ГИТАВАЛИ (в переводе Кр. Цоттера)
II. Гитавали
1. Доха
1. Рамакина привязан Словом [к Богу][1] как паутинка [к ветви].
Погружённый в небо, непрестанно проживает опыт нерождённой калы[2].
2. После того как сатагуру словом умертвил, [он] мертвеца оживил.
Рамакину сделал бесстрашным[3], ложный ум смыл[4].
3. Ложный ум сердца[5]растворился, после того как любовь к Раме явилась.
Рамакина [говорит:] Пробуждён опыт[6], все сомнения исчезли.
4. Мир полон опыта [через] распространение деяний тела[7]. [Но] без сатагуру, [говорит] Рамакина, спасения[8] не обрести.
5. В озере знания[9] [есть] вода Брахмана, всегда полна она единой сути.
Рамакина [говорит:] Кто туда <нырнёт>[10], [тот] — победитель волн мысли[11].
[1] sabdai: Я понимаю -ai как инструментальный падеж единственного числа. С.П. Мишра предполагает окончание множественного числа и поэтому переводит стих: «Слова Рамакины кажутся [бесконечными], как нити паука».
[2] kalā: «Сегментами луны» называются части, на которые прибывает или убывает лунный серп в фазах луны. В соответствии с калами индийская календарная система подразделяет каждую половину лунного месяца на 16 лунных дней (титхи). В йогическом отождествлении космоса и тела 16-я — иногда понимаемая и как 17-я — кала имеет большое значение. Там она известна как амритакала, «сегмент бессмертия». Подразумевается ли под «нерождённой калой» (абхута кала) эта бессмертная и незримая амритакала? Kala также имеет значение «искусство». Положив в основу последнее значение, С. Сингх (Бенарес, 2001) перевёл чарану d: «Опыт есть искусство без прошлого».
[3] Возможен и другой перевод: «Рамакина [говорит: Он] сделал бесстрашным».
[4] Согласно A: dūhi bahāya «сцедил, выдоил».
[5] Я читаю dila kī, «сердца».
[6] gari gaī. Опыт (anubhava): Прямое переживание истины, выходящее за границы ума.
[7] Если читать kāyā karma («телесные деяния» или «карма телесного существования»), в чаране будет 12 мор вместо требуемых 11. Следовательно, необходимо эмендировать kayā или kāya — оба метрически обусловленных сокращения обычны в старохинди. A содержит kiyā (перфектное причастие мужского рода от kar-) karma, «свершённое деяние(я), совершение карм». В обоих вариантах указывается на концепцию карм(-ы), закон действия-противодействия, который привёл к распространению «океана существования» (бхау-джала). Опыт, передаваемый сатагуру, о котором говорит автор, отличен от опыта, вызываемого карманом, и позволяет, как узнаём в следующей строке, пересечь бхау-джала.
[8] niṣṭāra: букв. «пересечения [океана бытия]»
[9] «Озеро» (sarovāra) — символ Абсолюта. Пада 10.1 Даду описывает, как «лебедь» (hamsa), популярный символ души (ātmā), блаженствует в этом озере, наполненном «чистой водой Хари»
[10] mañjai: 3-е лицо единственного числа настоящего времени от mañj- (медио-пассив к māj- (от санскр. mrj-): «быть очищенным (с помощью абразива), быть натёртым; приобретать большие умения/искусность»). Хотя прочтение Dh имеет смысл, его сложно связать с используемым в чаранах 1 и 2 образом «океана знания». Поэтому в основу перевода положено majjai (3-е лицо единственного числа настоящего времени от majj- (санскр.): «погружаться, окунаться, нырять»).
[11] Подразумевается победитель активности манаса.
2a. Шабда
ṭ (припев) Воскури же[12] пьянящего зелья опыта несравненного,
Распознай же суть Слова Учителя!
1. Кальян (хукка) — [есть] тело, лотосы — [есть] кольца гладкие (?)[13], твёрдая вера[14] — чубук[15],
доверие — вода, и, [её] различением очистив[16], распространи благоухание истинного понимания.
2. Равностность — [есть] поднос, сострадания сосуд на нём установлен.
Цветок мышления верного, окрашенный любовью, пробился, сахаджа познана[17].
3. Глазами зримо чистой любви откровение, после того как благодеяньем сердце очистилось.
Три качества[18] [верёвкой][19], [что] форму слова истинного имеет, стянув, уподобилась [любовь?] <Атману>[20].
4. Чилам, [то] есть ум, табаком[из] пяти [чувств] набил, огонь, [то] есть Брахман, к нему приложил,
удовлетворение, [то] есть опьянение, втянул [и] недостатки отринув[21], нектара Имени вкусил.
5. Немощи, сомнения, заботы — из двойственности сотканные, труднопреодолимые — пьянящим зельем сокрушил,
Рамакина [говорит]: То курит герой, безумный [и] лишённый гордыни.
[12] pljai: букв. «будет выпито», т.е. «будет выкурено». Однако эта безличная пассивная форма часто принимает на себя функцию повелительного наклонения и здесь переводится как таковая. В A читаем cljai (clj- = clkh-?): «будет вкушено», или «вкуси».
