Глава 79. Мир смертных.
Почему Се Вэнь сказал «в будущем»?
С чего он вдруг заговорил о будущем?
В этот миг, посреди накрывшей весь мир бескрайней пустоты, Вэнь Ши осознал…
Человек, который вытащил его из горы трупов и моря крови, который научил его всему, что он знает, который снова вернул его в мир живых, собирается оставить его.
Совсем недавно, когда они только ступили на тропу, ведущую на гору Сунъюнь, Вэнь Ши подумал, что ему достаточно было бы просто идти позади него, отставая всего на шаг. Большего и не нужно. Пока тот не обернётся, он сможет неотрывно смотреть ему в спину и следовать за ним бесконечно долго…
Но даже это оказалось несбыточной надеждой.
Судя по нынешнему состоянию этого человека, если не остановить очищающий душу массив, скорее всего, он умрет. Исчезнет из мира людей, навсегда оставив позади все связи и привязанности, и больше никто никогда о нём не услышит.
И сколько бы раз Вэнь Ши ни пересекал Врата Забвения, сколько бы ни ждал его в круговороте перерождений, он больше никогда его не найдёт.
В тот миг, когда Вэнь Ши это осознал, он развернулся и спрыгнул вниз с каменной площадки.
За его спиной раздался испуганный крик Бу Нина:
— Шиди, ты сошел с ума!
Я сошел с ума уже очень давно, — подумал Вэнь Ши.
Это началось с того самого сна, потрясшего его в девятнадцать лет, и с бесконечных возвращений в массив очищения души. Безумие сопровождало его уже долгие годы.
Массив очищения души находился в изменившемся до неузнаваемости озере Цинсинь, и из него непрерывным потоком текла черная мгла. Когда Вэнь Ши прыгнул вниз, круглые камни, с помощью которых Бу Нин пытался изменить массив, пролетели перед ним по дуге.
Однако уже в следующее мгновение они рассыпались в пыль прямо в воздухе и исчезли, словно дым.
В ту же секунду четыре огромные куклы одновременно бросились вперёд, пытаясь расчистить путь хозяину. Но туман здесь был совсем не таким, как в обычных клетках. Даже они не могли выдержать его воздействия.
Практически тот час же на их телах начали появляться следы разложения. Они были похожи на охваченные пламенем листы жёлтой ритуальной бумаги, которую огонь пожирал с краев до самого центра.
Куклы не чувствовали боли и не страшились смерти.
Но поскольку они были связаны с духовным сознанием кукловода, всё, что происходило с ними, в полной мере передавалось Вэнь Ши.
Однако Вэнь Ши словно ничего этого не замечал.
Его рука уже тянулась в глубину тумана, прямо к камням массива очищения души. С каждым сантиметром жгучая, едкая боль становилась всё сильнее. Будто кто-то тупым каменным ножом распиливал его плоть и кости.
В худшем случае он просто обратится в пепел.
Чёрный туман уже разъел плоть на кисти его левой руки, обнажив фаланги пальцев. Но он даже не думал останавливаться.
Он слышал только ветер и видел только камни массива.
Внезапно откуда-то донёсся резкий свист. Он словно молния пронзил небо и густой чёрный туман, и словно сверкающий клинок рассёк плотные слои зловещей энергии.
Когда золотистая вспышка стремительно пронеслась мимо, сердце Вэнь Ши тревожно сжалось.
От его огромного силуэта исходило сияние. Под натиском чёрного тумана на кончиках его крыльев вспыхнул огонь и начал, продвигаясь вглубь, стремительно пожирать их.
Объятый струящимся пламенем, он расправил крылья, заслоняя Вэнь Ши снизу.
Одновременно с этим к Вэнь Ши со спины метнулись бесчисленные кукольные нити и в одно мгновение оплели всё его тело.
На него обрушилась мощная, непреодолимая сила, необъятная, словно горы и море. Она подхватила его и вместе со свирепым ветром, поднятым крыльями Златокрылого Дапэна, вырвала из озера Цинсинь.
В следующее мгновение Вэнь Ши уже снова стоял на каменной платформе.
