Глава 6. Издалека приходит весточка из дома... Часть 2
Прежде находившиеся на борту последователи храма Зажжённых свечей после великого сражения разбежались кто куда, и сейчас утренний ветерок обдувал совершенно пустой бак судна, на котором не было ни души.
Несколько мгновений назад там стоял изящный мужчина, слегка покачивая круглым веером.
Всё это время на корме другой человек, обнимая кролика, не отрываясь смотрел, как тот вышел из каюты, поднялся на бак и удалился.
Но он ничего не сказал, только погладил толстого кролика и моргнул.
— Шэнсян? Шэнсян… — Доставив лекарственный отвар, Вэн Лаолю вышел наружу. — А где зять Сяо Ваня? Куда он делся?
— Ушёл, — с ослепительной улыбкой обернулся Шэнсян и указал за борт. — «Весенний ветерок на десять ли не знает равных». Сяо Цзинцзин мертва, однако Да Юй неплохо освоил её навык. — Он называл Юй Цуйвэя «Да Юй», а Би Цюханя — «Сяо Би», хотя эти двое почти одного возраста, не поймёшь, какая разница для молодого господина.
— Ушёл? — Хотя Вэн Лаолю и было не по себе от облика Юй Цуйвэя, но то, что тот уже покинул их, повергло его в изумление. — Почему? Разве это не его джонка?
Шэнсян бросил на него странный взгляд.
— Если бы не ушёл, неужто последовал бы за нами искать великих героев цзянху, чтобы те именем Неба свершили справедливость и разорвали его на кусочки? — Он моргнул. — Почтенный Вэн, вы дурак, что ли.
Вэн Лаолю осёкся, рассердившись про себя: стоило Юй Цуйвэю спасти их разок, как уже позабыл, что он — демоноликий обольститель, разрушивший репутацию бесчисленных юношей и девушек.
— Нам тоже следует сойти на берег. Если поплывём дальше по течению, окажемся в море.
— Угу… — Шэнсян прижал сложенный веер к подбородку и в раздумьи прикрыл глаза. — Да Юй обратился против союзника и ранил Ли Шиюя и эту служанку, Синсин. Будь я на месте Ли Линъяня, у меня бы со злости дым из носа валил. Нагло сходить на берег для нас слишком опасно, вряд ли у А-Ваня найдётся ещё один родич, чтобы спасти нас. Уж лучше… — Просияв, он поднял голову. — Мы переоденемся!
— Я тоже так подумал, — кивнул Вэн Лаолю. — С маскировкой я справляюсь неплохо… — Договорить он не успел, Шэнсян весело перебил его.
— Почему бы нам не переодеться женщинами!
— Что? — От потрясения старик едва не прикусил себе язык. — Почему женщинами-то?
Шэнсян задумчиво подпёр подбородок рукой.
— Потому что я никогда так не наряжался, но слышал, что это весело…
Справившись с потрясением, Вэн Лаолю растерялся, плакать или смеяться.
— Мы же все взрослые мужчины, если Сяо Вань ещё достаточно юн, чтобы сойти за девушку, то Цюханя проще убить, чем заставить одеться женщиной. Нет, молодой господин Шэнсян, это невозможно, да и незачем нам выдавать себя за женщин, когда можно переодеться даосами да монахами.
— Всё равно, — упёрся тот, — я хочу нарядиться женщиной.
— Нарядим тебя девицей, только Цюханя, как раненого, уж пощади. — Вэн Лаолю горько усмехнулся: молодого господина и не отругать, и не проучить, и, тем более, не поколотить — что ему взбредёт в голову, то и творит, и ничего с ним не сделать.
— Нет, — зыркнул на него Шэнсян. — Я хочу увидеть Цюханя в женском платье.