[13] Чарана a остаётся неясной. Даже A, вольно опускающий эту строку при своём парафразе на кхари-боли, не помогает прояснить. Уподобляются ли здесь описываемые в йогических источниках как лотосолистные чакры украшающим кольцам кальяна (см. рис. 1)? Также металлические браслеты аскетов кинарами называются камгану (кхб. кангари).
[14] Dh: dṛṣṭa viśvāsā означает «узренная вера».В Aже читаем dṛḍha ° — «твёрдая вера». Вариант A кажется не только более вероятным по смыслу, но и удовлетворяет метру. Поэтому перевод следует прочтению A.
[15] О метафоре кальяна см. гл. 4.6.
[16] A ошибочно передаёт эту чарану на хинди следующим образом: «Наполни в тот кальян воду веры и различения» (śraddhā aur vivek kā jal us hukke mẽ bhar dījie 1959: 110).
[17] О сахадже см.гл. 4.6.
[18] О трёх гунах (саттва, раджас, тамас) см.гл. 4.6.
[19] Слово raja в кхб. имеет, с одной стороны, значение «пыль, цветочная пыльца». Это мало подходит по контексту. Также маловероятно, что это вторая из трёх гун — раджас. Наиболее вероятно, что здесь имеет место сокращение от rajju — «верёвка, канат».
[20] Чарана неясна. Слово jakari в переводе понимается как абсолютив от корня jākar-. Проблематичнее слово jāti (санскр. jāti-), «каста, народ, род». Это значение как сообщества, определяемого рождением, не вписывается в контекст. Для перевода было предположено, что jāti является орфографическим искажением zāt (ар. ḏāt) — «самость, я, личность, сущность». Это может быть сознательная эмендация редактора текста, заменившего малоупотребительное слово на более привычное. Но и это предположение не вполне удовлетворительно. К сожалению, версий, способствующих прояснению, не имеется.
[21] (Можно было бы также перевести: «Средство опыта втянув [и] недостаток удовлетворения отринув». Ещё один возможный перевод: «Чистый покой вдохнув [и] неполноту отринув».
2b. Шабда
1. Жуй табак[22], рассудок, погружённый в созерцанье[23]!
Не переродишься вновь, человече, [это] — великое подспорье.
2. Землю, [что] есть ум, приготовив сосредоточеньем,
сеют семя прекрасное[24] Слова Учителя.
3. Ростки [и] листья — вера [есть и] милость[25].
Цвет[26] — любовь, в нём расцветает добродетель.
4. Вкус — сахаджи блаженство, заставляет заблужденье <испариться >[27],
водою <орошённый>[28], даёт познать, [что] есть привязанность.
5. Побеги вожделенья, гнева [и] гордыни оборвав[29],
заражение[30] деяний тела собрав[31],
6. [Когда] вожделение иссохнет, разум к преданности устремится.
Прохладное[32] сострадание, с прохладной сутью[33]
7. усилием смешай, спящие [в нём] благие элементы,
одурманенные снадобьем[34], станут знанием.
8. Удерживай же[35] различение [бытия и небытия], наполнив [им] дом тела[36],
после того как с трудом великим мышление умалил!
9. Если же сознание[37] иное ищет,
то принеси [и] дай ему сей табак!
10. Такой табак жует [лишь] тот,
на чьём теле головы нет.
11. Санты[38]утратили рассудок, стыд отринув,
[говорит] Рамакина, сообщество сантов встретив.
[22] suratī: сорт жевательного табака, названный по имени города Сурат (Гуджарат). Поэт обыгрывает сходство слова с surati.
[24] sahāya: метрически обусловленная форма sahāval.
[25] satabhāya: метрически обусловленная форма satabhāva (санскр. sadbhāva). Понятие сложно для перевода на немецкий. Оно обозначает правильное (sata) религиозное чувство (bhāva), но также и доброту.
[26] Прочтение A basа prema, «лишь любовь», кажется орфографическим недоразумением.
[27] Перевод следует прочтению A, ибо слово kurāya не имеет смысла.
[28] Я следую прочтению A, dīnoṃ jala, потому как donoṃ jala, «обе воды», издания Dh не имеет смысла.
[29] tori: букв. «обломив, оторвав».
[30] kāhī: согласно С. Сингху (Бенарес, 2002) речь идёт об определённом виде насекомых (тля?), поражающих растения как вредители (Ср. кхб.: kāhil (санскр. kāsīsa-): прил. тёмно-зелёный, черно-зелёный). Прочтение A: kātī (перфектное причастие женского рода от kāt-): «[побеги] отрезаны...».
[31] Следую прочтению A batorī, так как batarī смысла не имеет.
[32] Ввиду климатических условий «прохладный, холодный» в Индии имеет позитивную коннотацию, в отличие от немецкого.
[33] Согласно С. Сингху, переводящему sīta rasa как «роса», а bhaurī как «горячая зола» (ср. Чаубе, б.г.: s.v. bhaumrī), строка указывает на рабочие процессы сушки и ферментации табака. Перевод требует дальнейшего прояснения.
