Глава 81. Пробуждение.
Фрагмент души снова вошёл в его тело, и вынести это было так же трудно, как и в прошлый раз.
Как и тогда, Вэнь Ши словно провалился в долгий глубокий сон. И в этом сне одно за другим всплывали давно забытые воспоминания.
Ему снилось, что он раз за разом проходил мимо горы Сунъюнь, но на саму гору поднимался редко. У ее подножия, недалеко от главной дороги раскинулась небольшая деревня. Рядом стоял постоялый двор с коновязью, а неподалёку — чайная, где можно было выпить чаю или вина.
Старик, державший эту лавку, был человеком необычайно приветливым. Он звонко смеялся, легко сходился с людьми и мог без умолку болтать даже с Вэнь Ши, который обычно казался холодным и неприступным.
Была у него одна особенность — он хромал.
Порой какие-нибудь невежи насмехались над его походкой, но старик никогда не сердился. Напротив, он только улыбался и хвастался, что однажды, когда с горы на него покатился огромный валун, он даже с больной ногой оказался быстрее ветра.
Если Вэнь Ши в этот момент оказывался рядом, он быстро осаживал грубиянов. А старик, посмеиваясь, подливал ему чаю и рассказывал очередную свежую байку.
Слушая эти истории, Вэнь Ши словно снова видел и гору Сунъюнь, и жившего на ней человека.
Позже, утратив душу и память и превратившись в пустую оболочку, он всё равно, ведомый каким-то неосознанным инстинктом, вернулся туда.
Но горы уже не было, как не было и деревни. Теперь там, у большой дороги лишь одиноко стоял постоялый двор, а позади него раскинулся дикий лес.
Вэнь Ши остановился там, где когда-то стояла чайная, и долго смотрел на заросшую чащу. Это место казалось ему до боли знакомым, но когда он поднял ногу, чтобы сделать шаг, он вдруг понял, что совершенно не знает, куда идти.
Из оцепенения его вывел лишь тихий звук, донёсшийся неподалёку. Это был почти одичавший мальчишка-оборванец, похожий на нищего. Он вылез из зарослей за постоялым двором, крепко сжимая в руке кусок давно засохшей лепёшки.
Он несколько раз обошёл вокруг Вэнь Ши, затем нерешительно отломил кусок от своего скудного пайка и протянул ему.
— Ты тоже не можешь найти дорогу домой?
Он сказал, что его дед был хромым. Однажды, уже в старости, он неудачно упал, и вскоре после этого умер. Ребёнок тогда был слишком мал и не помнил, как ему вернуться до домой. Сколько бы он ни блуждал по лесу, найти обратный путь ему так и не удалось. Так он и одичал.
Позже этот нищий мальчишка стал учеником Вэнь Ши.
Среди последующих поколений паньгуаней насчёт него ходило немало слухов. Одни утверждали, что он был сыном давнего друга Вэнь Ши, и с самого рождения ему было предназначено стать его учеником. Однако судьба его сложилась печально: вскоре после этого его наставник исчез в огромном запечатывающем массиве. К счастью, мальчик оказался невероятно одарён от природы и со временем доказал, что вполне достоин зваться его последователем. В возрасте тринадцати-четырнадцати лет его имя наконец появилось на мурале с регистром, и он единолично продолжил линию Вэнь Ши.
Характером он совсем на него не походил. Зато в чём-то напоминал Чжун Сы в молодости. Возможно, он унаследовал темперамент от деда.
Разговаривать с Вэнь Ши было непросто, поэтому, путешествуя, ученик постоянно искал повод поболтать с другими. Как-то раз, вернувшись, он спросил Вэнь Ши:
— Достопочтенный основатель, которого так боятся упоминать… как он выглядел? Сохранился ли его портрет?
Лето уже подходило к концу, начиналась осень. Вечерний дождь без конца барабанил по листве деревьев за окном, и его тихий шелест напоминал о дожде, шедшем где-то глубоко в горах.
Вэнь Ши поднял кисть, обмакнул её в тушь и застыл перед письменным столом. Он долго смотрел на колеблющееся пламя свечи, однако никак не мог вспомнить, как выглядел тот человек.
Сколько бы он ни напрягался, перед глазами вставала лишь расплывчатая маска, одна половина которой олицетворяла милосердие, другая же выглядела зловеще, словно перед ним был полудемон — полубессмертный. А еще в памяти всплывали длинные алые одежды и ветка белой сливы.
Собрав из этих смутных обрывков воспоминаний подобие портрета, он хотел написать рядом имя. Но рука сама вывела иероглиф «Се» (谢).
Ученик удивлённо уставился на него и спросил, почему он написал именно его.
Вэнь Ши не ответил. Он лишь молча стоял, растерянный.
С кончика кисти сорвалась капля туши и упала прямо на иероглиф «Се», и тот расплылся, превратившись в черное пятно.
Сердце Вэнь Ши внезапно опустело, и в этот момент он резко проснулся.
Прежде чем открыть глаза, он услышал долетевший из ускользающего сновидения голос ученика:
— Если проходить через Врата Забвения так невыносимо больно, зачем обрекать себя на эти страдания?
Он ответил:
— Я кое-что потерял. Без этого я не могу обрести покой.
Ученик спросил:
— Что ты потерял?
Он долго молча смотрел на свою пустою оболочку, затем наконец произнес:
— Душу.
Как только Вэнь Ши открыл глаза, его взгляд уперся в деревянную балку высоко под потолком. По запаху было понятно, что она из сосны.
Следом он заметил знакомую ветку и подвешенную на ней жердочку для птиц.
На жердочке никого не было, однако она слегка покачивалась, будто на ней только что сидел маленький Златокрылый Дапэн размером с ладонь, а затем внезапно расправил крылья и выпорхнул за дверь.
Это была… его комната на вершине горы Сунъюнь.
Он уставился на раскачивающуюся жердочку, не понимая, какой сейчас день и год.
Вдруг рядом раздался радостный, удивлённый возглас:
— Гэ, ты очнулся?!
Вэнь Ши моргнул и тут же окончательно пришёл в себя.
Он с трудом приподнялся, чтобы сесть на кровати, и Ся Цяо тут же подбежал к нему, помочь. Он хотел протянуть ему чашку чая, но Вэнь Ши поднял руку и остановил его.
— Где он? — его голос был хриплым, и вопрос прозвучал немного бессвязно.
Ся Цяо немного растерялся, однако прежде чем он успел что-либо ответить, в разговор вмешался кто-то третий:
— Шифу у себя, в соседней комнате. Увядание постепенно отступает, но очень медленно, поэтому он пока не открыл глаза.
Это был Бу Нин. Он всё ещё находился в теле Чжоу Сюя, но на горе Сунъюнь чувствовал себя как дома. Обмотав руки тканью, он принёс котёл с кипящим лекарственным отваром и поставил его на стол. Всё это время он не переставал говорить:
— Духовные облики Чжун Сы и Чжуан Е довольно серьёзно пострадали, поэтому я создал массив, чтобы помочь им восстановиться. Что касается Златокрылого Дапэна...
Он размотал ткань и принялся вытирать ею пальцы.
— Его увядание тоже ещё не до конца отступило. После такого шока ему, скорее всего, понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя.
Вэнь Ши уже встал с постели и направлялся к двери, однако услышав последние слова, на мгновение замер.
— Шока? — нахмурился он и озадаченно посмотрел на Бу Нина. — Что могло шокировать Златокрылого Дапэна?
Бу Нин продолжал старательно вытирать пальцы, не поднимая взгляда.
— Мм… действительно… такое случается довольно редко.
Его ответ прозвучал ещё более странно.
Тревога, которая только что овладела Вэнь Ши, сменилась замешательством, и на его лице отразилось недоумение.
Он всегда был прямолинеен с этим старшим шисюном, поэтому, окончательно запутавшись, спросил его в лоб:
— Что ты хочешь этим сказать?
Бус Нин тёр пальцы до тех пор, пока чуть не содрал с них кожу. Только тогда он наконец поднял взгляд и нерешительно покосился на Вэнь Ши.
Он несколько раз открыл и закрыл рот… а затем вместо ответа принялся вытирать стол.
Вэнь Ши нахмурился ещё сильнее, но прежде чем он успел что-либо сказать, Бу Нин вдруг остановился.
Опершись руками о край стола, он внимательно посмотрел на Вэнь Ши и с трудом выдавил из себя что-то двусмысленное и дипломатичное:
— Наверное, Златокрылый Дапэна просто никогда до этого не видел переноса души.
