Глава 74. Трое подряд.
Все знали, что духовные сущности обладают невероятно острым восприятием. Они видят то, что не видят обычные люди, и чувствуют запахи, недоступные человеческому носу.
К тому моменту, как двенадцать духов массива преклонили колени, Чжан Лань уже поняла, что происходит.
Она понимала, что духи наверняка уловили знакомый запах души и по нему кое-кого узнали.
И всё же поверить в это было трудно.
С самого начала происходящее казалось ей нереальным. Будто кто-то с помощью формации создал чрезвычайно правдоподобную иллюзию, чтобы разыграть их.
Ей даже захотелось потрогать духов, чтобы проверить, настоящие ли они.
И Ее Превосходительство действительно протянула руку и коснулась одного из них.
Сразу после этого у неё в голове зазвенело, будто кто-то ударил тяжёлым бревном в огромный колокол, и от этого удара содрогнулись одновременно и её разум, и ее душа —
Дух массива будто и вовсе не заметил её прикосновения. Как и остальные, он склонился в глубоком поклоне, одном из величайших проявлений почтения в древности. Их голоса напоминали далёкий ветер, проносящийся сквозь горные леса и пещеры, чтобы пробудить к жизни тысячелетний сюнь. [1]
[1] Прим.пер.: “сюнь” (塤) — шаровидная флейта из Китая, один из древнейших музыкальных инструментов, ему около 7000 лет.
— Этот слуга, следуя воле своего господина, охранял границы горы Сунъюнь и прождал тысячу лет, чтобы наконец снова открыть врата. Сегодня, в простых одеждах и с великим почтением я встречаю старых друзей, вернувшихся домой.
Как только эти слова прозвучали, деревья и камни взмыли в воздух.
Барьер рассыпался на части, а весь окружающий пейзаж начал перестраиваться, вращаясь вокруг двенадцати духов массива. Постепенно пространство преобразилось во что-то совершенно иное.
С оглушительным грохотом огромный валун ударился о землю…
И Чжан Лань тут же с глухим стуком рухнула на колени.
Ся Цяо всё ещё не мог прийти в себя от происходящего, поэтому, увидев это, невольно вздрогнул от испуга.
По сравнению с ней её младший брат Чжан Ялинь выглядел куда лучше. Хотя на его лице застыло такое потрясение, будто он увидел сон, переворачивающий весь мир с ног на голову, по крайней мере на ногах он держался твёрдо. В сложившейся ситуации одного этого хватало, чтобы сохранить хотя бы половину репутации семьи Чжан.
Духи массива были высотой с гору. Стоило им сомкнуться вокруг кольцом, и их аура тяжёлой волной накрыла всё вокруг. Обычный человек вряд ли смог бы это выдержать. Даже Ся Цяо почувствовал, как у него онемела кожа головы, а ноги начали подкашиваться.
Сначала он даже не решался заговорить, но всё же, несколько раз покосившись на Чжан Лань, в итоге не выдержал. Правда, говорил он очень тихо, боясь потревожить духов массива.
— Цзе, ты чего?
Голос Чжан Лань был ещё тише, словно она разговаривала во сне.
— Всё нормально. Просто я устала стоять, вот и встала на колени.
Чжан Лань продолжила бормотать:
— И не называй меня цзе, мне от этого становится страшно.
Чжан Лань ненадолго закрыла глаза, потом вдруг схватила его за руку. Её длинные ногти вонзились ему в кожу, когда она слабым голосом спросила:
— Скажи честно, какая фамилия у твоего гэ?..
На данном этапе её вопрос уже ничего особо не менял, но, похоже, она всё равно ждала последнего удара.
Ся Цяо несколько раз покосился на Вэнь Ши. Помедлив пару секунд, он всё же добил её окончательно:
— Вэнь.
Чжан Лань ненадолго замолчала, затем повернулась и схватила младшего брата за руку.
— Ты слышал? Его фамилия Вэнь…
Говоря это, она потянула брата за руку и слегка встряхнула его. Чжан Ялинь, неотрывно смотревший в сторону Вэнь Ши, спокойно произнёс:
— Слышал.
Его идеально прямая спина слегка покачнулась. В следующую секунду у него подкосились ноги, и он с глухим стуком рухнул на колени.
Хозяин-кукловод уже стоял на коленях, так что, разумеется, и Сяо Хэй последовал за ним: он решительно опустился на колени и низко поклонился. Три куклы, которых Чжан Ялинь выпустил ранее, сделали то же самое…
Поклоны, словно падающие костяшки домино, пошли по цепочке, и затем волной вернулись обратно к Ся Цяо.
Оглядевшись, тот обнаружил, что вокруг него больше никто не стоит на ногах. Поразмыслив нескольких секунд, он тоже решил последовать примеру остальных.