— Послушай, Цюхань из тех, кто лучше умрёт, чем опозорится, если заставишь его одеться в женское, он, чего доброго, покончит с собой, откусив себе язык. Ты ведь не можешь так с ним поступить! — Видя, что он не шутит, Вэн Лаолю невольно разволновался.
Молодой господин скорчил ему рожицу.
— Ну, значит, он покончит с собой.
— К тому же, я назову вам одну причину, почему нам придётся переодеться женщинами. — Он со смехом указал на каюты. — Все вещи, что оставил Да Юй — женские, совершенно все, кроме спального халата, который был на нём. Мы ведь не можем разгуливать в одежде, размокшей в реке и покрытой пятнами крови? — Он снова прижал веер к подбородку и жалобно протянул: — Я не хочу ходить голышом, позора не оберёшься.
Юй Цуйвэй! Старик лишился дара речи — так он нарочно всё подстроил! С другой стороны, ну какую ещё одежду мог оставить Юй Цуйвэй!
Когда Вэн Лаолю обиняками объяснил, что у них нет никакой другой одежды, кроме женской, а верхние халаты троих раненых Шэнсян уже выбросил в реку, лицо Би Цюханя исказилось так, будто ему нанесли ещё десяток рубящих ударов. Он закрыл глаза, не желая обращать внимание на молодого господина.
Ваньюй Юэдань ничуть не оскорбился и даже с интересом наблюдал, как Шэнсян притащил в каюту оставленный Юй Цуйвэем сундук.
Вэн Лаолю подумалось, что сей предмет обихода весьма похож на утонувший в реке огромный сундук молодого господина. Шэнсян поднял скрипнувшую крышку и восхищённо ахнул.
— Ого, Да Юй настоящий богатей!
— Это тончайший шёлковый газ из Бочжоу, говорят, во всём мире только две семьи умеют его ткать, притом они обоюдно связаны узами брака. Такая широкая накидка наверняка обошлась зятю в целое состояние. — Будучи владыкой дворца Лазурного свода, известного как «Сокровищница Улиня», Ваньюй Юэдань, естественно, разбирался в ценностях. — Смотри-ка, и правда как дымка.
— Да тут пуговицы — морские жемчужины, ну и ну, такие крупные хранят дома как сокровище, если их использовать в качестве застёжки, то легко повредить. — У Шэнсяна глаза разбегались. — А эти мелкие цветочки — драгоценная работа из столичного женского монастыря Лотосов, что на улице храма Сянгосы, тамошние монахини неважно читают молитвы и кланяются Будде, зато по части вышивания — лучшие мастерицы. За это платье Да Юй отдал не меньше восьмидесяти лянов серебра. — Его вдруг озарила идея. — Почему бы нам не поставить лоток и не продать всё это, точно озолотимся.
— Вещи моего зятя нельзя просто так отдавать кому попало, — усмехнулся Ваньюй Юэдань, — не то однажды он может и умертвить всех, кто купит его одежду.
Шэнсян уже и позабыл о своём предложении, с любопытством подняв юбку.
— Это что, легендарная фениксова парча, юбка, сотканная из перьев сотни разных птиц?
— Должно быть, да, я прежде её не видел. — Владыка дворца тоже наклонил голову посмотреть. — И правда роскошная и сверкающая, необычная вещь.
— Это павлиньи перья, — вставил Вэн Лаолю, — а эти с хвоста ожерелового попугая.
Не выдержав, Би Цюхань открыл глаза и увидел в руках Шэнсяна переливающуюся всеми цветами юбку.
— Нет! По-моему, это фазаньи перья, — вскинул брови молодой господин.
— Фазаниха — не птица, а уличная девка(1), — заметил Вэн Лаолю.
— Но перья у них довольно красивые…
— Это перья утки-мандаринки, — не вытерпел Би Цюхань.
— Э? — Шэнсян весело улыбнулся. — Ты так хорошо разбираешься, Сяо Би? Хорошую вещь, конечно же, следует отдать тому, кто способен её оценить, так что юбка достанется Сяо Би. — Он надменно провёл взглядом вокруг. — Ваши мнения? Никто не возражает?
