
Неверие мелькнуло на бескровном лице Серафимы – лишь на миг. Она попыталась отыскать в ивановом взгляде ложь, сомнение, но тщетно, и оставалось только принять его страшные слова. Спрашивать о покалеченном левом глазе показалось ей вовсе неуместным, поэтому она заговорила прямо: