Учимся понимать войну в Украине
Начало здесь. Продолжаем ликбез по рациональному пониманию смысла и целей современных войн. Выше мы четко определили, что экономические соображения не имеют никакого значения для воюющих сторон. Все они заранее принимают тот факт, что затраты на ведение боевых действий не отобьются никогда. Если кто -то этого не понимает, как, например, Саддам Хуссейн – они кончают очень плохо.
Да, войну с Ираном он начал из-за опасений политического характера, боясь распространения исламской революции. Основания для страхов были. Иран – самая крупная шиитская страна, большинство населения Ирака – тоже шииты. А вот правящее меньшинство, элита станы принадлежали к суннитам. Соответственно, шиитов гнобили и те периодически восставали. Так что да, шиитская исламская революция в Иране несла серьезную угрозу режиму.
Но Саддам хотел не только ликвидировать угрозу экспорта революции и поднять престиж страны за счет восстановления контроля над эстуарием Шатт-эль-Араб, важной логистической артерией. Он замыслил отжать у Ирана Хузестан – провинцию, где до трети населения были арабами, на поддержку которых рассчитывали интервенты. Но главное – в Хузестане находились большие запасы нефти. То есть с точки зрения иракского руководства война будет быстрой (иранская армия была обескровлена чисткам), дешевой, победоносной и прибыльной.
Но что-то пошло не так. Война затянулась на восемь лет, привела к большим потерям и обнищанию населения. Ирак по уши увяз в долгах. 100 миллиардов долларов – это была неподъемная сумма. А кредиторы начали настойчиво требовать возврата средств. Тогда Саддам решил в 1990 году аннексировать Кувейт (второй по величине кредитор Багдада), чем убивал сразу двух зайцев: списывал долги и увеличивал свои запасы нефти почти вдвое. Новая война закончилась катастрофическим разгромом Ирака силами международной коалиции.
5. ЗА ЧТО ВОЮЮЕТ УКРАИНА? Теперь перейдем к украинской войне. Пока она идет, рационально объяснить ее довольно сложно. Точнее, объяснить можно, а вот понять и принять эти доводы эмоционально вовлеченные в конфликт люди не в состоянии. Украинцы, например, свято убеждены, что Пыня хочет захватить всю их страну до самых Карпат. Так им пропаганда долбит по мозгам каждый день.
Россияне, менее зомбированы и вовлечены в войну, но те, что болеют «за наших», столь же слепо принимают на веру пропагандистский бред о том, что война идет с неким неонацизмом за освобождение русского населения Украины. Спорить с ними я не буду, с больными не спорят. Мотивация Кремля исключительно политическая и я ее рассмотрел в рамках концепции средних держав (серия статей по ссылке).
Приз в этой войне для Кремля был и остается один – повышение своего статуса в мировой иерархии до уровня сверхдержавы. Экономические активы Украины Москву не интересовали вообще, что прекрасно видно на примере Мариуполя, промышленная база которого (металлургические комбинаты и заводы) была полностью уничтожена, хотя военного смысла в этом не было. То, что захват территории не был целью, показывает и стремительный драп оккупантов из-под Киева, который вошел в историю под названием «жест доброй воли». С точки зрения захватнической войны, разумеется, выгоднее было удерживать позиции, закрепившись у стен вражеской столицы и обстреливать ее из минометов. Но закрепляться там интервенты не стали, отступив по политическим причинам, а не в результате давления со стороны ВСУ.
Присоединение завоеванных территорий к РФ – это не цель войны, а следствие провала блицкрига. Путин вынужден был поднимать ставки. В ходе переговоров весной 2022 г. Москва требовала лишь официального отказа Киева от претензий на «российский» Крым. Никаких новых территориальных приобретений Путин не добивался.
Соответственно возникает вопрос: почему весной 22-го украинское руководство отказалось завершить конфликт малой кровью на более выгодных позициях, чем сейчас? Пропаганда отвечает на это так: мол, Путин бы не остановился, он хотел всю Украину. Он хотел убить всех украинцев, бла-бла-бла. Поэтому Украина вынуждена воевать до конца.