— Мне без разницы, — мягко улыбнулся Ваньюй Юэдань.
Вэн Лаолю лишь криво усмехнулся.
— Двое «за», один воздержался, юбка достанется Сяо Би! — провозгласил Шэнсян.
Их джонка шла вниз по Ханьшуй, а река текла на восток от Шаяна к Уханю, где вливалась в Чанцзян. Шэнсян с товарищами повернули джонку в приток Ханьшуй, реку Дунцзинхэ, и добрались до Синьгоу. Оттуда было уже недалеко до Хунху, которое вместе с Дунтинху называли двумя великими озёрами. На севере от них высились горы Дахуншань, на северо-востоке — Дабешань, на юго-востоке — Муфушань, на юго-западе — Сюэфэншань, на западе — Улиншань и Уданшань.
В Синьгоу — местечко пусть небольшое, но и не маленькое — на днях прибыли паланкин и пёстрая конная повозка. Перед паланкином ступали сваха с большой родинкой возле носа и необыкновенно красивая девушка с очаровательной улыбкой. Оценив роскошные и сверкающие одеяния новоприбывших, местные жители сразу поняли: наверняка барышня из зажиточной семьи если не выходит замуж, то вернулась домой навестить родных. Вот только где жених? Говорят, болтливая и улыбчивая девушка в светло-жёлтом платье, вроде бы служанка, упомянула, что их барышня прекрасна, словно цветок, сдержанна и грациозна, происходит из сказочно богатой семьи и вдобавок знает наизусть «Книгу песен» и «Книгу историй», словом — ни единого изъяна. По пути её спас охранник из Чанша, и барышня, тронутая его благодеянием, пожелала выйти за него замуж. Вот только дошли до неё слухи, что охранник отправился на гору Цзюньшань, чтобы с кем-то встретиться, а потом исчез. Барышня опечалилась и принялась расспрашивать о нём повсюду, так что если у кого есть вести о женихе, тот получит в благодарность весомую награду.
Говорят, сейчас эта прекрасная и обеспеченная барышня устроилась на постоялом дворе Синьгоу «Тысяча озёр». Многочисленные сплетники и бездельники с любопытством окружили прелестную служанку, чтобы разузнать подробности.
— А как же зовут жениха и сколько ему лет?
Изящная девушка в жёлтом одеянии, очаровательная и бойкая на язычок, и правда вызывала симпатию. Толпа у ворот «Тысячи озёр» собралась по большей части, чтобы посмотреть на неё — если уж служанка такая прелестница, то барышня должна быть и вовсе необычайной красоты?
— Жених? — Девушка, назвавшаяся «Сянъэр», даже глазом не моргнула. — Фамилия жениха то ли Жун, то ли Юй, молодой гос… эм, Сянъэр не совсем уверена.
— Разве барышня Сянъэр не сопровождала свою госпожу? Почему же не знаете имя жениха?
— Он непревзойдён в боевых искусствах, когда спас её, умчался так быстро, что я и слова сказать не успела, — без раздумья ответила «Сянъэр». — А барышня стесняется и не говорит мне.
Слушатели разразились насмешками.
— Если вы даже не знаете ни имени жениха, ни как он выглядит, как же собираетесь его искать?
— Я знаю, как он выглядит, — вскинула брови Сянъэр. — Дело обстояло примерно так… — Сначала она притворилась хрупкой и слабой, поклонилась и застенчиво проговорила: — Премного благодарна за спасение, молодой господин. — Тут же напустила на себя строгий вид, старательно изображая суровый и бесстрастный облик, и равнодушно взмахнула рукавом. — Не стоит благодарности. — А затем развернулась и сделала три шага, показывая, как удалился спаситель. Со своим живым взглядом и выразительной мимикой, она изобразила сцену очень красочно и, казалось, правдоподобно.