Лао Мао почувствовал за спиной какую-то странную суматоху. Обернувшись, он увидел, что все, включая этого дурачка Ся Цяо, уже стоят на коленях.
Сначала он расчувствовался, услышав слова «гора Сунъюнь» — у него даже защипало в глазах. Но это чувство мгновенно улетучилось из-за грохота, с которыми эта кучка бестолковых потомков попадала на землю.
Уперев руки в бока, Лао Мао окинул взглядом всю компанию. В конце концов он всё же не удержался, указал пальцем на шею Чжан Ялиня и многозначительно произнёс:
— У тебя амулет вылез наружу.
Мысли Чжан Ялиня всё ещё витали где-то далеко, поэтому он опустил взгляд вниз лишь спустя несколько секунд.
На его шее висел длинный чёрный шнурок, завязанный аккуратным узлом. На нем висело нечто, называемое «амулетом», хотя изначально оно было известно как…
Совсем недавно он очень подробно объяснял, как именно относится к этой кости.
На несколько секунд ему показалось, что он уже умер.
Но даже стоя на пороге смерти, он сумел сохранить достоинство. С совершенно невозмутимым лицом и пылающими ушами он засунул «амулет» обратно под ворот рубашки и хорошенько его прикрыл. После чего инстинктивно огрызнулся на Лао Мао:
— Его фамилия Вэнь. Ты хоть понимаешь, кто он такой? Вы с твоим хозяином уверены, что хотите продолжать стоять?
Он постоял некоторое время с крайне сложным выражением на лице, затем наконец произнёс:
— Думаю, моему боссу лучше не становиться на колени, иначе трудно представить себе последствия.
Прежде чем Чжан Ялинь с остальными успели осмыслить его слова, раздался оглушительный грохот. Со всех сторон посыпались камни, громоздясь друг на друга и вздымая клубы пыли. Но вскоре всё стихло.
Когда пыль рассеялась, окружающее их пространство изменилось до неузнаваемости: теперь они находились в пещере, а древняя деревня, окружённая деревянным забором, бесследно исчезла. Вокруг слышалось лишь журчание воды; было непонятно, откуда ручей берёт свое начало и куда течет.
Свод пещеры не был сплошным. В нём виднелись отверстия разного размера, соединённые длинными прямыми бороздами. На первый взгляд всё это казалось естественным образованием, однако стоило солнечному или лунному свету проникнуть внутрь под определённым углом, и становилось ясно, что весь потолок представлял собой сложную карту звёздного неба.
Пол пещеры был испещрен ровными пересекающимися трещинами, образующими что-то наподобие шахматной доски.
Вэнь Ши знал это место очень хорошо. Это была потаенная пещера на теневой стороне горы Сунъюнь.
Бу Нин нашёл её ещё ребёнком, когда ему не было и десяти, и с тех пор считал своим тайным убежищем. В свободное от тренировок время он приходил сюда помедитировать или просто посидеть в тишине, глядя на свод пещеры, усеянный похожими на россыпь звёзд в ночном небе отверстиями. Он мог сидеть так часами.
Иногда он приводил сюда Вэнь Ши, Чжун Сы или Чжуан Е. Указывая то на потолок, то на пол, он пытался им что-то объяснить, но получалось у него всегда довольно невнятно.
Повзрослев, он практически перестал так поступать.
Но однажды всё же сделал исключение. Просидев долгое время в позе лотоса под журчание воды, он вдруг сказал Вэнь Ши:
— Шифу часто говорит, что не силен в предсказаниях, что ему от рождения не достаёт нужных духовных меридианов, поэтому он никогда этим не занимается. Но мне кажется, что это не так. У меня часто возникает ощущение, что что при желании шифу способен предвидеть некоторые события… просто он сам перекрыл свои духовные меридианы.
Бу Нин с остальными практически никогда не строили догадок о Чэнь Будао у него за спиной, даже когда речь шла о пустяках. А если подобная тема всё же возникала, они старались не заходить слишком далеко, иначе появлялось чувство, будто они проявляют к нему неуважение.
Вэнь Ши это понимал, поэтому просто выслушал его и не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он поинтересовался:
— А ты?
Вэнь Ши:
— Много ты сам сумел предсказать?
Он надолго замолчал, затем добавил:
— Всего лишь каплю в море.
Поначалу пещера пустовала, однако позже Бу Нин установил в ней стол. Иногда он часами сидел за ним, ссутулившись, и что-то чертил и записывал; что-то, что никто кроме него не понимал.
Теперь от стола не осталось и следа, зато на его месте появились другие предметы —
На клетчатом полу был нарисован символ инь-ян. На нём, спиной друг к другу, сидели две фигуры, укрытые белой мешковиной. Судя по силуэтам, это были статуи в человеческий рост. С ткани свисали клочья паутины.