Нити обвились вокруг него плотной сетью, но не слишком туго: казалось, стоит пошевелиться, и они тут же спадут. Однако на самом деле он оказался полностью обездвижен.
Их другой конец терялся в клубящемся, похожем на извивающихся драконов чёрном тумане — они были намотаны на пальцы Се Вэня.
Не считая тех редких случаев, когда в прошлом Се Вэнь поправлял его во время обучения, Вэнь Ши впервые видел, чтобы тот использовал кукольные нити.
Для кукловодов нити были всего лишь вспомогательным инструментом, усиливающим контроль над куклами и другими объектами. Чем мощнее было духовное сознание кукловода, чем спокойнее был его разум, тем меньше он от них зависел.
Вот почему Вэнь Ши всегда обращался с нитями небрежно и без особых церемоний.
Вот почему тот, кто превосходил их всех… вообще ими не пользовался.
Однажды Вэнь Ши с предельной серьёзностью спросил его:
— В каком случае тебе бы пришлось выпустить кукольные нити?
Се Вэнь ненадолго задумался, затем улыбнулся и ответил:
— Трудно сказать. Но если ты когда-нибудь увидишь их у меня в руках, держись от меня подальше. Или спрячься у меня за спиной.
Вэнь Ши холодно парировал:
— И не подумаю.
Затем всё же не удержался и спросил его:
— С чего это я должен прятаться?
— Потому что, скорее всего, это значит, случилась большая беда, — ответил тот.
И вот этот день наконец настал. И Вэнь Ши действительно не спрятался — да и не смог бы, даже если бы захотел.
Кукольные нити соединяли кукловода с куклой не только физически: между их сознаниями также устанавливалась духовная связь. Поэтому многие куклы могли чувствовать эмоции своего хозяина. Всё, что он видел и ощущал, могли видеть и ощущать и они. Просто понять это им мешала сама их природа.
Вэнь Ши не был настоящей куклой, и он все понимал.
Вот только Се Вэнь не был обычным кукловодом.
Он мог полностью отгородиться, не давая никому заглянуть в свое сознание.
Поэтому, несмотря на связывавшие их кукольные нити, Вэнь Ши видел лишь окутанный чёрным туманом силуэт Се Вэня. Облик Се Вэня слился с его духовной формой: поверх его белых одежд струился алый плащ, при этом кожа его казалась такой бледной, что почти просвечивала. По одной из сторон его лица стекали к сердцу письмена санскрита, а на запястье покачивались перо и чётки.
Из-за всего этого в его болезненном облике чувствовалось нечто потустороннее, одновременно что-то и от демона, и от бессмертного.
Кукольные нити полностью сковали Вэнь Ши.
Он испробовал всё, что только мог придумать, но не сумел ни на йоту ослабить нити. Казалось, Се Вэнь вложил в них всю свою духовную силу, только бы удержать его.
Вэнь Ши стоял на платформе, словно иссохшая сосна, которая всё ещё тянется к небу. Его левая рука безжизненно свисала вдоль тела, и тёмно-красные струйки крови стекали вниз по обнаженным белым костям пальцев, собираясь лужицей у его ног.
Но он, казалось, будто напрочь забыл о ее существовании.
Его потрескавшиеся, бескровные губы слегка приоткрылись. Он сглотнул.
— В итоге, этой бедой оказался я сам.
Его горло пересохло так сильно, будто его обожгли, поэтому слова застревали где-то в глубине. Он едва смог произнести фразу до конца. Но даже если бы он ничего не сказал вслух, другой всё равно бы его услышал из-за возникшей через кукольные нити связи.
Взгляд Се Вэня остановился на опущенной руке Вэнь Ши, на которой белели обнажённые кости пальцев. Слегка нахмурившись, он поднял руку, словно хотел осторожно взять его ладонь в свою.
Но в этот момент Вэнь Ши хотелось лишь одного: спрятать руку за спину. Такое простое движение. И всё же, как он ни старался, оно оказалось ему не под силу.
Он почувствовал, как что-то прохладное легонько коснулось тыльной стороны его ладони. Прикосновение было таким бережным, что его сердце болезненно сжалось.
