Эвтаназия масс: Архитектура комфортного вымирания
Ранее в эссе "Мир без большинства" описывалась довольно антиутопическая картина, в которой человечество ждал своего рода геноцид в масштабах миллиардов. Однако оптика, с которой я смотрел на эти вопросы, была в значительной степени уточнена. Настоящий текст предлагает не конспирологический, а структурно-термодинамический взгляд на грядущее. Эта антиутопия не нуждается в открытом терроре и сапоге, топчущем лицо человека. Это диктатура абсолютного, стерильного комфорта, предсказанная скорее Хаксли, чем Оруэллом.
Трансгуманизм как ресентимент
Трансгуманизм — не проект освобождения от человеческих ограничений, а мечта об их консервации, поскольку обещая улучшить человека, он требует сохранить того, кого улучшают, — и тем самым запирает субъект в эссенциалистской ловушке. Наивное желание стать лучше при паническом удержании идентичности — это не просто проявление ресентимента, а вполне хрестоматийная его иллюстрация как некой реактивной силы, которая в своей доведённой до логического конца сути борется не с "несправедливостью", а с самим фактом мира как непрерывного становления, закладывая в своих носителей фундаментальнейшее стремление структурировать и упорядочивать реальность вокруг. Жизнь — лишь локальное сопротивление энтропии посредством обратной связи, а ресентимент...
Парадокс правых поворотов
Давайте проговорим один очевидный и наблюдаемый в реальности факт: несмотря на обилие различных "правых поворотов" внутри разнообразных политических систем по всему миру (и главным образом в США) — в конечном и общем итоге весь политический дискурс становится всё более и более левым. Нет никакого маятника, с помощью которого так часто описывают борьбу левых и правых, нет никакого гармоничного колебания вокруг центризма, поскольку любая центристская позиция 60 лет назад сегодня воспринималась бы как правый радикализм.
Сборник «Московские сквозняки»
За ужином заняться нечем И я, усевшись за столом, На хлебных крошках целый вечер Гадал о том, гадал о сём. Смотрел с немым я воздраганьем На скатерть и её узор С каким неясным ожиданием? Чего я жду? И жду давно... К чему всё это? Не напрасно ль? Хотел я сам себе сказать, И в этом тягостном незнании Я стал былое вспоминать. И время шло в раздумьях этих, И плохо делалось со мной. Рассудок хрупкий неприветлив — В душе моей колотит зной. Тогда! Тогда я всё решил: Вдруг стало ясно мне тогда, Что нет терпеть мне больше сил, Я вдруг почувствовал — Пора! Но голову наполнил звон: Поступки, мыслей перепевки Решимости ненастный гром И малодушные насмешки. Я робко подошёл к окну, Надеясь в нём увидеть чудо, И стал разглядывать тайком...
Христианская республика
Начинаемое рассмотрение требует от меня не столько последовательности, сколько до известной степени дерзости: ведь даже те из нас, кто именуют себя неверующими, наделяют христианство не просто почётными, но даже сакральными титулами. Засевший в их головах образ главного кирпичика в фундаменте Европейской цивилизации не оставляет шансов взглянуть на вопрос трезво, поскольку достаточно сделать это всего раз, как сразу же станет очевидной вся догматическая иллюзорность тех оснований, на которых стоит современный образ христианства.
Существует ли обязанность подчиняться закону
Люди Доброй Воли | Родион Юрьевич Белькович