— Как здорово вы играете, барышня Сянъэр… — расхохоталась толпа.
Пока все болтали и смеялись, обедавший за столиком «Тысячи озёр» даос с некоторым изумлением бросил взгляд в ту сторону и слегка нахмурился, будто в задумчивости.
Сянъэр вещала с возрастающим воодушевлением, совершенно позабыв, что сама же заявила, будто ни словом не перемолвилась с «женихом» и не знала его имени.
— Он примерно такого роста. — Она подняла руку на треть головы над собой. — Эм… неразговорчивый, одним словом внушает страх. Может, у него белые волосы, а может, и нет…
— Сянъэр вон какая долговязая, если он ещё выше, то и правда здоровый верзила, — со смехом заметил кто-то из слушателей.
Даос тоже изогнул бровь и слегка усмехнулся.
— Жених — охранник, а не разбойник, как он может быть верзилой? — возмутилась Сянъэр и подчеркнула: — При мысли о верзиле представляется вооружённый большой саблей с пятью кольцами…
Она явно хотела сказать «грабитель» или «разбойник», как вдруг на постоялом дворе что-то звякнуло — здоровяк в голубом взял со стула своё оружие и положил на стол. Это оказалась большая сабля с пятью кольцами.
— …герой, — закончила Сянъэр, не моргнув глазом, и лучезарно улыбнулась.
— Сянъэр, барышня тебя зовёт. — Из внутренних комнат вышла ещё более юная девушка в белоснежном одеянии, обликом изящная, вовсе не похожая на служанку. Она, пошатываясь, держалась за стену, такая хрупкая и нежная, что невольно сжималось сердце. — Возвращайся.
— А-Вань. — «Сянъэр» в несколько шагов подскочила к ней и поспешила поддержать, ласково пеняя: — Ты ведь ещё не поправилась…
Зеваки у ворот потрясённо разинули рты — из какой же семьи эта барышня, что служанки при ней одна другой краше? Девушка в белом показалась лишь на миг, а уже покорила сердца нескольких мужчин.
За столик к даосу подсели ещё двое человек: один только что стоял в толпе слушателей, другой — тот самый верзила с большой саблей.
Даос, около сорока лет, приятной наружности, одетый опрятно и просто, выглядел человеком одухотворённым. Кивнув сидящим напротив, он понизил голос:
Мужчина из толпы зевак был долговязым и очень худым, но не до такой степени, как скелетоподобный Гу Иньфэн. Несмотря на необыкновенный рост, он двигался с непринуждённым изяществом.
— Девчонка в жёлтом явно ищет героя «Седовласого», супруга Гу Шэ по прозвищу «Плывущее облако», — заметил он, глотнув зелёного чая.
Здоровяк в голубом кивнул, но, похоже, попусту болтать не любил, и даже не раскрыл рта.
— Происхождение девиц сомнительно, не поймёшь, враги или друзья, — задумчиво проговорил даос. — Думаю, укрытие Седого героя лучше пока держать в тайне. — Помолчав, он добавил: — Говорят, Ли Линъянь привлёк на свою сторону поместье Гибискусов, известное своими прелестницами, а эти девушки выглядят весьма подозрительно.
— Ничтожный Фу иного мнения, — вставил долговязый мужчина. — Выслеживать нас под предлогом поисков жениха слишком похоже на озорство, а женщины из усадьбы Гибискусов презирают мирские порядки и не стали бы так шутить. На мой взгляд, следует порасспрашивать барышню Сянъэр и исподволь выяснить, враги они или друзья.
— Она очень похоже изобразила Седого героя, — кивнул верзила в голубом, — возможно, и правда хорошо с ним знакома.