Над головой Вэнь Ши медленно возник знак вопроса.
Он совершенно не понимал, к чему тот клонит. Его шисюн, известный своей деликатностью и вежливостью, долго молча смотрел на него, а затем вдруг сложил перед собой руки и поклонился ему:
— Шиди, пощади.
Когда этот утончённый, воспитанный шисюн выпрямился, его лицо оказалось залито краской.
Они долго смотрели друг на друга. И тут Вэнь Ши внезапно вспомнил, что произошло за мгновение до того, как мучительная боль от переноса души полностью поглотила его…
Тогда он не видел Се Вэня — он словно ослеп. Поэтому воспоминания были обрывочным, и теперь никак не хотели складываться в цельную картину.
Только теперь он вспомнил, как в тот миг что-то тёплое и мягкое коснулось его губ; как кончик чужого носа легонько скользнул по его щеке; как в его дыхании смешались едва уловимый аромат сосны и резкий запах крови…
Ошеломлённый, он провёл большим пальцем по уголку губ.
Когда он снова поднял взгляд, он увидел, что Бу Нин покраснел ещё сильнее.
На лице его шисюна крупными буквами было написано: «Кажется, ты вспомнил». Он снова поклонился Вэнь Ши.
Новости одна за другой стремительно обрушивались на него, и Вэнь Ши на мгновение совершенно растерялся, не зная, на чем сосредоточиться в первую очередь. Наверное, еще никогда в жизни он не испытывал такого потрясения. Он долго стоял как вкопанный, прежде чем наконец выдавил из себя:
— Разве это была не иллюзия?
То, что Лао Мао об этом знал, ещё можно было объяснить, ведь он был вместе с Се Вэнем. Но как об этом узнал Бу Нин?
Тот в третий раз поклонился Вэнь Ши.
— Вся гора Сунъюнь находится внутри массива. Как его хозяин, я в той или иной степени чувствую всё, что происходит внутри него, даже если кто-то наложил отвлекающую иллюзию.
Он по привычке добавил:
— Мне крайне неловко… прошу прощения.
И словно этого было мало, ещё и этот недотёпа Ся Цяо, чей взгляд метался между Вэнь Ши и Бу Нином, совершенно не понимая, что происходит, спросил:
— Гэ, о чём вы говорите? Я ничего не понимаю…
Вэнь Ши бросил взгляд на Ся Цяо, но когда резкие слова уже готовы были сорваться с его языка, он вдруг вспомнил про куклу, которую выпустил в день запечатывания, чтобы обмануть Чэнь Будао — опасаясь, что тот помешает ему вырвать собственную душу…
Та кукла тоже была чистой и совершенно незапятнанной. В тот момент он уже практически не контролировал себя и не успел даже продумать ее внешность. Он руководствовался лишь смутным подсознательным образом.
Если подумать… вполне возможно, что Ся Цяо и правда был его творением.
Поэтому слова замерли у него на языке, и в итоге он лишь сухо бросил:
— Не понимаешь — не слушай.
И, не дожидаясь ответа, направился к двери.
Утешать Ся Цяо пришлось Бу Нину.
— Ничего серьезного. Можешь посмотреть за лекарством?
Ся Цяо послушно кивнул и взялся за дело.
Закончив успокаивать Ся Цяо, Бу Нин выпрямился и спросил Вэнь Ши:
— Ты собираешься к шифу?
Вопрос сам по себе был совершенно безобидным, но на фоне недавнего, неловкого разговора, в ушах Вэнь Ши он прозвучал куда более двусмысленно.
— Тогда, ты собираешься…? — Бу Нин озадаченно посмотрел на него.
Вэнь Ши коротко бросил:
— К Лао Мао.
Возможно, дело было в интонации этого «ясно», однако уже в дверях Вэнь Ши вдруг задал совершенно не связанный с предыдущим вопрос:
— Шисюн, насчёт этой клетки…
Обычно с хозяином клетки нельзя было говорить настолько прямолинейно, разве что он уже готов был покинуть этот мир. В конце концов, мало кто способен спокойно принять подобную правду.
Однако, ответ Бу Нина оказался неожиданным. Он мягко перебил Вэнь Ши:
— Полагаю, это вообще не клетка.
