, интересует планы содержания — не имеет никакого значение, что the cat пишется как «зе кэт», если она «кошка».
Но есть такие слова, где план выражения и план содержания начинают спорить между собой, кто из них важнее. Такие слова называются «реалии» — это такие единицы речи, которые свойственны культуре носителей этого языка. Недаром на Западе бытуют стереотипы про babushka, balalaika, matryoshka, samovar и пр. Это и есть реалии русского языка.

И тут перед переводчиком встаёт задачка — что ему делать, скажем, с немецким словом S-Bahn? Перевести как «Эс-Бан» и оставить километровую сноску, что это такая наземная городская железная дорога, нечто среднее между метро и трамваем? Или слегка погрешить против истины и перевести как «трамвай»?
Но ладно, материальные ценности, а когда дело доходит до каких-нибудь глубинных народных особенностей? Впрочем, каламбуры, фразеологизмы, пословицы и поговорки, диалектизмы и пр. и пр. — это всё туда же.

А уж когда дело доходит до «ономастических реалий», то есть, имён собственных, то совсем туши свет — что нужно сохранить? Форму или содержание? А может, важно вообще и не то, и не другое, а ассоциации, эмоции, чувства, которые вызывает эта реалия? Так сказать «когнитивный эффект»?

И внезапно the cat уже мало перевести как "кошка", и слово начинает играть всеми гранями своих "планов": The Catwoman — Кэтвумен или Женщина-кошка? Katniss (Catnip) — Кэтнисс (Кэтнип) или Китнисс (Кискис)? А имя Cat? А выражение It's Raining Cats and Dogs — это дождь из кошек или всё-таки льёт как из ведра?

Если переводчик не знаком с теорией перевода, то он вынужден всякий раз изобретать велосипед, в то время как переводоведы за столетия споров, рассуждений и дискуссий смогли сформулировать определённые формулы и рекомендации.

Что же это за споры?

Прежде чем обсудить современные концепции, стоит всё-таки понять, что там было до. А там чего только не было.

Основным двигателем культуры испокон веков была религия. Она положила начало письменности, она же положила начало и переводческой деятельности.

То есть, конечно, не стоит оставлять за бортом необходимость людей в коммуникации и обмене информацией среди носителей разных языков — но всё это были лишь отдельные дву-, тре-язычные словари и разговорники для писцов.

Устные переводчики тоже существовали чуть ли не с начала появления разных языков, так что насчёт древнейшей профессии мы тут ещё поспорим.

Но вот вопрос что переводить, а главное — как переводить, встал перед древними грамотеями только с необходимостью переложения Священного писания на другие языки. И в связи с этим первый подход к вопросу эквивалентности (т.е. равноценности текстов оригинала и перевода) был довольно формальным — считалось, что каждое слово Священного писания сакрально, а значит, менять в нём ничего нельзя. Это был перевод буквальный, часто он шёл в ущерб языку перевода (и даже здравому смыслу).

Впрочем, заметили это довольно скоро, и таким образом появилась ещё одна концепция — сохранение смысла текста вместо формального соответствия. Этот подход был уже ближе к переводу-адаптации.

Наконец, третий взгляд на перевод предлагали Римские ораторы и риторы, которые ориентировались на конечного получателя и рассматривали этот процесс как оригинальное и развивающее упражнение, соревнование в стилистике, а результат – как способ развития собственного языка. Это уже был скорее перевод вольный.

И вот на этих трёх китах — перевод буквальный, перевод смысловой и перевод вольный — и стоит до сих пор вся теория переводоведения.

В течение веков споры между сторонниками этих подходов не утихали, и в разные эпохи на передний план выходила то одна, то другая концепция (вспомните, например, про «прекрасных неверных» — тот момент, когда концепция вольного перевода дошла до высшего пика абсурда).

Но сермяжная правда в том, что все три концепции имеют право на существование, и каждая из них актуальна в том или ином случае, и задача переводчика как раз и состоит в том, чтобы их подружить.

Потому что, если приглядеться, то окажется, что буквальный перевод отвечает за сохранения плана выражения, перевод-адаптация — за сохранение плана содержания, а вольный перевод — за сохранение когнитивного эффекта.

Ну а теперь, вооружившись этими знаниями, наконец-то перейдём к тому…

…Во что же это всё вылилось

«Библией» всех, кто подходит к переводу реалий с точки зрения теории, является книга болгарских лингвистов С. Влахова и С. Флорина «Непереводимое в переводе» (#чтопочитать), полностью посвящённая этой непростой переводческой задачке.

Там они подробно разбирают как сами виды реалий, так и обобщают все существующие ранее концепции их перевода, предлагая следующие способы работы с реалиями (внимание, щас будут термины и #поттереалии в качестве примера):

I. Транскрипция (и транслитерация);

Наиболее распространенный способ перевода реалий вообще и ономастических в частности.

«Транскрипция» — это передача звуков одного языка буквами другого:

✏️Bathilda Bagshot — Батильда Бэгшот,

✏️Bane — Бэйн,

✏️Regulus Arcturus Black — Регулус Арктурус Блэк;

«Транслитерация» — это передача букв одной письменности буквами другой письменности:

✏️Seamus Finnigan — Симус Финниган (при транскрипции он был бы Шеймусом),

✏️Ignotus Peverell — Игнотус Певерелл,

✏️Harry Potter — Гарри (не Хэрри) Поттер;

II. Перевод (замена);

Собственно перевод является, по сути, заменой реалии и противопоставляется транскрипции и транслитерации. Он применяется в тех случаях, когда транскрипция нежелательна или не способна вызвать должный когнитивный эффект.

Вариантов перевода реалии может быть несколько:

1) Неологизм, т.е. слово или оборот речи, созданные специально для обозначения нового предмета или понятия:

А) калька — буквальный перевод (обычно по частям) слова или оборота:

✏️The Grey Lady — Серая дама,

✏️Wendelin the Weird — Венделина Странная,

✏️Mr Paws — Мистер Лапка;

Б) полукалька — слова или словосочетания, частично переведённые, а частично сохранившие форму оригинала:

✏️Moaning Myrtle — Плакса Миртл,

✏️Bodrod the Bearded — Бодрод Бородатый,

✏️Emeric the Evil — Эмерик Злой;

В) освоение — адаптация реалии, т. е. придание ей на основе иноязычного материала обличия родного слова:

✏️Sybill Trelawney — Сивилла (не Сибил) Трелони,

✏️Firenze — Флоренц (не Фиренц),

✏️Bellatrix Lestrange — Беллатрисса (не Беллатрикс) Лестрейндж;

Г) семантический неологизм — условно новое слово или словосочетание, «сочиненное» переводчиком и позволяющее передать смысловое содержание реалии:

✏️Kreacher —Кикимер (Kreacher созвучен с англ. creature – «существо», «создание», «тварь»),

✏️Prongs — Сохатый (от англ. prong – «ветвь», «отросток рога»),

✏️Scabior — Струпьяр (от англ. scab – «струп», «короста»);

2) Замена реалий:

✏️Neville Longbottom — Невилл Долгопупс,

✏️Borgin — Горбин,

✏️Rosalind Antigone Bungs — Розалинда Антигона Бочкис;

3) Приблизительный перевод:

А) родо-видовая замена — передача содержания реалии единицей с более широким значением:

✏️Cauldron Cakes – булочки (cake = пирог, кекс),

✏️Ripper — Злыдень (в английском Ripper, буквально означает «потрошитель»)

✏️Dumbledore's Army — Отряд Дамблдора (army = армия);

Б) функциональный аналог — вызывающий сходную реакцию у русского читателя:

✏️Holidays with Hags — «Каникулы с каргой» (сохраняется тавтограмма),

✏️Society for the Promotion of Elfish Welfare (S.P.E.W.)— Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов (Г.А.В.Н.Э.) (английская аббревиатура складывается в "П.У.К."),

✏️Weasleys' Wizard Wheezes — Всевозможные волшебные вредилки (сохраняется тавтограмма);

В) описание, объяснение, толкование:

✏️Quidditch Through the Ages — «История квиддича»,

✏️Bertie Bott’s Every Flavor Beans — "круглые конфетки-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи на пакетиках, отличались самым разнообразным вкусом",

✏️Wolfsbane Potion — "зелье, которое готовит профессор Снегг";

4) Контекстуальный перевод — случай, когда слово может иметь в контексте значение, отличное от приведенных в словаре.