— Никогда не слышал, чтобы у него были ещё какие-то друзья, кроме Гу Шэ…
«Сянъэр», что наболтала отборной чепухи, разумеется, не мог быть никто, кроме Шэнсяна. Отдыхая в комнате, Ваньюй Юэдань услышал, что он увлекается всё сильнее и переходит все границы разумного, и вышел позвать его обратно.
— Если Цюхань узнает, что ты подыскал ему жениха, разозлится так, что снова раны откроются, — улыбнулся он.
— Не волнуйся, — хихикнул Шэнсян, — я для Сяо Би такого жениха нашёл, что он доволен останется, как увидит, так сразу осыплет меня подарками и назовёт чудотворцем. И вовсе не рассердится до смерти, а исцелится от всех болезней. — Помолчав, он спросил: — Как твои раны?
— Пожалуй, через несколько дней поправлюсь. — Ваньюй Юэдань слегка нахмурился. — Вот только жар А-Наня никак не отступает, и он всё не просыпается. Полагаю, он никогда прежде не болел, поэтому теперь так свалился. — Он кашлянул пару раз. — Почтенный Вэн избавился от маскировки и вышел разузнать новости. Если сможем переждать в безопасности несколько дней, дела, вероятно, обернутся к лучшему.
— Значит, владыка А-Вань желает, чтобы я не создавал ненужных осложнений? — Разгадав его тонкий намёк, Шэнсян расплылся в улыбке. — А если я не послушаюсь?
— Если бы ты послушался, то не был бы Шэнсяном, — не моргнул глазом владыка дворца.
— А ты и правда хороший друг, по-настоящему понимаешь меня, — хлопнув его по плечу, воскликнул Шэнсян.
— Разумеется… у кого деньги, тот и решает. — Ваньюй Юэдань пошатнулся от его удара.
— А-Вань в самом деле смышлёный, — весело улыбнулся Шэнсян.
В то же время за столиком снаружи.
— Барышня Сянъэр отчего-то кажется мне знакомой. — Даос был не кто иной как даочжан Цинхэ с гор Уданшань, младший соученик даочжана Цинцзина, главы Удана. — Но я больше двадцати лет не спускался с гор и, учитывая возраст девушки, вряд ли мог встречать её где-то.
— Даочжану Цинхэ любая красотка кажется знакомой, тридцать лет отшельничества не излечили тебя от порока сладострастия, — раздался издалека холодный голос. — Девчонка выглядит соблазнительницей, с первого взгляда ясно — добра от неё не жди.
— Медноголовый монах тридцать лет вёл скромную жизнь, а всё так же ядовит на язык, видимо, это не такой уж и долгий срок, — нахмурился долговязый. — Довольно пустой болтовни, где «Небесной око» Юй Сю спрятал моих трёх братьев? — Мужчина по фамилии Фу возглавлял четверых друзей из Циляня, звали его «Странник, любующийся луной» Фу Гуань. Трое других — «Странник, сметающий облака» Мо Дань, «Странник, воспевающий цветы» Кэ Цин и «Странник, играющий в вэйци» Хэ Цзюй. Ли Линъянь устроил собравшимся на горе Цзюньшань засаду: не только заложил взрывчатку, но и возглавил одетых в чёрное безжалостных убийц в масках. Если бы «Седовласый» и «Небесное око» не предвидели такое развитие событий и не приняли меры заблаговременно, разделив и разогнав толпу, то большинство уже обратилось бы пеплом и дымом. В суматохе Фу Гуань прикрывал отступление вместе с «Седовласым», а Мо Даня, Кэ Цина и Хэ Цзюя куда-то увёл Юй Сю. Они дружили не один десяток лет и очень беспокоились друг за друга.
— Пусть Юй Сю довольно поздно ступил на путь, но человек он и правда способный, — прошептал Медноголовый монах. — Угадай, куда он нас отвёл?
— Я ведь не провидец, — хмыкнул Фу Гуань, — откуда мне знать, где он вас спрятал?