Вэнь Ши повернулся к нему:
— Как это?
— По крайней мере, не клетка в привычном для нас понимании, — пояснил тот. — Вы с шифу довольно долго проспали, и не в курсе того, что происходило в последние время. А мы уже несколько дней над этим размышляем.
— Ну… я и те двое из семьи Чжан, — Бу Нин редко редко выражал свои чувства напрямую, и при упоминании Чжан Лань и Чжан Ялиня, оставался неизменно вежливым, не выказывая ни неприязни, ни расположения. — Мы немного это обсудили. Обычно клетка формируется из ядра, в котором находится ее хозяин, и окружающего пространства, которое это ядро поглощает.
При упоминании «хозяина клетки» Вэнь Ши пристально посмотрел на него и тихо хмыкнул.
Бу Нин рассмеялся:
— Знаю. Наверняка вы сначала решили, что это я — хозяин клетки. В конце концов, ведь это мой массив. Но на самом деле я не хозяин.
После слов Бу Нина в голове Вэнь Ши вдруг начала вырисовываться смутная догадка.
Как и ожидалось, Бу Нин ответил:
— Я думаю, хозяином клетки может быть сама гора Сунъюнь. Мой массив поглотил и скрыл всю гору, деревню у ее подножия и её жителей.
Он слегка сжал руку в кулак:
— Представьте себе косточку персика. Обида и злые духи, веками угнетавшие Чжун Сы и Чжуан Е, подобны черному туману, сочащемуся из этой косточки. Разве это не тот же принцип?
Только вместо одного человека, хозяином была гора, скрывавшая в себе множество людей.
— Сначала я думал, что если очистить Чжун Сы и Чжуан Е от зловещей энергии, то клетка сама собой исчезнет. Но оказалось, что я ошибался. Те двое из семьи Чжан уже спустились с горы, чтобы обо всем разузнать. Подождём, когда они вернутся, и спокойно всё обсудим.
— Мм, — тихо отозвался Вэнь Ши.
Поскорее бы со всем этим разобраться и выбраться из этой клетки. Ведь впереди его ждала другая, куда более сложная: та, что удерживала его душу и душу Чэнь Будао.
— Ладно, иди повидай шифу. Хотя он, скорее всего, всё ещё… — Бу Нин положил ткань на стол и обернулся, однако Вэнь Ши уже исчез.
Он слишком давно не заходил в эту комнату. Когда он вошел и тихо прикрыл за собой дверь, не раздалось ни единого звука.
Массив одел Вэнь Ши в длинные одежды цвета облаков и снега, его волосы были аккуратно собраны сзади. Тем временем человек на кровати сидел с прямой спиной, закрыв глаза. Его алое верхнее одеяние ниспадало на пол, а по комнате расползались слабые нотки аромата чая и лекарственного отвара.
Мягкий свет от свечи на письменном столе был тёплым и тусклым, приглушая окрутывающую его тяжёлую болезненную ауру.
На мгновение Вэнь Ши почти поверил, что вернулся в прошлое. Будто он снова оказался на горе Сунъюнь, где день за днём обучался кукловодству. Днём он слушал, как шумят и дурачатся его товарищи; ночью возвращался на вершину, чтобы при свете луны и фонарей украдкой взглянуть на обитателя этой комнаты. А затем, прежде чем тот успевал обернуться, собирал обмотанные вокруг пальцев кукольные нити, и уходил, упрямо глядя прямо перед собой.
Будто прошедшее тысячелетие и всё, что случилось за это время, было всего лишь долгим сон.
Вэнь Ши долго стоял, прислонившись спиной к двери, прежде чем подойти к кровати.
Из-под рукава алого одеяния виднелась рука: тонкая и иссохшая, словно кость.
Вэнь Ши долго смотрел на неё, а затем протянул руку и взял её в свою. Прикосновение, которое он ощутил было настолько непривычным, что это привело его в замешательство.
Казалось бесчисленные тонкие иглы впились ему в грудь, вызывая волны тупой боли.
Вэнь Ши зажмурился. И вдруг совсем рядом, у самого его уха, тихо прозвучал хрипловатый голос Се Вэня:
— Кажется, если бы я вовремя не проснулся, я бы пропустил, как кто-то тайком пробирается в мою комнату.