[34] Я понимаю amala ke, «снадобья, опьяняющие зелья» как amala ke [kāraṇ]: «[вследствие действия] снадобья».
[35] Я перевожу dharyo как повелительное наклонение. Но это может быть и перфектное причастие мужского рода «удержанный».
[36] Букв.: «дом тела наполнив».
[37] Тиль-Хорстманн (1983: 69) различает индивидуальное сознание, citta, и абсолютное, cetanā. Если принять это различие и для данной чараны, получается: «Если citta приходит [и] cetanā ищет».
[38] saṃtana: по грамматической форме — косвенный падеж множественного числа от saṃta (перфектное причастие единственного числа мужского рода; khoyo относится к mana). Во второй чаране речь идёт лишь о saṃta samāja, «сообществе сант», где sant может быть как единственного, так и множественного числа.
3. Пада Синдха Бхайрави
ṭ Слуга, возделай же поле Именем Хари![39]
1. Прибыль велика в сей полевой работе, [и] не потратишь ни каури[40], ни чадама[41].
Тело волами сделав, сосредоточенье[42] — пахарем, закрепи дышло, [что] знанием гуру [является][43].
2. Высокое и низкое[44] — всё сровняй, вспаши[45]! Сие и есть ухватка землепашца.
Там и сям [стоят] полевые шалаши[46] сантов, посредь них — хижина Кинарама.
[39] Букв.: «Слуга, соверши полевую работу Именем Хари!»
[40] Кauṛī — это не просто раковина, как часто утверждается, а панцирь обитающей в Индийском океане фарфоровой улитки (monetaria moneta), использовавшийся в Индии (и других странах Индийского океана) в качестве платёжного средства.
[41] chadāma: старая монета, четверть пайсы; как и каури, малой платёжной стоимости.
[42] surata: см. гл. 4.6.
[43] arаī: согласно С. Сингху (Бенарес, 2002), araī на бходжпури — это соединительная часть между волом и плугом, дышло или грядиль. В использованных мною словарях arāi, если и встречается, то лишь в значении утыканного гвоздями шеста для погонки вола. Перевод С. Сингха кажется мне более осмысленным и потому был использован.
[44] ūṁса (прил.) khāla (м.): букв.: «высокая [земля], ров/рвы»
[45] Можно было бы также перевести: «...запрягай», так как jo- обозначает как действие запрягания волов, так и собственно обработку поля плугом.
[46] maṛaiyā — обозначает не только временно возведённую полевую хижину, но и помост сторожа урожая.
4. Шабда пилука
1. Каста, родичи, все насмехаются. Семью покинув, с нищими я ел.
[С] глиняным горшком, в повязке на чреслах[47] <и с> подпоркой[48], [со] знаком[49] на челе, принял я облик диковинный.
2. Познав Имя из двух слогов, не предпринял я ради него паломничества.
Рамакина, безумный Рамой, обрёл узелок с сокровищем Имени Рамы.
[47] kopīna (санскр. kaupīna): кусок ткани, обматываемый аскетами вокруг бёдер для сокрытия срамных частей (см. рис. 1).
[48] arasaina смысла не имеет. Поэтому перевод следует чтению A — aru saina, «и подпорка». Под saina kubariya, «изогнутая подпорка», подразумевается Т-образная опора, служащая для упора рук при сидении. Изображение можно видеть на рис. 1 (прислонена к парапету позади кальяна). Во время моей аудиенции (октябрь 2001) в «Авадхут Бхагван Рам Куштх Сева Ашрам» (Парао) подобную подпорку использовал махант Самбхав Рам.
[49] Имеется в виду нательный знак (санскр. tilaka), которым аскеты, а в определённых случаях и домохозяева, демонстрируют свою принадлежность к определённой религиозной традиции. Согласно ГА 14.6c, Кинарам носил тилаку опыта.
5. [Рага] Бхайрави
ṭ Рама, я знаю, ты переправишь меня.
1. Добродетелей — ни единой, пороков — не счесть, но ты исправишь дурное восприятие на благое.
Говинда[50] и Рама Биджа[51] — Рама единый. Рама Кина [говорит], лишь ты защитишь [меня]!
[50] Govinda используется в поэзии ниргуни сантов для обозначения Высшего Я, см. гл. 4.6.
[51] Bijā-, или Биджарāм, — первый ученик Кинарама.
6. Шабда
ṭ «Кина, Кина» — все говорят, «Калу» — никто не скажет.
Кина и Калу едины стали, [что] совершает Рама, то совершенно.
1. Не жаждешь верхних этажей [и] плоской кровли[52], шалашик из бамбуковых жердей лишь[53].
Не жаждешь шали [и] покрывала, лишь тёмное из пяти лоскутов одеяло[54].
2. Не жаждешь кубка[55] [из металла] и тарелки для еды, лишь чаша маленькая из глины[56].
Кинарам [говорит,] факира путь не прост[57], кто ступит [на него], до молока шестого [дня][58] дойдёт.[59]
[52] В Индии к домам часто надстраивают этажи. Если есть потребность и средства, на плоской крыше возводят ещё одну комнату. Эти помещения служат кладовой или жилищем для женатых сыновей в вирилокальном индийском домохозяйстве. Р.Н. Симха (1988: 13): «Не жаждешь дворца и плоской кровли...».