Но штука в том, что эти способы, сформулированные для реалий вообще, не всегда работают для перевода имён собственных.

А что работает?

Если подходить к вопросу перевода имён собственных с точки зрения тех самых планов выражения, содержания и когнитивного эффекта. Заложив в основу переводческих техник именно эти понятия, а также взяв для примера иностранные переводы (польский), можно предложить такие варианты перевода ономастических реалий:

I. Передача (трансляция):

Не является, по сути, переводом, так как слово сохраняет свою графическую или фонетическую оболочку или её часть, т. е. план выражения.

Подходит для передачи не говорящих имён и топонимов.

1. а. Транслитерация, т. е. передача звуков одного языка буквами другого:

✏️англ. Draco Malfoy — рус. Драко Малфой;

б. Непереводимость (актуальна для языков, которые пользуются той же графикой, что и язык заимствованного имени):

✏️англ. Draco Malfoy — польск. Draco Malfoy;

2.Транскрипция, т. е. передача букв одной письменности буквами другой письменности.

Данная техника актуальна даже для языков, пользующихся одинаковым алфавитом, т. к. в некоторых случаях возможна замена:

✏️англ. Katie Bell — рус. Кэти Белл;

✏️англ. Xenophilius Lovegood — польск. Ksenofilius Lovegood;

3. Историзм, т. е. передача имени собственного с учётом устоявшейся литературной и исторической традиции:

✏️англ. Hermione — рус. Гермиона (а не Хермайоуни);

✏️англ. Rodolphus Lestrange — польск. Rudolf Lestrange;

4. Адаптация, т. е. придание реалии черт, свойственных аналогичной единице языка перевода:

✏️англ. Barnabas the Barmy — рус. Варнава Вздрюченный;

✏️англ. Basil — польск. Bazyl;

II. Перевод:

Реалия полностью или частично утрачивает свой графический или фонетический облик, но сохраняет семантическое значение, т. е. план содержания.

Подходит для передачи "говорящих" имён собственных, прозвищ, зоонимов.

1. Калька, т. е. буквальный перевод языковой единицы, состоящей из одной или нескольких частей:

✏️англ. The Bloody Baron — рус. Кровавый барон — польск. Krwawy Baron;

2. Полукалька, т. е. слова, в которых переводится лишь часть исходной единицы, а другая передаётся с помощью приёмов, описанных под общим пунктом «трансляция»:

✏️англ. The Great Humberto — рус. Великий Умберто — польск. Wielki Humberto;

III. Замена:

Слово полностью или частично теряет семантическое значение, план выражения и план содержания, но сохраняет стилистическое значение и когнитивную функцию.

Походит для перевода прагматонимов и передачи игры слов.

1. Генерализация, т. е. переход от частного к общему, передача содержания реалии единицей с более широким значением:

✏️англ. Committee on Experimental Charms — рус. Комитет по экспериментальной магии;

✏️англ. Practical Defensive Magic and Its Use Against the Dark Arts (тёмные искусства) — польск. Praktyczna magia obronna i jej zastosowanie w walce z czarną magią (чёрная магия);

2. Компенсационная замена.

В этом приёме одна реалия заменяется другой для компенсации тех случаев, когда переводчикам не удаётся сохранить и/или передать игру слов и приходится транскрибировать. Таким образом, сохраняя «баланс», переводчикам удаётся передать авторский стиль.

3. Функциональная замена.

В данном случае замена призвана сохранить когнитивный эффект у читателя, обеспечив ту же реакцию, которую реалия вызывает в оригинале:

✏️англ. Challenges in Charming — рус. Проблемы чароведения — польск. Horyzonty zaklęć (все варианты звучат как подходящее название для научно-популярного издания);

IV. Описательный перевод.

Вместо непосредственно трансформации реалии, переводчик предпочитаем описать и/или объяснить её. Также может свидетельствовать о том, что некоторые реалии не воспринимаются переводчиками как онимы:

✏️англ. Nose-Biting Teacup – рус. кружки, кусающие за нос.

Ну что, на этом наш курс краткого переводоведоведения окончен. Впрочем, там ещё много всего интересного, так что насовсем закрывать эту страницу мы не будем. Спасибо за внимание❤️

…ведь именно так, если верить Дж. К. Роулинг, расшифровывается имя главного антагониста саги Voldemort — vol de mort (фр.).

Настоящее же его имя — Tom Riddle. Слово riddle переводится с английского как «головоломка, загадка, загадочный человек». Имя Tom является сокращением от имени Thomas, которое происходит от древнеарамейского слова ta'om со значением «близнец». Кроме того, подтянув мой любимый СПГС, можно вспомнить апостола Фому, известного в истории как «Фома неверующий» и отрицавшего воскресение Христа, в то время как наш Том отрицал саму смерть.

Впрочем, не так интересно само имя персонажа, как задача, которую в его связи подкинула писательница переводчикам — ведь имя Voldemort является частью анаграммы: Tom Marvolo Riddle = I am Lord Voldemort.

Переводчики «Росмэн» сами усложнили себе процесс, зачем-то пихнув в Волдемор(т)а булгаковского Воланда и подарив читателям Волан-де-Морта (после чего под раздачу попал и Гриндельвальд, превратившийся в Грин-де-Вальда — видимо, без приставки «де» в тёмные маги не берут).

Впрочем, выкрутились они довольно удачно, сделав анаграмму Том Нарволо Реддл = лорд Волан-де-Морт. Проблема только в том, что про «Нарволо» они впоследствии напрочь забыли, и в дальнейших частях саги фигурировал Том Марволо Реддл.

Я как-то размышляла, что бы я придумала на месте переводчиков, и остановилась на варианте Том Ярволо Реддл = Я — Лорд Волдеморт. А потом я узнала, что именно так и поступил переводчик украиноязычного издания (ну, почти — у него героя звали Том Ярволод Редл). Ну и, собственно, решила разведать, а какие ещё варианты предлагают переводчики своим читателям:

Болгарский: Том Мерсволуко Риддъл = Тук съм и Лорд Волдемор (Я здесь, Лорд Волдемор);

Сербский: Том Мерволодомос Ридл - Ја сам Лорд Волдемор (Я — Лорд Волдеморт);

Чешский: Tom Rojvol Raddle = Ja Lord Voldemort (Я, Лорд Волдеморт);

Словацкий: Tom Marvoloso Riddle = A som i Lord Voldemort (А еще я Лорд Волдеморт);

Немецкий: Tom Vorlost Riddle = Ist Lord Voldemort ([он] есть Волдеморт);

Нидерландский: Marten Asmodom Vilijn = Mijn naam is Voldemort (моё имя — Волдеморт);

Датский: Romeo G Detlev Jr = Jeg er Voldemort (Я — Волдеморт);

Норвежский: Tom Dredolo Venster = Voldemort den store (Великий Волдеморт);

Шведский: Tom Gus Mervolo Dolder = Ego sum Lord Voldemort (латынь: Я — Лорд Волдеморт);

Испанский: Tom Sorvolo Ryddle = Soy Lord Voldemort ([я] есть Лорд Волдеморт);

Итальянский: Tom Orvoloson Riddle = Son io Lord Voldemort (Я — Лорд Волдеморт);

Французский: Tom Elvis Jedusor = Je suis Voldemort (я есть Волдеморт);

Что касается польского переводчика, то он вообще не стал мудрствовать лукаво и оставил анаграмму Tom Marvolo Riddle = I am Lord Voldemort, добавив внизу сноску с пояснением.