Вэнь Ши закрыл глаза, его плотно сжатые губы дрогнули.
— Чэнь Будао... — хрипло позвал он. — Ослабь нити.
— …Не могу, — голос Се Вэня был по-прежнему мягким как вода, однако не допускал возражений.
Сразу после этого он снова закашлялся. На этот раз кашель не утихал довольно долго. Он был негромким, однако каждый новый приступ словно нож, вонзался в сердце Вэнь Ши.
Вэнь Ши открыл глаза и уставился на Се Вэня, не отводя взгляда. Его глаза налились кровью, пальцы с обнажившимися костями едва заметно дрожали. Трудно сказать, то ли он достиг предела безумия, то ли боль была слишком нестерпимой.
Он упрямо прошептал:
— Я почти дотянулся до камней массива.
— Оставалось совсем чуть-чуть.
Ещё чуть-чуть… и он бы коснулся этих камней.
Ещё чуть-чуть… и он бы остановил массив.
Ну почему Чэнь Будао остановил его?!
Се Вэнь долго не мог унять кашель и лишь через некоторое время поднял взгляд. Он все еще прикрывал рот рукой, но Вэнь Ши успел различить проступавшие на его белоснежном воротнике пятна крови…
В следующее мгновение над горой Сунъюнь прогремел гром и сверкнула молния.
Едва держащиеся на ногах четыре гигантские изломанные куклы, словно впав в исступление, бросились вперёд. Их не смог остановить даже поднятый Златокрылым Дапэном ветер.
Всё вокруг содрогалось. Пыль с песком взметнулись в воздух, а деревья под яростными порывами ветра согнулись почти до земли.
Не успев укрыться, Чжан Лань с остальными едва не ослепли от шквального ветра. Когда они наконец смогли поднять головы, они увидели, что с кончиков пальцев Вэнь Ши и с уголков его губ стекает кровь.
Даже кукольные нити Чэнь Будао едва его сдерживали.
Не будь его душа расколота, он бы наверняка уже давно вырвался.
— Отпусти меня! — голос Вэнь Ши растворился в ветре.
Их по-прежнему разделяли чёрный туман и длинные кукольные нити. Тот, к кому он взывал, опустил взгляд и очень долго, неотрывно смотрел на Вэнь Ши.
Очищающий душу массив продолжал работать, и чёрный туман по-прежнему затягивался внутрь. На глазах у Вэнь Ши лицо Се Вэня становилось всё более бледным и бескровным.
Кровь медленно пропитывала белое нижнее одеяние, сливаясь с алым плащом. Вскоре уже нельзя было различить, где кровь, а где яркая ткань.
Он так и не сдвинулся с места, и у его ног уже расползались алые ручейки крови.
— Чэнь Будао! — снова позвал Вэнь Ши.
— Се Вэнь... — Вэнь Ши упрямо смотрел на него покрасневшими глазами. Голос его охрип и звучал совсем глухо.
Наконец, между приступами мучительного кашля, тот человек стёр костяшкой большого пальца кровь с уголка губ.
Похоже, он хотел что-то сказать, но Вэнь Ши опередил его.
— Я очень голоден, — сказал он. — Я могу всё это уничтожить.
Немного помолчав, он добавил:
— Ты же видел, как это происходит.
Взгляд Се Вэня внезапно смягчился. Возможно, из-за разделявшего их расстояния, Вэнь Ши показалось, что его глаза полны нежности.
Однако, скорее всего, это было лишь сострадание, которое он испытывал ко всему живому в этом мире.
Прежде чем Вэнь Ши успел разгадать значение этого взгляд, тот уже заговорил:
— Сейчас всё иначе. Кем ты себя возомнил?
— А ты? — Вэнь Ши сглотнул, ощутив во рту металлический привкус крови. — Кем ТЫ себя возомнил?
— Я — другое дело, — ответил Се Вэнь.