[53] ṭaṭī (Кхб. ṭaṭṭī): конструкция для ограждения (обычно из бамбуковых жердей). Слово может означать забор, частокол, загон или ширму-стену. Здесь taṭī, на мой взгляд, означает бамбуковый остов, покрытый травой или соломой, служащий простым убежищем или временным сооружением. Это подтверждается прочтением Р.Н. Симхи (1988: 13): «[лишь] хижина желанна, остов травой [покрытый]». Во время моего пребывания в Бенаресе (зима 2001/02) на Ассигхате, на незастроенном берегу Ганги, возникло несколько таких временных аскетических «зимних лагерей», покинутых спустя несколько месяцев. Образ жизни индийских аскетов де-факто часто является «полукочевым». По сезонным и иным причинам снова и снова делаются перерывы в странствиях.
[54] Ср. paṭṭū (ткань из грубой [козьей] шерсти из Кашмира, где сотканные вручную полотнища (paṭṭī) сшиваются вместе).
[55] loṭā: округлый сосуд для питья из металла.
[56] Р.Н. Симха (1988: 13): «[лишь] чаша малая из необожжённой глины желанна».
[57] Чарана многозначна. Персидское слово phakīr в кхб. обозначает не только религиозного аскета (чаще мусульманина или находящегося под мусульманским влиянием), но и нищего или живущего в бедности. Абстрактное существительное phakīrī имеет значения: нищенство, аскетизм, бедность. Поэтому чарану можно перевести и так: «Бедность ещё (не) есть сахаджа».
[58] chathī: (санскр. ṣaṣṭhī) церемония на шестой день после рождения ребёнка. Почитается, среди прочего, богиня Шаштхи. «Молоко шестого дня» встречается в идиоматических выражениях, напр.: chathī kā dūdh yād ānā (букв.: «вспоминать молоко чатхи»), «оказываться в трудном положении». По смыслу чарану d можно было бы истолковать так: «сделав шаг, доходит до самого существенного».
[59] Версия Р.Н. Симхи (1988: 13) содержит дополнительную строку (строка 4): «Не жаждешь конфет [и] закусок, [лишь] горсть нута желанна».
7. Шабда Дандака
1. Непрестанно [двойственность] счастья [и] несчастья перемалывая, ганджу[60] курят, вызывая опьяненье[61].
Дым сути истинного понимания сахаджи втягивая, брат, позабудь про горечь заблужденья!
2. В тело-кальян[62] чубук установи, чашу, то есть сиддхи, закрепи.
Ганджа-знание устойчивостью удержав, позволь высшей любви взойти[63].
3. Наконец, воду созерцания в суть превратив[64], отделяются от круга[65].
Прими нектар, суть сути[66], семена изменчивости[67] отбросив![68]
4. Табак реальности со словом гуру <смешанный>[69], всегда и вкусен и приятен.
К чаше огонь, [что] качеством Брахмана [обладает], приложив, курят всем сердцем.
5. Снова и снова Имя устами втягиваемое, распространяется в сердце чистым опьяненьем.
Сердце пьяно преданностью, [что] созерцанию равна. Оставь противный вкус объектов чувств!
6. День и ночь [царит] радость в доме Сати, [что] силу песка и рыбы обрела[70].
Рамакина [говорит:] Именно это тот садху пьёт, который снадобья не выдаёт[71].
[60] О gāṃjā см. гл. 4. 6.
[61] Прочтение A amala banaī: «приготовляют снадобье»
[62] В стихе ГА 2а.1а описывается, как при курении табака собственное тело превращают в кальян и т.д. Указывает ли hukkā kāyā здесь на тело, сделанное кальяном, или же речь идёт о «теле кальяна»?
[63] Прочтение A baṛhāī: «дай возрасти».
[64] Глагольная композиция kari (абсолютив) + rakh- (кхб. rakhnā) подчёркивает, что совершённое действие осуществилось в конечном итоге, спустя продолжительное время.
[65] Под «кругом» подразумевается «каста», то есть комменсальная группа, в определённых случаях трапезничающая сидя в ряд. Именно среди раджпутов в этой линии также курят кальян. Лоренцен указывал, что у кабирпантхов все (мужчины, женщины, монахи, домохозяева) едят вместе, невзирая на кастовую принадлежность (1987: 300 и далее). Кабирпантхи образуют, так сказать, новую, собственную «линию». Схожее можно наблюдать и у кинарами. В Aghor Seva Pith каждый, сидящий у огня (дхуни) и имеющий желание, может затянуться из общего кальяна. Однако кальян, о котором здесь речь, вкушается в уединении.
[66] Понятие sāra, «суть», используется также и для Высшего Я.
[67] О vikāra, «изменчивости/переменах [к худшему]», см. гл. 1.1, 4.6.
[68] Семена конопли богаты маслом. Чтобы при сжигании не возникал дурно пахнущий дым, их необходимо предварительно выбраковывать.
[69] В прочтении Dh meri смысла не имеется. Также и прочтение A morī (родительный падеж местоимения 1-го лица единственного числа) кажется маловероятным. Поэтому я, как и С. Сингх (Бенарес, 2001), читаю melī (абсолютив от корня mel-, «смешивать»).
[70] Место требует дальнейшего прояснения.
[71] Корень janā- имеет два значения: 1. «давать знать, оглашать», 2. «производить, вызывать». Для перевода прочтения A необходимо положить в основу второе значение: «Который бы ни вызывал опьянение».
8. Шабда
ṭ От всего отличен путь любви.
1. Будь погружённым, опьянённым, блаженным, о Возлюбленный! Сладостно <имя>[72] Владыки[73].
Жизнь, смерть, преходящее, желанное и прочее — дай рассудку позабыть!
2. Отгони суетную заботу о Ведах, Коране [и] деяниях постыдных,
приведи предписание [и] соблюдение в согласие, пребывай в доброй компании!
3. ...(?)[74] о чём помыслить нельзя, не печалься. Не воспринимай[75] другого человека иным!
В неведении пребывая, в ведение погружаясь, свет незримым станет.
4. День [и] ночь восходя [и] нисходя[76], сия <работа>[77] болезненна.
Рамакина [говорит:] Сей путь ухабист. Уповай на то, [что чрез] Учителя доступно [стало]!
[72] Три версии содержат различные варианты. Прочтение B, nāka — «нос» или «небо», считаю опечаткой. Также прочтение издания Dh, māma, маловероятно. Впрочем, это могла бы быть метрически обусловленная форма mama (притяжательное местоимение 1-го лица единственного числа): «моё». Тем не менее, прочтение A, nāma — «имя», я считаю наиболее вероятным, ибо сравнение с 13.1a, 17.1d, 17.2d показывает формульность этого оборота. Перевод поэтому следует прочтению A.
[73] Я читаю dharīdā как dharīī dā (пенджаби: родительный падеж послелог), букв. «Богатого».
[74] amai может быть метрически обусловленным вариантом amāyā/amāya — «свободный от майи, необольщённый». Прочтение A и B — abhāī (санскр. abhaīya) — «бесстрашный». Как бы то ни было, чарана остаётся неясна.
[75] Чарана на одну мору длиннее. Поэтому я вместе с С. Сингхом (Бенарес, 2001) читаю jānī как janī — «не».
[76] Конструкция имперфектного причастия с формой от rah- подчёркивает непрерывную, продолжительную длительность процесса. Имеется в виду «взлёт и падение» мира (ср. Водевиль, 1974: 159, сн. 57).
[77] Метрически обусловленная форма, как в прочтении A: anubhāī вместо anūbhāī. Anubhāī — частая вариантная форма anubhau (санскр. anubhavа).
9. Шабда Синдха Бхайрави
ṭ Повсюду с почтением да возгласят:
1. «Славен да будет Рама, милость сатагуру!»[78] Всё от него [, кто так говорит,] всё свершит[79].
[Своё] сокровище [обретя] разумением, рассудительностью [и] знанием — богат медитацией мудрец.
2. В чистом опьянении [сияет] свет сахаджи, как в нигамах и пуранах возвещено.
Рамакина [говорит:] Над головами сантов [пребывает] обет (?)[80] истинной любви.
[78] С. Сингх(Бенарес, 2001) предполагает здесь формулу приветствия, подобную «bandagī sāhab» — «dayā satgurū kī» у кабирпантхов. Согласно Шастри (1959: 118), сарбханги обычно приветствуют друг-друга: «bandagī» — «Jñām» или «Jīām» — «Jñām». Мне не удалось установить специфической формулы приветствия у кинарами. Как и на гхатах Бенареса, в Кинарамстхале меня приветствовали официально «namaste», а от души — «har har mahādev» (разумеется, помимо обязательного для иностранца «Hello — what's your country?»). Также Роксанне Гупта не удалось наблюдать особой формы приветствия (электронное письмо от 19.08.2003). Согласно Круку (1999: 28), агхори при сборе милостыни восклицают «Jayā Kīnārām kī». Один старый садху, закутанный в чёрное одеяло, посещавший с учеником храм Вьясы в Рамнагаре, крикнул мне, однако, «bam bam kīnārām».
[79] В последнем слове издания Dh содержится опечатка. Глагольная композиция banī (абсолютив) + jā- имеет также значение «исправляться или становиться лучше».
[80] МакГрегор (1997: s.v.) даёт для pani (panin-) значение «под клятвой/обетом; решительный, непреклонный». Я перевожу pani, исходя из контекста, как существительное «обет», но это не вполне удовлетворительно.
10. Шабда
1. Братья санты[81], вы верно забыли, мир безумен. Как же об этом речь вести?
Дивом кажется это. [Это] (всё глубже) постигая, в сердце пребудь!
2. Ведает он и о знании, и об омовеньях, жертвах, обетах, в сердце его лицемерие [словно] пружина[82].
Ближнее отвергая[83], на дальнее указует, что же узреть ему дано?
3. Надменный, он кости, кожу, плоть, кровь и кал изучил.
Ими наевшись, пандитом зовётся. Как верить ему мы можем?
4. Читает Пураны, Коран, учит Ведам, к живым существам состраданья не зная.