Отдельного комментария стоит словенский перевод, так как в нём Волдемор(т)а назвали Mrlakenstein по аналогии с Франкенштейном (Frankenstein), при этом mrlak ассоциируется со смертью (mrtvi — «мёртвый»). Ну а анаграмма здесь Mark Neelstin = Mrlakenstein.

Имя Тёмного Лорда поменяли не только в русском и словенском переводе, но так же в румынском. Там антагониста зовут Cap-de-Mort, что можно перевести примерно как «мёртвая голова» или «голова мертвеца» от сap «голова» и mort «мёртвый»: Tomas Dorlent Cruplud = Sunt Lordul Cap-de-Mort (Я — Лорд Кап-де-Морт) .

Как вы, возможно, знаете, романы про «Гарри Поттера» переведены на 80 языков мира, так что вариантов анаграмм, адаптаций и замен может быть ещё множество. Я привела только те языки, в которых смыслю хоть что-то =))

Сегодня, по официальным данным, на нём говорит примерно 7 миллионов человек, что, конечно, несправедливо мало для такого красивого языка (для сравнения, население Беларуси составляет 9 475 600 человек). По классификации ЮНЕСКО беларусский язык признаётся «уязвимым». К счастью, в последнее время беларусский переживает своё возрождение: всё больше книг, фильмов, песен и сувениров выходит на беларускай мове.

По одной из версий беларусский язык, как и русский, и украинский, происходит из древнерусского языка, известного также как «общевосточнославянский». Согласно этой теории разделение этих трёх разговорных народно-диалектных языков произошло приблизительно в XIV веке.

По другой версии все три восточнославянских языка с самого начала своего выделения из общей праславянской группы развивались параллельно и независимо друг от друга.

История беларусского языка столь же сложна и запутана, сколь же непростая судьба у территории, на которой расположилась современная Беларусь. Ещё во времена Киевской Руси влияние на его формирование оказывали говоры древних радимичей, дреговичей, смоленских и полоцких кривичей а, кроме того, близость балтийский племён.

Территория постепенно обособлялась от Руси, и, в конечном счёте, феодальная раздробленность привела к тому, что эти земли вошли в состав Великого Княжество Литовского, что только обострило диалектные черты. В этот период времени принято говорить о западнорусском языке — письменном и официальном государственном языке ВКЛ (другие названия: «рутенский язык», «старобелорусский литературный язык», «литовско-русский язык»).

На западнорусском литературном языке было написано множество текстов самого разного содержания — от политических (статуты, трибуналы, метрики) до юридических (завещания, права на собственность, подтверждения шляхетства, описи шляхетских имений и др.), на него переводили религиозные и художественные произведения ("Повесть о Тришчане", "Повесть про Трою", "Повесть про Скандерберга" и т. п.). Памятники с более яркими беларусскими чертами относят к числу памятников старобелорусского языка. Среди них варианты так называемого Литовского Статута (1529, 1566, 1588 гг.). летописи Авраамки и Быховца, Баркулабовская летопись, переводная Александрия, переводные повести о трех королях, о Тристане и др.

В 1517 г, в Праге беларусский первопечатник Франциск Скорина из Полоцка издаёт первую беларусскую печатную книгу («Псалтырь»). В языке Скорины наряду с книжнославянскими элементами значительное место заняли народные элементы белорусской речи.

С появлением книгопечатания всё больше становится книг, отражающих разговорный язык, выходят первые грамматики и словари.

Однако в конце XVII в. в связи с экономическим упадком беларусский язык утрачивает свои позиции в печати и образовании, его применение в сфере литературы и деловой письменности падает, а вместо беларусского языка употребляется главным образом польский.

В ходе исторических перипетий в конце XVIII Беларусь становится частью Российской Империи, и уже с XIXв. можно говорить о появлении собственно беларусского литературного языка — в печати выходят собрания белорусского фольклора и первые произведения литературы («Тарас на Парнасе» К. Вереницына, «Энеида навыворот» В. Равинского, произведения Г Чечота, В. Дунина-Марцинкевича и др.). Из-за разрыва письменной традиции, современный беларусский литературный язык был создан в XIX веке заново на основе белорусских устно-разговорных народных диалектов, без оглядки на литературно-письменные традиции западнорусского языка. В основе современного белорусского литературного языка лежат среднебеларусские говоры, в которых совмещаются отдельные черты, присущие соседним говорам северо-восточного и юго-западного диалектов беларусского народно-диалектного языка.

После революций начала XX века язык получил гораздо больше независимости, чему, несомненно, способствовало формирование сначала Белорусской Народной Республики (25 марта 1918), просуществовавшей до 27 февраля 1919, а затем Белорусской Социалистической Советской Республики ( 31 июля 1920 года). Несомненно, история многострадальной Беларуси увлекает нас и дальше, но для освещения языка нам достаточно остановиться и здесь.

С получением языком признания в 1917 году началась работа над нормами этого самого языка, и пальма первенства в данном вопросе принадлежит преподавателю древнегреческого и латинского языков Петербургского университета Брониславу Тарашкевичу. В 1918г. он издал грамматику «Беларуская граматыка для школаў», в которой обобщил и закрепил письменные традиции, сложившиеся к тому времени в издании художественной, научно-популярной, публицистической литературы и в периодической печати.

К сожалению, Тарашкевич со временем впал в немилость и закончил свои дни на расстрельном полигоне «Коммунарка», а в БССР в 1933 году была проведена реформа правописания. Дореформенное правописание (оно же «тарашкевица») было упразднено, но продолжало использоваться (вместе с латиницей) в Западной Беларуси (до 17 сентября 1939 года) и в эмиграции.

В чём же состоят принципиальные отличия беларусского языка, которые позволили ему всё же отвоевать в конце XIX века право на существование, вопреки той же Энциклопедии Брокгауза и Ефрона, которая определяла его как «наречие» и «отрасль акающего южновеликорусского говора»?

Во-первых, фонетика. Качественно гласные звуки белорусского языка не отличаются от соответствующих гласных русского языка, однако для него характерно «аканье» в безударных позициях и переход гласного /у/ перед гласными в звук /ў/.