Подол одежд Се Вэня был насквозь пропитан кровью, но он лишь продолжал спокойно смотреть на Вэнь Ши. Он долго молчал, затем наконец тихо произнес:
Сознание Вэнь Ши помутилось. Казалось, он был не в состоянии понять смысл его слов:
Между тем по его телу уже начал расползаться холод, будто ему на голову высыпали целое ведро ледяных осколков.
— Меня больше нет, — медленно повторил Се Вэнь.
Вообще-то он не собирался этого говорить…
Он и не хотел, и не находил в себе сил.
Но кое-кто оказался слишком упрямым — настолько, что если он сейчас ничего не скажет, то тот, возможно, никогда не сможет его отпустить.
Голос Се Вэня по-прежнему оставался мягким, однако Вэнь Ши казалось, будто его вспарывают ножом.
Только не острым клинком, который убивает одним ударом. А тупым лезвием, которое медленно, безжалостно пилит сердце, раз за разом отрывая от него окровавленные куски.
— Этого не может быть, — прошептал Вэнь Ши.
Се Вэнь опустил взгляд на строку санскрита у себя на груди, и на обвивающие его запястье чётки:
— Раньше ты не знал, что это, но теперь ты уже должен примерно понимать…
— Тот запечатывающий массив гораздо больше и мощнее этого. Я давно должен был исчезнуть, — сказал Се Вэнь.
— Тогда что ты сейчас?! — выкрикнул Вэнь Ши.
Вэнь Ши и представить не мог, что это слово может повергнуть его в такой леденящий, панический ужас. Казалось, что-то с сокрушительной силой ударило в его грудь, так что он едва удержался на ногах.
— Много лет назад… — Се Вэня окутывала тяжёлая болезненная аура. Бледный как полотно, весь в крови, он стоял в одиночестве, напоминая отрешённого от мира бессмертного, готового в любой момент рассеяться словно дым.
Он снова закашлялся и хриплым голосом продолжил:
— Это было так давно, что в те времена я даже ещё не привёл тебя на гору. Тогда я только вступил на этот путь. Однажды, по чистой случайности, мне довелось увидеть будущее. Я узнал, что через тысячу лет случится бедствие, которое будет как-то связано со мной. Поэтому...
Письмена санскрита, струившиеся по половине его лица словно вода, вдруг потекли быстрее. Казалось, они вот-вот должны были прорваться к самому его сердцу.
— Поэтому я оставил про запас эту марионетку. С её помощью я смог бы уладить кое-какие дела, — продолжил Се Вэнь.
— Какие дела? — почти машинально спросил Вэнь Ши.
— Кто-то высвободил часть запечатанного во мне кармического долга. Он распространился и превратился в воронки клеток, в которые затянуло слишком много ни в чем не повинных людей.
— Вот и это место... здесь запечатаны Чжун Сы с Чжуан Е. Как их шифу, я должен довести всё до конца и устранить последствия.
Едва он произнёс эти два слова, как снова закашлялся и не смог договорить.
Лишь под конец он хрипло и медленно добавил:
— Любая марионетка живет, опираясь на духовное сознание кукловода. По идее, меня здесь уже давно не должно быть. Сейчас это всего лишь остатки моего сознания, и они тоже скоро должны рассеяться.
Последние два года он странствовал по миру смертных, размещая камни массива возле разных воронок клеток. Разрушать клетки он больше не мог, и поэтому мог только использовать формации, чтобы вернуть весь мрак туда, где он изначально находился. Именно это сейчас и происходило.
Со стороны казалось, будто чёрный туман вливается в его тело. На самом же деле оно служило лишь проводником; через него черный туман возвращался к месту запечатывания. Там Се Вэнь мог запереть его вместе со своей душой и собственноручно вернуть к вечному покою.
На самом деле, Вэнь Ши был не совсем прав. Все это действительно можно было уничтожить без следа, просто за это нужно было заплатить соответствующую цену, вот и всё.
Он и так прожил достаточно долго.
Если уж на то пошло, он должен был исчезнуть еще тогда, во время запечатывания, тысячу лет назад. Прах к праху, пыль к пыли.
Даже самого запечатывающего массива уже давно не было, а он по какой-то неизвестной причине до сих пор оставался в этом мире.