Красноречиво [ученья] другим изъясняет, сути самой их не понимая[84].
5. Существа[85] иными считая убивает, Богиню [и] духов почитая.
То Незримое не явится, [ибо] в сердце [его] много ярости[86].
6. Слепец слепцу дорогу указует, глухой глухому проповедует.
Рамакина [говорит:] Без Учителю истинному служения так и помрёт невежда в смятении.
[81] santo: Я понимаю -o/-om как вариант звательного окончания -au. Образует ли оно единственное или множественное число — спорно (ср. ТИЛЬ-ХОРСТМАНН 1983: 25).
[82] kamānī: перс. kamān изначально означает «лук» (оружие). Версия B: ura mẽ kapata samāī: «Сердце обманом наполнив».
[83] Версия B: pragata chamrī karī: «Явное отвергнув».
[84] Другой возможный перевод чараны: «сути Самости не ведает».
[85] Вариант прочтения B: jīvanī (косвенный падеж множественного числа) удовлетворяет метру.
[86] Версия B: «[ибо] в [его] сердце гнев пребывает».
11. Кавитта
1. Дваркой, Кедарнатхом [и] Бадринатхом, [устьем] Ганги и Джаганнатхом, Сетубандхой и прочими [местами паломничеств] мир обираем.
Мест паломничества не счесть. К каждому по отдельности сотню раз ходя, занят он почитаниями, предписаниями, [странными] видами подношений богам.
Изнурением, молитвами, аскезами, обетами, подаяниями [и] жертвами, служениями многими.
Но в преданную любовь погружённые видят[87] — всё это ложный путь.
Рамакина [говорит:] Из рук[88] рис расточающие, важна лишь реальности суть,
те же, что за множество метóд хватаются, шактами[89] называются.
[87] В издании Dh: ye [...] jāne — «те, что […] узрели». Прочтение A содержит вариант ye- [...] jānai: «те, что … узревают», или, поскольку ye используется как в единственном, так и во множественном числе: «тот, что … узревает».
[88] mūṭha: букв. «кулак». A имеет более простое прочтение mūṛha — «О, Глупец».
[89] В стихах Кабира шакта тоже имеет дурную славу. Для Кабира даже свинья лучше шакты, ибо она хоть деревню в чистоте содержит (Водевиль. 1973: 105).
12. Реката
1. Познав, сроднись с формой Атмана! О разумение, ухвати единоистинное слово Учителя!
Надежды росток и корень вырвавший, страдание низшего мира отринувший, танцует свободно.
Имгалу, пимгалу, сусумани[90] очистив [и] едва жизнь в унамуни[91] познав, [в бегство обращает] смерть.
Рамакина [говорит:] В жажду сураты и нираты погружённый[92], окрасился он [этим] чувством.
2. В Едином — Единое, в двойственности нет второго. Во втором распознай средство познания — Слово!
В слове — Слово[93], в Слове — <Атман>[94]. В <Атмане> — слово, мудрый, уразумей!
Во вкусе — вкус, в аромате — аромат. В прикосновении — прикосновение: [вот] <метод>[95].
Рамакина говорит: Скажи "в белом — белое, а в красном — красное".
3. Формой Слова доподлинно является мир. Сант тайну Пуруши[96] и Cлова познал.
Слово нерождённое[97], бессмертное, без второго, всепроникающий Пуруша. [Сант] созерцает слово Сатагуру.
В луне — свет, в свете — луна, смысл этого познав, воспринимает [он] Единое.
Рамакина [говорит:] Извилистый путь, тяжкий [и] необъятный[98], отринув, избирай любовь!
[90] Об этих йогических понятиях см. гл. 4.6.
[91] Об унамуни см. гл. 4.6.
[92] О сурате и нирате см. гл. 4.6.
[93] Здесь проявляется двойственность śabda, которое, с одной стороны, является обычным произнесённым словом, а с другой — обозначает слово гуру, мантру, как средство познания. Ср. ГА 14.2b sabdase nyāra — «слово от слова отлично».
[94] Прочтение в издании Dh: āyu (санскр. āyus-), «жизнь(енная сила)». В легендарном материале традиции кинарами слово часто обладает жизнетворной силой и может воскрешать мёртвых. Это прочтение, таким образом, имеет смысл. Однако в контексте стиха вариант прочтения A āpu (санскр. ātman-), «Атман», вероятнее и потому положен в основу перевода.
[95] Место неясно. Прочтение версии Dh, prati dhārī, не имеет смысла. ПрочтениеRG, prīti mārī, «верь/прими любовь», не вписывается в контекст. Перевод основывается на pratimārū как обусловленной рифмой форме от pratimāna (санскр.). Это необходимо проверить по устной традиции.
[96] Под puruṣa, букв. «человек», подразумевается Атман (ātman).
[97] Прочтение A: ajara, «нестареющее».
[98] Для слова vikata (или bi° Макгрегор (1997: s.v.) приводит также значение «внушающий ужас». Вермер и Шарма (1987: s.v.) фиксируют дополнительно «тяжёлый, трудный».
13. Реката
1. Что же сложного[99], о Друг[100], в повторении Имени Рама?