В области согласных звуков выделяются следующие фонетические закономерности:

• чередование парных звонких и глухих согласных перед согласным, имеющих противоположный характер звонкости-глухости. Парные звонкие согласные перед глухим и на конце слова оглушаются, парные глухие согласные перед звонким озвончаются: гры[п]кі — гры[б]а, лё[х]ка — лё[г]енькі, про[з]ьба — пра[с]іць, ка[з]ьба — ка[с]іць, сто[х] — ста[г]і, во[с] — ва[з]ы;
• перед мягкими согласными парные твёрдые согласные чередуются с соответствующими мягкими согласными: ра[з’]біць — ра[з]даць, к вя[с’]не — вя[с]на, д[з’]ве — д[в]а;
• чередование свистящих и шипящих: [ш]шытак (сшытак), мые[c’]ся (мыешся);
• в конце слова или перед согласным звуки /в/, /в’/, /л/ после гласных переходят в /ў/: каро[ў]ка, каро[ў] — каро[в]а, паста[ў]лю — ста[в’]іць, шо[ў]к, во[ў]к;
• наличие долгих согласных /н’н’/, /л’л’/, /з’з’/, /с’с’/, /дз’дз’/, /цц/, /жж/, /шш/, /чч/ в позиции между гласными: насенне, голле, граззю, калоссе, суддзя, свацця, збожжа, узвышша, ноччу.

Во-вторых, морфология. Качественных отличий, конечно нет, но и своих нюансов хватает, например, различия с русским в роде (к мужскому в беларусском языке относится слово «сабака») и в склонении существительных (особенно в предложном (местном) падеже).

Ну и в-третьих, конечно же, лексика. Особенностей там довольно много, различаться лексика может даже на уровне наречий. Существует не один русско-беларусский словарь, доказывающий это.

Как я уже писала в самом начале, сегодня этот красивый певучий язык начинает потихоньку возрождаться, и услышать его можно уже не только по радио и телевидению. А в интернете можно найти множество подкастов и видео для тех, кто хочет не только выучить беларусский язык, но и говорить на нём правильно.

* это не опечатка, и не ошибка. Поскольку сегодня официально страны с названием “Белоруссия” не существует, а есть “Республика Беларусь”, сокращённо "Беларусь" (см. ОКСМ: http://www.classbase.ru/oksm), то логичнее образовывать прилагательное именно от слова “Беларусь”.
При этом вариант с одной “с” (блр. "беларуская мова") я не поддерживаю в силу исключительно лингвистических причин - суффикс “-ск” присоединяется в русском языке к корню с удвоением согласной, и прилагательное от слова “Гондурас”, например, будет “гондурасский”.

Я не призываю никого пользоваться этим вариантом. Более того, вы даже можете быть со мной не согласны, и я это принимаю. Но продолжу пользоваться именно таким прилагательным, надеясь на то, что, возможно, когда-нибудь словари последуют моему примеру.
В конце концов, я лингвистка, и данный конструкт вы можете рассматривать, как исключительно мою окказиональную прихоть.

Роулинг придумала своему волшебному миру отменную гастрономическую традицию, и, держу пари, у всех вас текли слюнки при описании Хогвартских пиршеств и ассортимента «Сладкое королевство». Впрочем, сколь бы ни богат был сладкий мир волшебной вселенной, переводчики вновь умудряются добавить в него ещё больше разнообразия. И не только туда — заклинание умножения применяется к самым разным волшебным товарам.

Например, сладость Fizzing Whizbees передаётся тремя разными способами: «сахарные свистульки» (кн. 3), «Леденец-шипучка» (кн. 4), «любимые лакомства Гарри» — просто и со вкусом (кн. 4), «Летучая шипучка» (кн. 5).

Даже знаменитые конфеты «Берти-Боттс» не миновала сия чаша — Bertie Bott’s Every Flavor Beans при первом своём появлении в тексте описываются русским переводчиком как «круглые конфетки-драже “Берти Боттс”, которые, если верить надписи на пакетиках, отличались самым разнообразным вкусом». В дальнейшем в тексте встречались ещё следующие варианты описания: «Драже на любой вкус “Берти Боттс”» (кн. 1), «драже разных вкусов “Берти Боттс”» (кн. 3), «Драже всевозможных вкусов Берти Боттс» (кн. 4).

Милая забава Dungbombs тоже описывается в книге несколькими разными способами: «грязевая бомба» (кн. 3), «бомба-вонючка» (кн. 3, 4), «бомбы, заряженные навозом» (кн. 3), «начиненная навозом бомба» (кн. 4), «навозная бомба» (кн. 4, 5, 7) — и, да, порошу заметить, что в третьей и четвёртой книге одна и та же игрушка описывается тремя (!) разными способами.

Cauldron Cakes повезло чуть больше — их хоть и называют каждый раз по-разному, но хотя бы в каждой книге по-своему: «сдобные котелки» (кн. 1), «коробка с пирожными» (кн. 3), «кексы в форме котлов» (кн. 4), «котловые кексы» (кн. 5), «булочки» (кн. 7).

Впрочем, согласитесь, на название «бренда» «Кексы в форме котлов» не очень тянут. «Котлокексы»? «Котлексы»? «Кексы-котелки»? — нет, на названии волшебных сладостей креатив переводчиков вышел из чата.

Nose-Biting Teacup — «кружки, кусающие за нос», Toothflossing Stringmints — «мятные нитки для чистки зубов», Frog Spawn Soap — «мыло из жабьей икры»… Ну почему так скуууууучно? Даже Спивак, ей-богу, со своими «Шокогадушками» хотя бы постаралась…

Конечно, с технической точки зрения это всё можно перевести описанием, благо возможности английского языка позволяют Роулинг взять слово и определение и превратить это в бренд засчёт лаконичности. Но заглавные буквы в названии товаров как бы намекают нам, что это не просто какие-то там «кружки, кусающие за нос», а волшебная реалия. Тут как раз тот случай, когда отойти бы и от формы, и от содержания и поработать над сутью, придумать в русском вариант, который смотрелся бы как название товара. Чашка «Береги нос», например, я не знаю.

Тут небольшой оффтоп — как раз недавно я переводила для комикса про Антонину рекламную афишу:

Ну, казалось бы, пять строчек — что тут переводить. Но, погуглив, я убедилась, что в англоязычной рекламе используются совершенно другие формулировки, и переделала слоган, чтобы это смотрелось аутентично:

Потому что это то, что делает переводчик — он заморачивается. Он перепроверяет всё сто раз, и если видит, что где-то написано lamb chops, а где-то Pumpkin Pasties, то он как минимум начинает сомневаться — а почему у букв тут разные регистры? Почему вместо Frog Spawn Soap Роулинг не написала the soap made from frogspawn, если это, чёрт побери, описание? Описания — это ведь так весело, так и хочется купить!

Представьте себе, не «Ириски», а «конфеты, схожие по рельефу с лепестками ириса», не «Коровка», а «конфеты с изображением коровы на обёртке», не «Трюфель», а «конфета, похожая на гриб» — лепота!

И ведь дают же порой фантазии разгуляться и превращают Ice Mice в мороженое «Зубом застучи, мышью запищи». Или по крайней мереберут и переводят Cockroach Clusters как «Тараканьи усы» (кн. 4) — хотя это, конечно, скорее «Тараканья гроздь», но уже огромный прогресс, учитывая, что до этого сладость назвалась «банка с тараканами» (кн. 3) (м-м-м, вкуснятина). Или вот переводят Nosebleed Nougat как «Кровопролитные конфеты» (кн. 5, 7). Правда, потом спохватываются и добавляют «Кровопролитные конфеты, от которых идет носом кровь» (кн. 5).

Ну, с другой стороны, не переименовали — и на том спасибо, а то могло бы ведь быть как со Stink Pellets, которые то«Драже-вонючки» (кн. 3), то «Вонючая дробь» (кн. 5). Или как с Acid Pops: «кислые шипучки» (кн. 3), «кислотные леденцы» (кн. 6). Или как с Peppermint Toad: «мятная лягушка» (кн. 3), «мятная жаба» (кн. 3) (да, снова в одной книге). Или как с Pepper Imps: «перечные чертики» (кн.3), «перечные упырики» (кн. 3) (упырики, Карл!). Или как с Pumpkin Pasties: «тыквенное печенье» (кн. 1), «тыквенные тартинки» (кн. 5). Или как… ой, всё!

Впрочем, как известно, если где-то прибыло, значит где-то убыло, и в русскоязычном волшебном мире можно недосчитаться одной марки метлы — дело в том, что и метлу Comet, и метлу Shooting Star (падающая звезда) на русский язык перевели как «Комета».

Что ж, пожалуй, на этом я дам своему Прытко-Пишущему перу отдохнуть и вернусь к ономастическим созерцаниям. Спасибо за внимание!

Если вам когда-нибудь доводилось слышать шутку о том, что жители севера и юга Германии не поймут друг друга, то это не шутка.

У меня самой был такой случай, когда мне довелось работать в сувенирном магазине в Санкт-Петербурге.
К нам привезли группу туристов из Германии, и я начала мило болтать с одной очаровательной бабулечкой. Ну как болтать. Она болтала, а я не понимала примерно ни-че-го, но старательно поддерживала беседу. В какой-то момент она меня похвалила: «У вас такой прекрасный немецкий!», а меня так и подмывало ответить: «А у вас, знаете ли, не очень😄». А всё дело в том, что бабуля была из Киля.

Как же так вышло, что носитель немецкого языка, технически, на немецком-то и не говорит?
Дело в том, что тот немецкий язык, который изучается в школе и на языковых курсах — это, так сказать, «сферический немецкий в вакууме», а если по-научному, то Hochdeutsch (Хохдойч) или «высокий немецкий». Но «высокий» не потому, что какой-то правильный или изысканный типа «высокого штиля», а потому, что на нём говорили в гористых областях на юге страны. Так что по-русски он называется «верхненемецкий».

И, соответственно, раз есть «верхний немецкий», то есть и «нижний», на котором говорили в северных низменностях. И, между прочим, до определённого момента нижненемецкий язык был вполне себе на коне и даже считался официальным языком Ганзейского союза, отчего повлиял также и на развитие скандинавских языков.
Ближайшим родственником нижненемецкого языка является нидерландский язык, и порой их даже объединяют по фонетическим признакам в одну подгруппу.

Откуда взялась такая дихотомия? Место, где немцы, условно говоря, перестают понимать друг друга, даже имеет конкретные географические координаты и называется «линия Бенрата» по названию одноимённого населённого пункта. Выше этой линии немцы говорят maken, ниже этой линии — machen (как и принято в литературном немецком).

Всё дело в таком явлении как «второе передвижение согласных». Пока языки превращались из общего праиндоевропейского в то, чем они являются сегодня, все они проходили определённые, закономерные и системные изменения.
Так, чтобы прагерманский язык смог выйти из праиндоевропейского, он пережил первое передвижение согласных: индоевропейские глухие звуки p, t, k, kʷ стали произноситься как f, þ, h, hw; звонкие b, d, g, gʷ — как p, t, k, kʷ; придыхательные bʰ, dʰ, gʰ, gʷʰ — как b, d, g, gw. Это можно видеть, например, при сравнении числительных: рус. «два» и англ. two (пра-и.е. *dwoh1, прагерм. *twō, др.-англ. twā), рус. «три» и англ. three (пра-и.е. *trejes, прагерм. *þrejez, др.-англ. Ðrí).

Ну а второе передвижение согласных, собственно, отделило древневерхненемецкий язык от прочих германских (ср. нем. Schiff, англ. ship, нидерл. schip, норв. skip; нем. Apfel, англ. apple, нидерл. appel, норв. eple; нем. Tag, англ. day, нидерл. dag, норв. dag; нем. geben, англ. give, нидерл. geven, дат. give и пр.), и с этого момента уже начинается история развития непосредственно того немецкого языка, который сегодня изучают в школах

Но знаете что? Когда мы говорим «верхненемецкий язык» и «нижненемецкий язык», мы подразумеваем тоже вовсе не один язык, а совокупность диалектов — каждый со своей особенностью.

Собираем паззл

Откуда же тогда взялся тот язык, который мы изучаем? Ну что ж, история любого языка тесно связана с историей территорий, на которых пользуются (пользовались) этим языком, а история немецкого языка — особенно.

Вы можете мне возразить, мол, Аня, но ведь диалекты есть во всех языках — это нормально. И на это я бы ответила, что такая пропасть между диалектами мало где наблюдается, ведь, в отличие от соседей по материку, Германия объединилась только аж в конце XIX века (а Россию, например, напомню, объединил ещё Владимир I за тысячу лет до этого, чем, кстати, на корню зарубил становление новгородского языка, который так и остался диалектом, пока почти не исчез совсем).

А до того момента Германия представляла из себя пёстрое лоскутное одеяло небольших княжеств, в каждом из которых, разумеется, варился и развивался свой собственный вариант немецкого языка.

Впрочем, «сферический немецкий в вакууме» существовал задолго до централизации. Во-первых, это было в интересах бродячих артистов, которые зарабатывали на том, чтобы их, собственно, понимали.
И вот «понимали» — это ключевой момент нормативного немецкого языка, на котором он стоит до сих пор. Если вы выучите хохдойч, то большинство немцев прекрасно вас поймут. Но вот поймёте ли вы немцев — это уже ваши проблемы. Этому на стандартных языковых курсах не учат, впрочем, некоторые учебники вставляют какие-нибудь особенности диалектов just for fun.

Но к диалектам мы ещё вернёмся, а сейчас обратно к истории. Понимание нужно было не только артистам, разумеется. Существовал также язык чиновников и канцелярий, язык, на котором взаимодействовали все князья между собой — язык саксонской канцелярии.

Но всё это не так повлияло на становление национального языка, как Реформация. Эпоха Возрождения вообще повлияла на развитие многих национальных языков, но началась она именно в Германии, в тот момент, когда Мартин Лютер прибил свои тезисы к дверям замковой церкви в Виттенберге в 1517г.

Это также положило начало такому религиозному движению как протестантизм, что, помимо прочего, выражалось в переводе Библии на национальные языки, чтобы суть богослужений могли понимать даже простые люди.
Итак, ключевым моментом вновь становится понимание, ведь для того, чтобы Священным Писанием проникся и житель Аугсбурга, и житель Майнца, язык более-менее должен быть универсальным. И Мартин Лютер создал этот универсальный язык.

За основу он взял всё тот же язык саксонской канцелярии, и именно Саксония становится культурным центром лютеранства и формирования литературного языка. Но, разумеется, литературный язык не мог быть языком канцелярита, так что словарный запас для перевода своей Библии Лютер черпал из разговорного немецкого, а именно у народной части той Германии, где вырос сам — из говоров Тюрингии и Саксонии, граничащих с нижненемецкими землями. Таким образом, эти говоры уже были смешанными и включали в себя особенности обоих диалектов, что только способствовало универсальности нового языка.

Почти три века ушло на то, чтобы норма письменного языка, созданная Лютером, закрепилась по всей Германии, впитав в себя за время развития особенности самых разных диалектов. И случилось это только с развитием художественной литературы.

Впрочем, даже читая Гёте и Шиллера в оригинале, порой можно задаться вопросом «а где, там, собственно, рифма?», если не знать, что авторы просто читали этот звук не так, как принято теперь (как у Пушкина с его «молчит музы́ка боевая»).

И да, в этот момент термин Hochdeutsch действительно принимает оттенок некоторого превосходства, потому что знать стремилась говорить на литературном языке, чтобы отделить себя от простого люда, продолжавшего общаться на своём родном наречии.