Дебилам такой «аргументации» достаточно, но противоречия в ней очевидны: если Украина якобы вынуждена воевать до конца, то есть она ведет экзистенциальную войну на уничтожение, то и сегодня мирные переговоры принципиально не имеют смысла. Зачем же тогда Киев постоянно поднимает этот вопрос? Надо честно сказать украинцам: не ждите мира, война будет длиться долгие годы, пока Украина либо не проиграет и исчезнет, либо пока мы не победим Россию. Для чего весь этот онанизм с якобы переговорами о мире?
Ответ вполне очевиден: нанести стратегическое поражение России на поле боя у Украины не было возможностей в 2022 году, нет его и сейчас. Да, пропаганда дрищет победобесным поносом, но это она делала всю дорогу по малейшему поводу: раньше радостная истерика происходила на фоне удачных прилетов «хаймарсов». Потом был «контрнаступ» и обещания встретить новый года в Ялте. Далее пропаганда переможно скакала по поводу якобы экономического коллапса в РФ и многомиллионных потерь (они там реально уже второй миллион оккупантов хоронят в своих мечтах). Сегодня пропагандисты мамой клянутся, что перелом в войне наступил из-за того, что у Украины появилось очередное супероружие – ударные дроны, якобы выжигающие всю логистику оккупантов. Завтра пиздоболы найдут новые поводы для поддержания веры украинцев в скорую победу.
Да, для РФ победа так же недосягаема. Москва сейчас воюет не ради победы (победа – ест достижение поставленной цели, о которой говорилось выше) а лишь для того, чтобы не признавать поражение. Но мы сейчас говорим не о путинском обсёре, а о целях Украины. Если нанесение военного поражения более сильному противнику невозможно, то в чем смысл войны, которая имеет все шансы растянуться на десятилетие? Смысл исключительно политический.
Я уже неоднократно говорил о том, что идейная база текущей войны была заложена еще в 90-е годы, когда Украина выбрала примордиалистский путь строительства нации. То есть государство решили ваять на идеологической базе этнической (племенной) идентичности. Это был совершенно ущербный выбор. Но что взять от элитки, состоящей из ловких комсомольцев, перекрасившихся в националистов, бандитов и советского партхозактива, сделавшегося новой буржуазией?
Новые хозяева страны понятия не имели о том, что примордиалистский подход в нациестроительстве устарел лет на 150. Да, в конце XVIII столетия, когда началось формирование современных европейских наций, он был довольно эффективным инструментом, уничтожающим региональную идентичность и созидающим из разноязыких племен единую французскую, итальянскую и германскую нации. Испанцы проспали, поэтому до сих пор нет и, возможно, уже никогда не будет единой испанской идентичности.
Наглядный пример ущербности примордиалистского подхода в генезисе нации дает нам Ирландия. В течении 40 лет после обретения независимости у власти в Ирландии находились националисты из Шинн Фейн, которые пытались выстраивать национальную идентичность по формуле «Мова. Вира. Перемога». Победа в освободительной борьбе против метрополии – это то, что легитимировало их право на власть. Вера (католическая, разумеется) – это символ комплекса традиционных ценностей, на которые опирались националисты. Ну а ирландский язык – символ древности и инаковости ирландцев, маркер, отличающий их от «одвичного ворога», то есть англичан.
40 лет националисты из правящей партии занимались ровно тем же, чем украинские власти – переписывали историю, сносили оккупантские памятники, проводили фестивали вышиванки кейли, переименовывали улицы и вешали на дома таблички на кельтском. Будете смеяться, но и главная национальная идея у них заключалась в восстановлении территориальной целостности (север острова остался в составе Великобритании). Итог всего этого онанизма: Ирландия, раньше бывшая бедной окраиной империи, превратилась в нищие задворки Европы, из которой люди бежали, куда только можно.
Ближе всего было бежать в бывшую метрополию батрачить на «оккупантов». Ну, или в США, где ирландцев проживало больше, чем на исторической родине. Жить в самой Ирландии, раз уж боженька наказал тем, что в ней пришлось родиться, не собирался примерно никто. Соответственно и учить архаичный кельтский язык люди не стремились – нафиг он им нужен в Нью-Йорке и Лондоне? Родным для большинства ирландцев оставался «оккупантский» английский. Консервативные ценности они тоже оставляли в бабушкином комоде, собираясь в эмиграцию или на заработки.