Вокруг этих двух статуй лежали почти сотня круглых камней, разложенных кучками в точках пересечения линий. Ещё пять лежали отдельно, в разных местах, с выгравированными на них плотными рядами символов.
Эти пять камней указывали на каменную стену, на которой висели пять портретов. В отличие от покрытых пылью и паутиной статуй, портреты, несмотря на тысячу лет, проведённых в сырой пещере без солнечного света, сохранились в безупречном состоянии.
Справа были изображены Чжуан Е и Чжун Сы, слева — Бу Нин и Вэнь Ши.
А в самом центре висел ещё один портрет.
Изображенный на нём человек был одет в белоснежное одеяние и алую мантию поверх него. Его лицо скрывала сложная старинная маска: одна ее половина изображала божество, другая — демона; одна — добро, другая — зло; одна — жизнь, другая — смерть. Эта маска словно была олицетворением противоречивого мира смертных.
Чжан Лань и остальные стояли на коленях среди портретов — перед символом инь-ян и двумя статуями, укрытыми белой тканью.
Увидев портрет в центре, они потеряли дар речи.
Насколько они помнили, ни в слухах, ни книгах, которые они читали с детства, никогда не упоминалось, как выглядел Чэнь Будао. О нём лишь говорили, что он был холодным и отстранённым, замкнутым и настолько высокомерным, что считал ниже своего достоинства показывать свой истинный облик. Каждый раз, покидая гору, он надевал маску, поэтому даже внешние ученики не знали его в лицо.
Говорили, что он входил в клетки и разрушал их, очищая мир от людских обид и злобы, только ради того, чтобы ещё на шаг приблизиться к полубессмертию. Ради этой цели он нередко совершал поступки, выходившие за пределы его возможностей, и именно поэтому в итоге встретил столь жалкий конец.
Говорили, что к тому времени он был окутан кармическим долгом и чудовищным количеством зловещей энергии, подавить которую не мог ни один человек. Любое живое существо, приблизившееся к нему или прикоснувшееся, либо иссыхало до костей, теряя душу, либо заражалось этой скверной и подвергалось её разрушительному воздействию.
Такая концентрация зловещей энергии с лёгкостью пробуждало тьму в сердце, делая людей вспыльчивыми, жадными, завистливыми и импульсивными. Даже сам Чэнь Будао не мог полностью её подавить и со временем всё больше становился похож на нечто среднее между призраком и демоном. Там, где он появлялся, увядали растения; и хотя из-за него пострадало множество людей, он и не думал останавливаться.
Говорили, что во время запечатывания его прямые ученики почти полностью истощили свои духовные силы и едва не погибли сами. Лишь благодаря совместным усилиям внешних учеников во главе с семьёй Чжан запечатывание в конце концов удалось завершить.
Вскоре после этого те прославленные прямые ученики один за другим бесследно исчезли, превратившись лишь в имена из старых преданий. А у Бу Нина даже не осталось ученика, способного стать его преемником.
Именно поэтому у потомков не было его портрета, и именно поэтому его имя почти никогда не произносили вслух.
Все избегали его, и одновременно боялись.
Они и представить не могли, что в древнем, тысячелетнем массиве Бу Нина, в этой пещере, скрытой его прямыми учениками, портрет Чэнь Будао будет выглядеть именно так. Даже его маска — наполовину божественная, наполовину демоническая — несла в себе какую-то неземную чистоту и благородство, словно холодный лунный свет, озаряющий вершину горы.
Пока Чжан Лань c остальными всё ещё не могли прийти в себя от потрясения, двенадцать духов массива медленно поднялись на ноги. Широкие рукава их одежд, подобно горному туману, скользнули над землёй, поднимая лёгкий, непонятно откуда взявшийся ветер.
Казалось, этот ветер обладал собственной волей: он легко всколыхнул портрет на каменной стене.
Любой хоть раз побывавший в ядре клетки паньгуань знал, что портреты особенно восприимчивы к духовной силе.
На глазах у Чжан Лань и остальных портрет Вэнь Ши внезапно сорвался со стены. Подхваченный ветром, свиток плавно спланировал вниз по диагонали и оказался прямо перед ним.
Вэнь Ши протянул руку и поймал его.
Как только портрет оказался у него в руках, на нижнем краю свитка вспыхнуло духовное пламя и быстро поползло вверх.
В тот же миг Вэнь Ши окутало отражение тысячелетней давности: его волосы были собраны, на нём были длинные одежды цвета снега и инея, а на поясе висел маленький кулон с голубым шнурком и кисточкой.