Очищающий душу массив внезапно ускорил своё вращение. Чёрный туман неудержимым потоком устремился к Се Вэню. С пронзительным криком в нём исчез и Златокрылый Дапэн.
Вдалеке смутно проступило высохшее дно озера Цинсинь… Его покрывали густые заросли и переплетённые ветви.
Под слоем высохших ветвей тихо покоились две мертвенно-бледные души.
Стоило показаться Чжун Сы с Чжуан Е, и массив вдруг беззвучно замер посреди яростного вихря.
Когда Се Вэнь вобрал в себя последние клубы чёрного тумана, вся растительность вокруг него начала стремительно увядать. В одно мгновение всё вокруг засохло.
Позади него Златокрылый Дапэн сложил крылья, словно верный слуга, готовый сопровождать своего господина до самого конца.
Се Вэнь всё ещё держал в руках кукольные нити, но непреодолимая сила, сковывавшая Вэнь Ши, уже рассеялась. Как только путы ослабли, Вэнь Ши рухнул на колени.
Хотя тяжёлых ран у него не было, боль была невыносимой.
Она заполнила всё его тело: кровь, кости, кожу, плоть. Казалось, каждая его частица тонула в нескончаемой, мучительной боли, от которой невозможно было избавиться.
Много лет назад один человек сказал ему:
"Быть паньгуанем - это трудный путь, на котором тебе неоднократно придётся стать свидетелем чужого горя. Со временем ты поймёшь, что большинство страданий рождаются из нежелания проститься и боли расставания. Как только ты это осознаешь, ты вступишь в мир смертных."
За свою жизнь Вэнь Ши проводил множество людей и был свидетелем бесчисленных расставаний.
Но лишь испытав это на себе, он по-настоящему понял, насколько мучительным бывает это нежелание отпустить…
И всё же в одном тот человек ошибался.
Вэнь Ши уже давно вступил в мир смертных.
Просто тот, кто его туда привёл, сам всегда оставался за его пределами…
Прим. пер.: «Смертный мир»/«мир смертных» - здесь это метафорический понятие. Это любовь, ненависть, привязанности и всё, то что делает нас «людьми». Всё, от чего, нужно отказаться, чтобы достичь высот на пути совершенствования. По сути, Вэнь Ши уже принял тот факт, что его что-то удерживает в этом мире; что есть что-то, от чего он не в силах отказаться. А Се Вэнь, на первый взгляд - нет (или он не может этого принять).
Вэнь Ши сжал пальцы в кулак и обнажённые белые кости его левой руки вонзились в размокшую землю, оставляя в ней кровавые борозды. Заставив себя подняться, он хотел было подойти к тому человеку, но вдруг заметил, что что-то изменилось.
Это всё ещё была гора Сунъюнь. И всё та же каменная площадка. Однако вокруг появилось множество неожиданных силуэтов.
Точнее, разными версиями его самого, в разное время, при разных обстоятельствах.
Вэнь Ши застыл как вкопанный, потрясенный увиденным. Он стоял весь в крови, в этом до боли знакомом и одновременно пугающе чужом месте, и растерянно смотрел на окружавшие его фигуры.
Долгое время ничего не происходило. Потом что-то потянуло его за пальцы.
Опустив взгляд, он увидел оплетающие его тонкие кукольные нити, тянущиеся к тому, кто всегда оставался за пределами мира смертных.
И вдруг он понял, откуда взялись эти образы.
Когда кукловод связан с марионеткой нитями, их духовные сознания соединяются.
Сейчас Се Вэнь был слишком слаб и больше не мог скрывать своё сознание от куклы. Поэтому Вэнь Ши увидел мир его глазами…
Это были иллюзии — настолько правдоподобные, что их невозможно было отличить от реальности.
Это были его сердечные демоны, которых он так и не изгнал с самого момента их появления…
Прим. пер.: Если помните, Вэнь Ши изгнал своих сердечных демонов (иллюзии Се Вэня), потому что не изгонять их было опасно. А вот у Се Вэня так и не поднялась рука изгнать своих.