Так бы Ирландия постепенно и зачахла, превратившись в Албанию Западной Европы, но в 60-е годы к власти пришла либеральная оппозиция, исповедующая конструктивистские подходы в госстроительстве. Прошло 30 лет, и Ирландия вошла в топ богатейших стран мира, по ВВП на душу населения в Европе ее обходит только Люксембург. Никто не трахает людям мозг мовой, английский язык полностью вытеснил в городах гэльский, религия все больше становится уделом маргиналов, попрыгушки девочек в зеленых юбках – это уже не главный национальный фетиш, а всего лишь аттракцион для туристов.
Да, идея объединения острова не забыта, но она перестала быть идеей-фикс. Ирландцы не испытывают комплекса неполноценности из-за разорванности племенного ареала. Все потому, что они в Ирландии живут богаче, чем британцы. Когда-то Северная Ирландия являлась самой промышленно развитой, соответственно, богатой частью острова, а теперь Север безнадежно захирел, в то время как в Ирландии цветет и пахнет постиндустриальная экономика. В космополитичном Дублине расположились штаб-квартиры таких технологических гигантов, как Google, Meta, Microsoft, Apple, Amazon, Intel.
Примордиализм (национализм) везде означал войну. С чего бы Украине стать исключением? Попытки строить государство на базе племенной идентичности привели к тому, что Сомали стало причиной появления термина failed state – несостоявшееся государство. В Африке мы имеем пример того, как экономически развитое государство – Родезия – превратилось в помойку после того, как к власти там пришли местные дикари с племенным мировоззрением. А вот рядом расположенная Ботсвана, совершенно нищая колония, где жили отсталые скотоводы, наоборот, стала одной из самых успешных стран Африки.
Все потому, что возглавил ее не местный паханчик в вышиванке с кольцом в носу и наганом на поясе, а воспитанный в Британии интеллигент, женатый на белой женщине. Это было настолько вопиющим надругательством над местными «традиционными ценностями», что пришлось проводить народное вече, которое решало, имеет ли право принц Кхама возглавить страну, несмотря на межрасовый брак. Кстати, Ботсвана – уникальная страна в языковом плане. Большинство жителей говорят на тсвана, это язык повседневного общения. В то же время государственный язык, язык делопроизводства и образования – английский. «Ридная мова» статуса государственного языка не имеет. Это яркий маркер конструктивистского подхода в госстроительстве, построенного на утилитарном заимствовании извне, а не дрочке на самобытность.
В общем, нет ничего удивительного в том, что Украина скатилась к состоянию failed state и войне. Не пытаюсь кинуть в украинцев какашкой, объявив их неполноценными. Я лишь строго следую фактам: формально Украина с 2014 г. отвечает всем семи признакам провалившегося государства:
1. Утрата монополии на насилие.
2. Потеря контроля над территорией.
3. Неспособность предоставлять базовые услуги.
4. Коллапс институтов управления.
5. Экономический кризис и потеря финансовой устойчивости.
Я лишь констатирую эту совершенно очевидную реальность, в то время как украинцы не хотят признавать провальный статус своей страны просто потому, что для них это унизительно.
Ну так я и не заставляю, продолжайте жить, отрицая реальность. Не буду заниматься психотерапией, у меня другая задача – объяснить политическую логику войны. Она заключается в том, что это не гандон Путин напал и вверг страну в кризис. Нет, сначала страна провалилась в кризис, и ТОЛЬКО ВСЛЕДСТВИЕ ЭТОГО Путин напал. Конечно, Россия несет юридическую ответственность за агрессию. Но найти виновного и успокоиться – это задача пропагандиста. Гораздо полезнее будет ПОНЯТЬ ПРИЧИНУ кризиса, приведшего к войне. Причина в изначально ущербном национальном проекте. Все остальное – закономерное следствие.
И вот что мы наблюдаем: именно во время войны государство восстановило монополию на насилие. Теперь именно власть решает, кого посадить, чей бизнес отобрать. Раньше вооруженные формирования, контролируемые олигархами, лихо захватывали экономические активы и устраивали разборки на улицах. Институты управления кардинально усилились. Правда они носят авторитарный характер, но дееспособность их все же возросла. Финансовая устойчивость выросла. Да, за счет того, что Украину взяли на содержание европейские партнеры, но тем не менее.