Как всё-таки говорят?

Так что же это за наречия? Вот мы и добрались, наконец, до диалектов, составляющих всё то, что подразумевает под собой «немецкий язык».

На сегодняшний день немецкий язык насчитывает несколько (по разным подсчётам от 16 до 20) крупных и ещё больше маленьких диалектных групп.

Как вы помните, основное деление у нас проходит по линии Бенрата, где немецкий язык распадается на верхненемецкий и нижненемецкий.

К нижненемецкому языку относят нижнефранкские диалекты, распространённые в основном в Нидерландах и северной Бельгии — это диалекты нидерландского языка, — и собственно нижненемецкие диалекты, которые распространены в северных землях Германии: Нижняя Саксония, Шлезвиг-Гольштейн, Гамбург, Бремен, большая часть Северного Рейна-Вестфалии, северная часть Саксонии-Ангальт, Мекленбург-Передняя Померания, северная часть Бранденбурга, Берлин. С учётом всех особенностей их можно насчитать порядка 28.

Верхненемецкие диалекты делятся на средненемецкие (которые и легли в основу хохдойча) и южнонемецкие диалекты. Они занимают большую часть Германии, а также распространены на территории Австрии, Швейцарии, Люксембурга, Лихтенштейна, и отдельных частей некоторых других соседних государств.

Средненемецкие диалекты делятся на западную и восточную группы. Южнонемецкие включают южные франкские диалекты, баварский и алеманнский диалект. Со всеми группами и подгруппами можно досчитать до ста штук разных диалектов верхненемецкого языка.

Чем же отличаются между собой диалекты? В первую очередь, как вы уже поняли, фонетикой. Но не только. Также и лексикой, а порой даже грамматикой.

На севере и в средненемецких диалектах, например, краснокочанную капусту назовут Rotkohl или Rotkraut, в Рейнланде — (Rot-/Blau-)Kappes,а в Баварии и Баден-Вюртемберге— Blaukraut.

Может поменяться и род существительного, например, если в хохдойч масло будет женского рода (die Butter), то в австрийском варианте — мужского (der Butter).

Особенно выделяется "швюцердюч" (Schwyzerdütsch), или швейцарский вариант немецкого языка. Настолько, что к нему даже выпускают отдельные учебники:

Разумеется, в эпоху глобализации, развития интернета и огромного количества контента, разница между диалектами постепенно нивелируется — всё-таки в СМИ в основном используется Hochdeutsch. Многие особенности диалектов становятся анахронизмами, свойственными лишь пожилым людям. ЮНЕСКО даже включило баварский диалект в атлас вымирающих языков, несмотря на то, что это до сих пор один из самых "популярных" диалектов Германии, а также самый сексуальный по мнению немцев🔥

Однако различные диалекты немецкого языка до сих пор являются излюбленной темой блогеров и различных интернет-порталов, так что эта тема продолжает оставаться актуальной, и до более-менее однородного национального языка немцам ещё далеко.

На каком языке писали славяне?

Для начала стоит определиться — а что, собственно, такое старославянский язык? Кто на нём говорил? Где он теперь?

Ну что ж, на самом деле, на старославянском языке не говорил никто.

В классификации славянских языков старославянский относится к южной подгруппе, потому что в его основу лёг диалект южных славян, которые жили в IX в. возле г. Солунь (он же Салоники или Фессалоники), откуда родом сами Кирилл и Мефодий. По этой причине, кстати, старославянский язык именуется в Болгарии древнеболгарским, а в Македонии — древнемакедонским.

Однако старославянский — это исключительно литературный язык, то есть, язык письменности, потому что создавался он не для бытового общения и не для чатиков, а для перевода религиозных текстов, чтобы христианское учение проповедовалось на понятном славянам языке, а не на латыни.

Приступая к переводу, братья столкнулись с непростой задачей — им предстояло не только придумать новые буквы, в том числе для специфических славянских звуков, но и продумать построение письменной речи, которая должна была отличаться от разговорного славянского языка.

КиМ нужно было передать сложную структуру греческих предложений средствами живой славянской речи. Кроме того, у славян не существовало определённых слов и понятий, необходимых для правильной передачи Священного Писания. В итоге, часть терминов была заимствована из греческого языка, а часть — создана специально для славянских переводов.

В те времена славянские языки не так сильно отличались друг от друга, поэтому и стало возможно создание единого литературного языка, который, при этом, вовсе не был однородным. Во многих рукописях то тут, то там встречаются фонетические особенности, свойственные родному диалекту писца — именно так определяется время и место создания той или иной рукописи.

Остаётся добавить, что на сегодняшний день старославянский язык мёртв, но он породил другой литературный язык — церковнославянский. В англоязычной литературе, кстати, старослав так и называется — Old Church Slavonic, но различия между этими двумя литературными языками всё же есть.

Какими буквами писали славяне?

Говоря о славянской письменности и старославянском языке, мы имеем в виду два алфавита — глаголицу и кириллицу. Долгое время на заре зарождения славистики считалось, что кириллица была тем самым алфавитом, который изобрели Кирилл и Мефодий, а глаголица появилась позже и использовалась в качестве тайнописи или шифра. Но последующие находки подтвердили, что глаголица всё-таки появилась раньше.

К сожалению, от периода деятельности Кирилла, Мефодия и их учеников никаких письменных памятников до нас не дошло. Самый ранний обнаруженный образец глаголического письма датируется X-XIв, это т.н. Киевские листки.

Откуда тогда известно, что глаголица появилась раньше? Вот несколько фактов:

📜 Древнейшие глаголические рукописи родом из тех областей, где работали Кирилл и Мефодий (Моравия) или их изгнанные из Моравии ученики (юго-западные области Болгарского царства).

Древнейшие кириллические тексты написаны на востоке Балканского полуострова, где не было непосредственного влияния Кирилла и Мефодия.

📜 Глаголические памятники более архаичны по языку.

📜 В кириллических текстах встречаются ошибки, свидетельствующие о том, что текст переписан с глаголического оригинала. Какие-либо свидетельства о том, что глаголические рукописи могли переписываться с кириллических, отсутствуют.

📜 Пергамент, писчий материал Средневековья, был достаточно дорогим, поэтому нередко прибегали к записи нового текста в старой книге. Старый текст смывался или соскабливался, на его месте записывался новый. Такие рукописи называются палимпсестами. Известно несколько палимпсестов, где кириллический текст написан по смытой глаголице, а глаголических текстов, написанных по смытой кириллице, нет.

Из этого же следует принятая сегодня большинством учёных гипотеза, что Кириллом и Мефодием была создана именно глаголица, а кириллица стала плодом творчества их учеников, которые лишь стилизовали начертание букв славянского алфавита в соответствии с греческим уставным письмом.

В качестве настоящего автора кириллицы нередко предлагают болгарского просветителя Климента Охридского. В его кратком житии, сохранившемся только по-гречески, значится следующее: «Придумал [Климент] и другие начертания для букв, дабы они были более ясными, нежели те, что изобрёл премудрый Кирилл».

Откуда же взялась глаголица?

Тут учёные уже не так однозначны, и нам не известно наверняка, какой алфавит лёг в основу глаголицы. Это та сфера дискуссий, где причудливо смешивается научное и ненаучное, и ни одну теорию нельзя однозначно отбрасывать (в рамках, разумного, конечно — скорее всего, инопланетяне во главе с Перуном её Кириллу не преподносили).

Многие учёные сходятся на том, что начертание большинства букв глаголицы основано на греческой скорописи, однако скоропись никогда не употреблялась в богослужебных рукописях, поэтому непонятно, что могло бы сподвигнуть КиМ на такой выбор.

Впрочем, бесспорных объяснений формы почти ни для одной буквы нет, а потому теорий довольно много.

Прежде чем стать создателем славянской письменности, Кирилл немало попутешествовал и часто бывал с различными миссиями в восточных землях — он славился своими ораторскими способностями и выступал дипломатом и посланником Византии, убеждая соседние народы в превосходстве византийского христианства над всеми другими религиями. Также он несколько раз бывал в Хазарском каганате, где вёл богословские диспуты с магометянами и иудеями.

Именно поэтому некоторые исследователи ищут истоки глаголицы именно на Востоке, отмечая, что глаголица близка к миссионерским азбукам первых шести веков нашей эры: армянской, грузинской, коптской (египетской), эфиопской.

Некоторые сближают её с хуцури, грузинским церковным алфавитом, созданном до IX в. (возможно, на основе армянского).

Иные полагают, что глаголица происходит из некоего «протоглаголического письма», которое сформировалось у восточных славян эволюционным путем еще в дохристианское время — про это уже был отдельный пост.

Некоторые исследователи считают, что в основе глаголических букв лежат крест, треугольник и круг — важнейшие символы христианской культуры.

Например, большую известность получила гипотеза Г. Чернохвостова, согласно которой буквы глаголического алфавита в значительной части искусственно составлены из основных сакральных символов — креста (символ Христа), круга (символ бесконечности и всемогущества Бога-Отца) и треугольника (символ Троицы). Он обращает внимание на то, что глаголические буквы «иже» [и] и «слово» [с] составлены из треугольника и круга. Эти буквы соседствуют в сакральном сокращении имени Иисус.

Существует также теория Е. Э. Гранстрем, которая сравнивает буквы глаголицы с тахиграфическими, криптографическими, алхимическими и прочими специальными знаками греческой письменности.

Наконец, из более экзотических можно вспомнить теорию "треугольной" глаголицы, идеологи которой вписывают глаголические буквы в идеальную окружность, возводя идею к "коло", т.е. кругу.

"Треугольная глаголица" трактуются своими последователями как самый ранний вид глаголицы, возникший в IX-X веке, а "круглая" глаголица - как более поздняя письменность, возникшую из "треугольной" в X-XI веке.

Доказательств этой теории нет от слова "совсем", хотя бы потому что древнейшие письменные памятники датируются Xв. (и написаны, соответственно, "уже" круглой глаголицей). Большинство учёных считает подобное "округление", не более чем стилизацией.

Вас тут не стояло!

И начать я хочу с курьёзных случаев, когда автором никаких животных в имени не подразумевалось (или подразумевались, но не те), но в русском переводе они появились

Cadwallader/Скоткинс

Этот персонаж был учеником факультета Хаффлпафф и встретился нам во время матча по квиддичу, который комментировала Луна Лавгуд и никак не могла запомнить имена игроков:

... but now that big Hufflepuff player's got the Quaffle from her, I can't remember his name, it's something like Bibble — no, Buggins —

"It's Cadwallader!" said Professor McGonagall loudly from beside Luna.

Дословный перевод:

…но теперь квоффл у неё забирает этот крупный игрок Хаффлпаффа — никак не могу запомнить его имя... Что-то вроде «Библь»… нет, «Баггинс»…

«Он Кадуолладер!» — громко сказала профессор Макгонагалл рядом с ней.

Перевод от «Росмэн»:

— Но теперь квоффл забирает у Джинни игрок команды Пуффендуя, крупный такой, никак не могу вспомнить его имя… Быкинс… нет, Бугайни…

— Скоткинс! — громко сказала профессор МакГонагалл...

Итак, фамилия Cadwallader — это старинная валлийская фамилия (и имя), которую можно перевести примерно как «военный вождь» (от cad — «битва» и walad[e]r — «вождь») Ярополк, короче. Это имя носил король кельтского государства Гвинеда Cadwaladr ap Cadwallon (Кадва́ладр ап Кадваллон или Кадваладр Благословенный). В общем, на этом любые отсылки и намёки в этой фамилии заканчиваются, и никаких «животных» или «крупных» коннотаций она не несёт.

То же касается слов Bibble и Buggins, которые переводятся примерно никак и, более того, скорее всего являются шутливой аллюзией на Bilbo Baggins (Бильбо Бэггинса/Сумникса/Торбинса).

Так что с чего переводчики решили оскорблять валлийца-хаффлпаффца не вполне понятно. Такая штука ради шутки.

Cattermole/Кроткотт

Это семейство я уже упоминала в одном из предыдущих разборов, и, похоже, это очередная «шутка» переводчиков: mole переводится с английского как «крот», catter переводится никак, но зато отдалённо напоминает слово cat — чем не повод соорудить говорящую фамилию — нет.

Вариантов происхождения фамилии Каттермол несколько. «Словарь английских фамилий» допускает, что это голландский топоним. По другой версии, Cattermole попала в английский язык из Бельгии, где эта фамилия встречается до сих пор и происходит от старофранцузского quatre moles (четыре мельницы).

Элли Каттермол, Мэйси Каттермол, Мэри Каттермол, Альфред Каттермол, Реджинальд Каттермол — помянем.

de Mimsy-Porpington/де Мимси-Дельфингтон

Полное имя Почти-Безголового-Ника, призрака факультета Гриффиндор — Sir Nicholas de Mimsy-Porpington, что на русский перевели как Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон.

Можно даже предположить, что переводчики взяли это имя не с потолка — в английском есть слово porpoise, одно из значений которого – «бурый дельфин». Имела ли это в виду Роулинг? Ну… э-э-э… А почему тогда не orpington? Тоже прекрасное слово — означает английскую породу крупных домашних белых кур.

А ещё есть версия, что фамилия Porpington отсылает к porpentine — устаревшему слову для обозначения дикобраза (современное английское porcupine). А Mimsy Роулинг могла позаимствовать у Кэрролла из Jabberwocky («Бармаглота»): "All mimsy were the borogoves... (Все тенали бороговы…/И хрюкотали зелюки…).

В общем, дарю вам, будущие переводчики «Гарри Поттера», сэра Николаса де Зелюк-Окорочкон.

Goshawk/Гуссокл

Возможно я, конечно, придираюсь, потому что goshawk — это, как ни крути, большой ястреб, род сокола. Но, учитывая, что этот самый goshawk произносится всё же как «госхок», у меня есть сильное подозрения, что ястреба тут переводчики не увидели, а увидели Gos как сокращение от англ. goose (гусь) и hawk (сокол), и бедная Miranda Goshawk превратилась в Миранду Гуссокол.

Я как-то говорила, что люблю каламбуры. Так вот, такие — не люблю. Га-га-га, блин.

Ну что ж, все пошутили, все посмеялись — время скрести ономастические сусеки.

Бестиарий

Пойдём по алфавиту, и первым в этом списке будет…

Crabbe/Крэбб

Приспешник Драко Малфоя, о котором речь ещё впереди, получил имя Vincent Crabbe (Винсент Крэбб). В целом, Crabb или Crabbe и даже Krabbe — это вполне реальная английская фамилия, которая обычно передаётся на русский как «Крабб». Более того, это германская фамилия в целом, которая встречается также в немецком, нидерландском и датском языках.

Сюрприза здесь никакого не будет — фамилия происходит от слова crab (ср.-англ. crabbe, др.-англ. crabba) которое переводится как «краб».