Что в зраке ока, о Господин[101], есть свет, сияние, любовь в сердце мудреца?
Как жить[102], [коль] в сердце всегда жажда неутолимая?
Рамакина [говорит:] Почему мы слуги восторгов[103]святых[104], махарами (?)[105] и дервишей?
2. Полагающий, что в его собственном движении — движенье всех,
от его деяний — деяния [всех] зависят, а от его падения — паденье мира, жизнь впустую тратит[106].
Ибо собственное лжепонимание — есть клин[107] правильного пониманья.
[Хотя и] так оно, кому сказать [о том], все таят[108] [лжепонимание].
Рамакина [говорит:] Ныне же, суставы пробудив, смывает мудрый скверну измышлений.
3. Ради семьи, дома [и] довольства люди жизнь расточают, в мирских заботах проводя.
Окрашенные (мирской) любовью, опьянённые слепотой, какой из этих приёмов[109] ты применяешь?
Именно так дни растрачивая, способами разными превращая в ничто[110], слепец, ты сам [свою жизнь] губишь.
Рамакина [говорит:] Время не трать, размысли, и приготовленную[111] мысль сатагуру поднеси.
[99] Букв.: «Что есть работа великой сложности».
[100] Понятие yāro (перс. yār), «друг, возлюбленный», используется также суфиями для обозначения искателя Бога. Также в следующих стихах встречаются слова персидского и арабского происхождения, которые, вероятно, восходят к суфийскому влиянию. Многие из этих слов встречаются и в стихах других сантов, ср., напр., пада Даду 2.14.
[101] Я читаю hajūra как hujūra (кхб.: huzūr), «господин».
[102] Букв.: «Что есть жизнь жизни».
[103] Слово hāla (ар. ḥāl, мн. ч. aḥwāl), «состояние», обозначает в суфизме внутренний опыт Божьего присутствия, который не может быть вызван человеческим усилием.
[104] Перевод следует указанию С.П. Мишры, который понимает āūl как сокращение от auliyā (ар. мн. ч. от wālī)«святые/святой».
[105] Согласно С.П. Мишре, maharami — обозначение определённой группы танцующих и самобичующихся суфиев.
[106] В зависимости от того, где поставить цезуру, можно было бы также перевести:«Жизнь, [что] зависит от мира, тщетно растрачена».
[107] Имеется в виду, что ложное понимание разрушает правильное, раскалывает его, как клин.
[108] В прочтении издания Dh: sabhī gāvai, «все поют». Этомаловероятно и нарушает рифму в конце строки. Поэтому в основу перевода положено govai.
[109] Dāva (санскр. dāṭu-), «приём», обозначает захват в борьбе.
[110] Прочтение издания Dh geyā не имеет смысла, и не соблюдает внутреннюю рифму. Поэтому перевод следует прочтению A goyā (перфектное причастие мужского рода единственного числа от go-).
[111] Я понимаю ramdhe как форму, обусловленную рифмой, от ramdhā (перфектное причастие мужского рода).
14. Доха
1. В уме и прошлое и будущее изгладив, в мире надлежит иметь дело лишь с настоящим. Рамакина [говорит:] Сие есть благо.
2. Слово встретило слово, слово от <Слова>[112] отлично.
Рамакина [говорит: Лишь] друг[113] непрестанно зрит Слово.
[112] Я читаю sabda как śabda, «слово», ибо здесь, как и в ГА 12.3c, противопоставляется произнесённое слово эзотерическому средству познания — Слову.
[113] О yāra см. примеч. к 13.1.
15. Соратха
1. [Рамакина] повторяет имя Ниранджана[114] [и] ум пребывает безучастным[115] и лишённым вражды[116].
Подобным герою в сече пребывает Рамакина до зари[117].
2. Внемли, о ум, глупец безумный, ты золото отверг и стекло рукой схватил(?)!
Таков есть путь [мира], путь не сокрытый.[118] Рамакина же [пребывает] погружённым в Раму.
[114] Используемое здесь обозначение niranjana, «безупречный, незапятнанный, [букв.] ‘свободный от копоти’ или ‘без сурьмы для глаз’, описывает Бога как лишённого качеств и свободного от всего преходящего. Об использованном здесь обозначении niranjana см. гл. 4.6.
[115] Слово nirāsina проблематично. Для перевода было предположено, что это вариант nirāsī (кхб.) «равнодушный, безучастный». В качестве иного значения nirāsī Шарма и Вермер (1987: s.v.) и Варма (1997: s.v.) приводят nirāśa (санскр.) «безнадёжный».
[116] Прочтение A: nirbhaya — «бесстрашный».
[117] Помимо «зари, рассвета», paum или pau имеет также значение «ступня/ступни». Чарану d можно было бы перевести и так: «Рамакина пребывает, ухватив ступни [Бога/гуру]».
[118] В RG двойное отрицание не используется: «Путь нектара есть путь сокровенный».
16. Доха
1. Рамакина [говорит]: Манас тяжёл, манас легок[119]. Манас тонок, манас толст.Манас — вор, манас — купец[120], Манас — натиск бога любви.[121]
2. Тот смысл[122] [что манасом] установлен[123], принимается за истину о том, что [есть] счастье и несчастье.