Самое существенное изменение – власть обрела невиданную ранее легитимность. Накануне вторжения рейтинг Зеленского болтался на уровне 20%, сразу после – взлетел до 90%. Что касается внешнего влияния, то оно никуда не делось, но отношение к нему изменилось. Теперь зависимость от внешних акторов воспринимается как доказательство собственной значимости, востребованности.
Что ухудшилось? Размер неконтролируемых территорий вырос. И с предоставлением базовых услуг населению стало все совсем плохо. Это, если кто не в курсе, безопасность, правосудие, здравоохранение, образование, инфраструктура (электричество, вода, транспорт). Но это проблемы плебса. У власти, все наоборот, очень хорошо:
- есть возможность воровать, но на любые обвинения в коррупции достаточно насупить брови и грозно вопросить: «На чью мельницу воду льешь, паскуда, уж не агент ли ты Кремля?»;
- полностью решилась проблема оппозиции и недовольных властью, поскольку произошло сплочение вокруг флага, все внутренние противоречия отошли на второй план;
- исчезла угроза со стороны олигархата, ибо время военное, был ты вчера всемогущий нобель, а сегодня – нищий и подследственный (Порошенко на своей шкуре почувствовал, что значит внесудебные репрессии);
- ни за какие провалы власть не отвечает, во всем виноват внешний враг;
- нет необходимости проводить ротацию правящей верхушки (удобно – аж жуть!);
Война – максимально комфортный режим для элиты. Украинская элита – главный и очевидный бенефициар войны. Как раз прекращение бойни станет для нее опаснейшим вызовом – надо будет возвращаться к мирной жизни со всеми сопутствующими проблемами. Уже нельзя будет заткнуть рот неугодному журналисту обещанием бусификации. Придется проводить выборы. А в ходе выборов обязательно всплывет вопрос о том, кто, где и сколько наворовал, кто крышевал, а кто сажал пенсионерок за лайки и репосты вместо того, чтобы геноцидить казнокрадов.
И население начнет задавать неудобные вопросы: почему экономика не растет, почему качество базовых услуг на дне? Теперь-то Путин вам не мешает побороть уличную преступность и хорошо лечить.
Поэтому совсем не удивительно, что элитка хочет максимально оттянуть момент возвращения к мирной жизни. К тому же еще вопрос в том, КАКИМ будет этот мир? Украина не может выиграть войну, потому что у нее недостаточно сил, и не может ее проиграть, потому что это покажет безнадежное банкротство проекта строительства нации.
Хороший пример нам дает Грузия. После развала СССР к власти пришли не просто националисты, а националисты-отморозки, решившие строить «Грузию для грузин». Причем только для грузин. Итог – массовое бегство населения, сепаратизм, война, поражение в войне, экономическая катастрофа и провал буквально в каменный век. Страна реально жила без газа, электричества, полиции, здравоохранения. Днище было полное. Но ото дна можно оттолкнуться и выплыть наверх. Реформы Саакашвили – это был проект развития Грузии, основанный на конструктивистских принципах, примордиализм себя дискредитировал полностью.
Тот же самый шок ждет и Украину. Вопрос, как жить, какое будущее строить, встанет в полный рост. Ответа на него может быть два: либо национальной идеей Украины становится идея реванша, а это означает подготовку к новой войне (сей путь выбрал Азербайджан), либо придется отказаться от провалившейся примордиалистской доктрины и строить цивилизованное общество на модернистских началах. Пересмотру будет подвергнута сама идея унитарного государства (вероятно, в пользу федеративного устройства). Никто не будет указывать, на каком языке говорить и какие песни слушать. Отказаться придется от столь удобной идеологически идеи ирридентизма, милитаризма, национальной мегаломании. Ну и так далее по всему списку.
Меняться – больно и страшно. Но, главное, смена курса невозможна без смены элит. А какая же элита уходит добровольно? Однако есть шанс ничего не менять и зафиксировать текущее положение вещей на длительную перспективу. Для этого надо победить в войне.