Ну а теперь моё любимое — время СПГС. В различных культурах крабы символизируют, среди прочего, защиту и оборону, адаптативность, а также перемены и рост. Всё это вполне согласуется с бесславной концовкой Винсента Крэбба, который в последний момент предал своего друга и лидера Драко, решив, что заслужит расположение Волдеморта, если лично убьёт Гарри и его друзей. Он вызвал заклинанием «Адское пламя», в котором сам же и погиб.

Goyle/Гойл

Имя Gregory Goyle (Грегори Гойл), на первый взгляд, не вызывает никаких ассоциаций, однако это вполне может быть отсылкой к слову gargoyle (горгулья).

Горгульи в первую очередь ассоциируются с архитектурными элементами готической эпохи. Однако во Франции существует легенда о монстре по имени La Gargouille и победившем его епископе Руана, святом Романе. Это существо выглядело как типичный дракон — змееподобный, с перепончатыми крыльями, обитало в низовьях Сены и досаждало жителям Руана, пока святой Роман не укротил его своими молитвами.

Имя Gregory происходит от греческого имени"Γρηγόριος" (Grēgórios) со значением «бдительный», что может намекать на роль Гойла в качестве фактического телохранителя Малфоя.

Draco Malfoy/Драко Малфой

А вот и самый главный дракон нашей саги. Собственно, draco — это греческое, а позже — латинское слово, обозначающее змея или дракона. Также Draco — это название созвездия Дракона (вспоминаем о любви Блэков, родственников Драко, к астрономическим именам).

Вообще, довольно интересно, что Драко Малфой является своеобразным антагонистом Гарри Поттера, потому что дракон — это дальнейшее развитие образа змея, одного из древнейших символов мифологии. А мотив змееборства — то есть, противостояния главного персонажа змею, — является основополагающим мотивом большинства мировых мифов.

Кроме того, как мы помним, обезоружив Дамблдора, Драко Малфой стал хозяином Бузинной палочки, которая обретала нового хозяина, только если её отбирали силой (причём многие волшебники подразумевали под этим непременно убийство). Гарри Поттер обезоружил Драко, став, таким образом, следующим хозяином палочки, что сыграло ключевую роль в развязке книги. Так вот, в мифологии дракон считался покровителем сокровищ, получить которые можно было только убив дракона, то есть, предыдущего владельца.

Scorpius Malfoy/Скорпиус Малфой

В лучших традициях своего благородного семейство Драко тоже назвал сына астрономическим именем. Scorpius — это южное зодиакальное созвездие, известное в русском как «Скорпион». Имя, как и название созвездия, происходит от латинского слова scorpius или scorpio, со значением, разумеется, «скорпион».Во многих культурах скорпион считается символом опасности и недобрых намерений.

Quirrell/Квирелл

Тут, позвольте, я предоставлю слово самой Дж. К. Роулинг:

‘Quirrell’, which is so nearly ‘squirrel’ – small, cute and harmless – also suggested ‘quiver’, a nod to the character’s innate nervousness.

Перевод:

«Фамилия «Квирелл» очень созвучна со словом squirrel «белка» — маленьким, милым и безобидным существом — а также со словом quiver «дрожать, трястись», что указывает на врождённую робость персонажа».

Кстати, в книге не упоминается имя персонажа, но всё из той же статьи Роулинг мы узнаём, что молодого человека зовут Quirinus. Здесь снова видим излюбленный приём Роулинг — аллитерацию. Кроме того, автор отмечает следующее:

Quirinus was a Roman God about whom there is not much information, although he is commonly associated with war – a clue that Quirrell is not quite as meek as he appears.

Перевод:

«Квирин был римском богом, о котором нам мало что известно, однако обычно он ассоциируется с войной — намёк на то, что Квирелл вовсе не так кроток, как кажется».

Так что в случае с Роулинг СПГС — это вовсе не СПГС, а трубка — это не просто трубка. Остаётся отметить, что о боге Квирине действительно не так много сведений, но в определённый период истории он выступал в качестве ипостаси бога Марса, однако, в отличие от Марса-бога войны, Квирин олицетворял Марса мирного, Марса в покое, что может отсылать к двойственной натуре самого Квирелла.

Newt Scamander/Ньют Саламандер

Вот это, кстати, пример довольно неплохого переводческого решения, благодаря которому удаётся частично сохранить и форму, и содержание имени могут же, когда захотят.

Собственно, слово newt переводится на русский как «тритон», и это животное как раз относится к подсемейству саламандр, англ. salamander, с которыми созвучна фамилия Scamander.

Саламандра олицетворяет мужество, храбрость и стойкость, а в алхимии символизировала собой элементаль огня.

Кроме того, Скамандр — это римский бог одноимённой реки, протекавшей неподалёку от Трои (река Карамендерес на территории современной Турции).

Полное имя Ньюта, кстати, Newton, о чём можно узнать из предисловия к оригинальному изданию учебника Fantastic Beasts… Имя, а, вернее, фамилия Newton происходит от древнеанглийского топонима, означающего new town (новый город). Самый известный носитель этой фамилии, сэр Исаак Ньютон, был не только выдающимся физиком и математиком, но также увлекался алхимией. Некоторые считают, что, вслед за Николасом Фламелем, Ньютон тоже пытался создать философский камень (символом которого, кстати, являлась саламандра).

Жену Ньюта зовут Porpentina или Tina. С устаревшим английским дикобразом porpentine мы с вами сегодня уже встречались, а имя Tina происходит от древнеанглийского Tyne/Tyna/Tina, что значит…. «река»! Так что в замужестве Тина-Порпетина стала заслуженной дважды рекой.

Slughorn/Слизнорт

Надо признать, что это тоже неплохой приём, называемый в переводоведении «функциональный аналог» — он используется как раз, чтобы сохранить внутреннее содержание имени или реалии. Учитывая, что переводчикам предстояло обыграть игру слов (фьють-ха) с Slug Club — «Клуб слизней», справились они как смогли.

В целом, slug значит «слизняк», horn значит «горн», а кроме того, слово Slughorn встречается в геральдике в значении «боевой клич» (отсюда же пошло слово «слоган»). Показательно, что, несмотря на кажущуюся трусость и малодушие, а также грузный внешний вид, в критический момент наш «Слизнорт» вступает в битву за Хогвартс. Он приводит с собой из Хогсмида местных жителей и владельцев магазинов, нескольких слизеринцев, а так же друзей и родственников оставшихся в замке студентов. В общем, кидает самый настоящий боевой клич.

Kreacher/Кикимер

И замыкает наш список самое что ни на есть «существо», потому имя Kreacher созвучно с англ. creature — «создание, тварь, существо» (кстати, на днях я подробно разбирала, что подразумевает под собой слово creature).

Так что, в целом, эту замену тоже можно назвать довольно удачной. В русском фольклоре кикимору описывают как низенькую скрюченную неряшливую и безобразную старушку или даже как мужика или старика. Она может быть очень мала и тонка, иметь большую голову, длинные руки, короткие ноги и выпученные глаза. Кроме того, кикимора часто обитает в жилище людей и отличается скверным характером, что весьма подходит нашему дружелюбному эльфу-домовику.

В этот список не попали прозвища, образованные по животному признаку (Prongs/Сохатый, Padfoot/Бродяга, Wormtail/Хвост… — ну, вы поняли), семейство Weasley, которые упоминались до этого не раз, а также Godric Gryffindor/Годрик Гриффиндор и Rowena Ravenclaw/Кандида Когтевран, потому что про них я уже писала.