Его пальцы оплетали тонкие как шелк нити, чистые и одновременно запутанные, словно незримые узы. На его плече сидела птица, похожая на ястреба, а рядом стояло засохшее дерево, на котором распускались молодые почки, превращаясь в белые цветы сливы.
Это были остаточные воспоминания создателя массива, обрывки образов, сохранившиеся внутри формации. В них запечатлелось бесконечное течение времени на горе, смена времён года, луны и солнца.
Глядя на это отражение, Чжан Лань с Чжан Ялинем лишились дара речи. Лишь когда свиток полностью сгорел дотла, они осознали, что всё это время даже не дышали.
Только они собрались тихо выдохнуть, как на стене шевельнулся ещё один портрет.
Их глаза мгновенно расширились. На этот раз они молчали уже от страха.
Потому что подхваченный ветром свиток оказался портретом Чэнь Будао.
Эти портреты были духовными сущностями и в массивах служили заменой настоящим людям. Свиток мог упасть и вспыхнуть сам по себе только в двух случаях: если массив разрушался или если человек, которого заменял портрет, появлялся в пещере. Это означало, что портрет вернулся к своему истинному владельцу.
Хотя брат с сестрой Чжан не были специалистами по массивам, они всё же более или менее понимали, что происходит.
И именно потому, что они всё понимали, их так сильно потрясло и испугало происходящее.
Сам основатель, имя которого потомки не осмеливались даже упоминать, находился прямо рядом с ними.
От этого осознания у брата с сестрой Чжан похолодела в жилах кровь, а по коже побежали мурашки.
Если старшим учеником семьи Шэнь был Вэнь Ши, то кем же тогда был Чэнь Будао?
Кто из присутствующих мог быть тем самым человеком, которого все боялись и избегали?..
Чжан Ялинь так резко обернулся, что его шея громко хрустнула.
Вероятно, за всю свою жизнь он ещё никогда не выглядел настолько потрясённым. Не мигая, он молча уставился на того, кто стоял рядом с Вэнь Ши.
Чжан Лань среагировала чуть медленнее. Когда она тоже повернула голову, в её взгляде уже не было изумления — в нем был только ужас.
До неё вдруг дошло, что, когда двенадцать духов массива раньше преклоняли колени, они кланялись не одному Вэнь Ши. Они также выражали почтение и человеку возле него.
Она уставилась на Се Вэня так, будто впервые его видела. В это же самое время портрет плавно опустился прямо к нему.
Стоя под порывами горного ветра, Се Вэнь оставался таким же спокойным и невозмутимым, как и всегда.
Он молча смотрел на приближающийся свиток. Спустя мгновение он вытянул руку и поймал его.
На нижнем краю свитка вспыхнули искры, а затем неровное пламя поползло вверх.
Под влиянием массива он на несколько секунд слился с отражением из прошлого: длинные белоснежные одежды и алое верхнее одеяние окутали его фигуру. Даже просто стоя там, он казался удивительно высоким и величественным, словно над его головой простиралось море звёзд, а под ногами лежала бездонная ледяная бездна.
За его спиной раздался пронзивший небо и землю звонкий крик Златокрылого Дапэна.
Он и правда напоминал яркую луну над сосновыми вершинами.
А вот брат с сестрой Чжан были были уже почти на грани.
Марионетки по своей природе подчинялись тем, кто был сильнее, поэтому, как только крик Златокрылого Дапэна эхом прокатился по горам, четыре куклы Чжан Ялиня склонились в глубоком поклоне.
На этот раз их хозяин уже не задавал вопросов, потому что в этот момент сам был бледен как покойник.
Однако небеса, похоже, не собирались щадить брата и сестру Чжан. Пока их психика безоговорочно рушилась, со стены упал третий портрет.
На этот раз это был сам Бу Нин.
Свиток медленно опустился вниз, однако не направился ни к одному из присутствующих. Вместо этого он упал рядом с укрытыми белой пеньковой тканью статуями.
Сознание Чжан Лань было совершенно пустым. Почти машинально она перевела взгляд на фигуры.
Поднятый духами массива ветер усилился. Проносясь по пещере, он разметал паутину и сорвал ткань со статуй.
И только тогда они наконец заметили, что слева под тканью действительно находилось каменное изваяние, а вот справа… справа, спиной к спине со статуей, скрестив ноги и опустив голову, сидел человек.
Чжан Лань и Чжан Ялинь стеклянными глазами оцепенело уставились на его профиль.
В их и без того опустевшем сознании словно что-то внезапно взорвалось, разбив остатки рассудка на бесчисленные осколки.
Этим человеком был тот, кого они всё это время искали: не кто иной, как Чжоу Сюй.
И рядом с его ногами беззвучно сгорел дотла портрет Бу Нина.
Похоже, небеса действительно не собирались позволить брату и сестре Чжан уйти отсюда живыми.