— Нас шло шестьдесят три человека, больше десятка раненых и отравленных. Юй Сю сказал, что у каждого больше шансов сбежать, если мы разделимся, да и подорвать нас разом будет непросто, однако так мы распылим силы, и Ли Линъяню будет проще расправиться с нами поодиночке, поэтому лучше временно найти укрытие. — Монах таинственно зашептал на ухо Фу Гуаню: — Он отвёл нас в резиденцию градоначальника Цзянлина.
— Как? — опешил Фу Гуань. — Вы укрылись в доме чиновника?
— Говорят, его превосходительство Лун, градоначальник Цзянлина — друг Юй Сю, — тихо ответил Медноголовый монах. — Я тоже удивился, но господин Лун и правда человек справедливый и надёжный, не выдал нас.
— «Небесное око» Юй Сю и впрямь незаурядный человек, раз в друзьях с градоначальником, — покачал головой Фу Гуань и понизил голос: — Отсюда рукой подать, мы ведь у подножия Уданшань.
— Слишком опасно, тут полно прихвостней Ли Линъяня, — негромко возразил крупный и упитанный, как вол, Медноголовый монах. — В особенности этих девиц. Поменьше глядите на красоток, не то и отца родного забудете. Слышал от одного парня, что Лю Цзецуй из поместья Гибискусов увлеклась Ли Линъянем и перевела своих подчинённых к нему. А тут повсюду девчонки, которые по неосторожности клюют на удочку проклятого Ли, не знаешь, что ли, как на женщину подлавливают? Чем сильнее она тебе нравится, тем больше следует опасаться.
— Монах столь осторожен, потому что ему приглянулись эти две миряночки… — вмешался даос Цинхэ. Прежде чем он ушёл от мира, они с Медноголовым монахом были хорошими друзьями. Двадцать с лишним лет отшельничества значительно усмирили вольные и раскованные порывы юности, но приятели по-прежнему подтрунивали над недостатками друг друга.
— Чушь! — Монах вытаращил глаза, так что они стали больше воловьих. — Такая кроха мне даже во внучки не годится! — Помолчав, он добавил: — От этих девиц точно добра не жди, ещё неизвестно, с каким умыслом они выясняют о местопребывании «Седовласого».
— Ясно одно — девушки точно не из простой семьи, — заметил Фу Гуань. — Обычная барышня не может вот так уехать из дома, тем более, на поиски мужчины, чтобы выйти за него. Они и правда выглядят подозрительно, почему бы не проверить, владеют ли боевыми искусствами? Если да — весьма вероятно, это женщины из поместья Гибискусов.
— Разумно. Не так уж много девиц умеют сражаться, — согласился Медноголовый монах.
— Я пойду, — неожиданно сказал здоровяк в голубом, поднимая свою большую саблю с пятью кольцами. Он был неразговорчив, но каждое слово словно весило тысячу цзюней, сказал — сделал.
— Лань-сюн прекрасно владеет саблей, поистине редкий мастер в цзянху. Лучшего и желать нельзя, — улыбнулся даочжан Цинхэ. Верзилу звали «Лань Линьлун», был он никому не известен, но в битве на Цзюньшань проявил поразительные хладнокровие и мастерство, потому Цинхэ обращался с ним особенно учтиво.
(1) Труднопереводимая игра слов. В прошлые эпохи проституция в Китае была легальна, хозяек борделей называли старыми дрофами, т.к. самки дроф в брачный период спариваются с несколькими самцами. Поскольку хозяйку называли в честь птицы, то и подчинённых ей женщин именовали различными птицами, к примеру, иволгами и ласточками. Кроме того, слово проститутка/певичка (妓 jì) созвучно со словом «курица» (鸡 jī). Публичных женщин, не приписанных к борделям, называли «дикими» проститутками (野妓 yějì), что в итоге превратилось в «фазаних» ( 野鸡 yějī) — «фазан» переводится с китайского буквально как «дикая курица».