Эта победа станет краеугольным камнем украинской идентичности, ответом на вопрос: «Почему мы – это мы, почему лучше их?». Потому что мы их победили, тем самым доказав свое превосходство. Почему мы должны следовать прежним курсом нациестроительства, почему нельзя подвергать ревизии наши ценности? Потому что сотни тысяч украинцев отдали за них жизни!
Убедительный ответ? Конечно! Но только в случае победы. Победа оправдает все ошибки и спишет все грехи. Потому война ведется вовсе не за свободу, независимость, национальное достоинство и прочие красивые абстракции, которыми пропаганда кормит ширнармассы. Политическая цель войны – продолжение примордиалистского проекта и сохранение господствующего положения нынешней элиты.
Для украинской верхушки война носит экзистенциальный характер. Для нее не стоит вопрос о том, чтобы пожертвовать собой ради сохранений украинской государственности. Зачем ей украинское государство, если в нем не будет ей места? Для нее не стоит вопроса экономической или демографической цены войны. Любая цена приемлема!
Есть ли примеры успехов подобной стратегии? Да есть. Выше я уже упоминал Азербайджан, который победно провел войну-реванш с Арменией (формально – с карабахскими сепаратистами). Да, концепция «Азербайджан для азербайджанцев» победила. К сожалению для азербайджанцев, вынужденных прозябать в архаичном азиатском султанате. Уровень жизни в побежденной Армении выше, чем у победителей. Уровень цивилизованности, если так можно выразиться, в Армении более высок: там есть какая-никакая демократия, гражданское общество, свобода слова. У азербайджанцев есть нефть и коррумпированная националистическая элита. Элите – сверхдоходы от нефти, плебсу – победобесная гордость.
Другой пример победы примордиалистской элиты – Абхазия. С одной стороны, это даже и не государство, а непризнанная территория, нищий криминальный анклав. Но с другой – абхазская политическая нация вполне себе существует, и сама себе она объясняет это только одним: мы победили в войне, мы отстояли свое право на самобытность.
Конечно, проиграть абхазам было бы выгоднее. Грузины проиграли, сменили вектор развития, и сегодня Батуми, бывший маленьким захолустным городком – международный туристический центр, этакий Дубай на минималках. Сухуми же, некогда советская туристическая Мекка, сегодня есть синоним слов «захолустье» и «дикость». Но абхазы победили, сохранили концепцию развития и теперь вынуждены клянчить деньги у Москвы.
Та же ситуация у Приднестровья и Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК). Победили. Доказали свою крутизну. Гордятся собой. Прозябают на содержании у «старшего брата», соответственно России и Турции. Кипр проиграл, модернизировался, вписался в ЕС и процветает. Его путь пытается повторить Молдова.
В общем резюмирую: политическая цель войны для Киева – сохранение примордиалистского (этноцентрического) проекта развития. Цель может быть достигнута исключительно в результате убедительной победы. Победа может быть достигнута военным или дипломатическим путем. Критерий победы – восстановление границ 1991 года и получение репараций (опционально).
Никакого компромиссного политического варианта мира для Украины не существует в принципе. Киев не может согласиться, например, на признание Крыма российским взамен возвращения Херсонщины и Запорожья. В этом случае встает резонный вопрос: а ради чего мы тогда воевали все эти годы? Ведь это именно тот вариант, который Москва предлагала в марте 2022 года. Никакие договоренности по Донбассу в принципе невозможны, ведь они будут однозначно более жесткими, чем Минские соглашения, в рамках которых Путин пытался буквально запинать ЛДНР обратно в родную украинскую гавань. Выполнять минские соглашения, реализовать формулу Штайнмаера отказался именно Киев. Что, кстати, и стало политическим прологом к полномасштабной войне.
Для Зеленского и Ко вопрос стоит ребром: все или ничего. На их знамени незримо начертан наполеоновский девиз «aut Caesar aut nihil». Население контужено военной пропагандой и не способно на проявление субъектности.
Скорее всего, Украина получит это самое ничего. Но и победа не исключена. В продолжении рассмотрим конкретные стратегии, которые гипотетически могут привести к потужной перемоге над агрессором.