Манас победив[124], обрёл Рамакина Творца.
3. [Что] Рама изрекает, [что] Горакх, Гаруда [и] Лакшман, благородный, мудрый, [изрекают],
Рамакина [говорит: что] Хануман, подвижник, [изрекает], то и я возвещаю.
4. По обуздании манаса, изливается Эликсир Молодости[125]. Иду [и] сусумани познав[126], Гуру пробным камнем[127] избрав, Рамакина [говорит:] сахаджа озарила Атман.[128]
5. Сант узрел санта[129]. Зрящий [есть] то, что следует узреть.
Рамакина [говорит:] Как можно узреть того, чьё имя «Незримый»[130]?
6. На судне том, что словом Сатагуру [является], имя Рама[131] — <кормчий>[132].
Рамакина [говорит:] С верным различеньем пересекаешь море бытия.
[119] Происхождение слова atarū или ataru неясно. С.П. Мишра предполагает орфографическое искажение agaru («нетяжёлый»), а С. Сингх — искажение atanu («бестелесный»). Как бы то ни было, контекст ясно указывает, что это должно быть противоположностью «тяжёлому».
[120] Слово sāhū (санскр. sādhu-) обозначает «(богатого) и честного торговца». Противопоставление corа и sāhū, по-видимому, очень распространено, ибо Вермер отмечает как перевод для sāhū также «не вор».
[121] Перевод следует версии С. Сингха (Бенарес, 2001), согласно которой māra здесь является титулом бога любви. Ввиду многозначности вокабулы возможен и такой перевод чараны: «Манас — рана от удара».
[122] Слово ma'ne (ар. maʿnā, перс. maʿnī) даже при использовании во множественном числе означает «смысл».
[123] Перевод является интерпретацией генетивной конструкции «смысл манаса».
[124] Оборот mana mār-, букв. «манас убить», идиоматичен «обуздать манас».
[125] Подразумевается ли под ajarā (санскр. ajara-), «Нестареющее», «нектар бессмертия»(амрита)?
[126] Я понимаю jāna как абсолютив (от корня jān-) «познав».
[127] В издании Dh вариант sāna (санскр. śāṇa-), «точильный камень; пробный камень» или (санскр. saṃjñā-), «указание». В RG же речь идёт о guru jñāna, «знании гуру».
[128] Поскольку падежные отношения слов чараны не определены однозначно, возможны и иные переводы, напр.: «С помощью сахаджи озарился Атман».
[129] С.П. Мишра видит во втором santā орфографическое искажение sattā (санскр. satya-) и переводит поэтому: «сант узрел Истину».
[130] Эпитет Бога alakha (санскр. alakṣya-) наряду с «Горакх, Горакх» выкрикивался натха-йогинами при сборе милостыни. В поэзии Кабира alakha используется как синоним rāma.
[131] О rāma nāma см. гл. 4.6.
[132] Смысл варианта издания Dh kahu hāra неясен. Перевод поэтому следует прочтению A(RG) karihāra. Помимо значения «моряк, лодочник, кормчий», karihāra имеет также значение «спаситель, избавитель». Последнее значение даёт Варма (1997: s.v.) и для kathihāra — варианта издания Dh RG. Согласно же В. Мишре, kathihāra означает «торговец древесиной». Речь идёт об образовании с суффиксом -hāra (кхб. -hārā), который, сравнимый с суффиксом кхб. -vālā, имеет значение «относящийся к, связанный с, обладающий» или, присоединённый к сокращённому существительному, образует nomen agentis. В то время как Варма связывает kathi- с корнем kār̥h- «извлекать», В. Мишра возводит слово к kāṭha (санскр. kāṣṭha-) «древесина». Следует рассмотреть, не подразумевается ли в контексте «древесиной» «весло» или «руль» упомянутого в предыдущей чаране судна.
17. Доха
ṭ Рама пребывает присноприсущим, во множестве различных цветов и форм.
Рамакина познал тайну истины [и] Атмана.[133]
1. [Некто] собрал богатство, слонов и лошадей. Пленён десятками и сотнями тысяч их.
[Животных] почитает он усладой[134] верховой езды, ласкает [их] щёки, гривы[135] видя, пляшет.
Есть у него рать из слуг и служанок многих, [но] сердце его робко[136].
Кинарам говорит: Эй, внемли слуга, лишь имя [истинно] богатого [Бога] истинно.
2. Благоухание яств не исчезает [даже] по омовении рук. Украшенное ложе[137] — подмостки. Премногих блудниц в жёны взял[138], премного [из-за их] красоты плясал.
Все подчинённые стояли, набаты[139] громче зазвучали, [но] всем этим Слово изгнали[140].
Кинарам говорит: Эй, внемли слуга, лишь имя [истинно] богатого [Бога] истинно.
3. Ради семьи, дома [и] довольства люди жизнь расточают, в мирских заботах проводя.
Ум [от] ума окрашивается цветом [страстей]. На какой праздник позволяешь себя завлечь?[141]
Именно так [было] богатство растрачено. Теперь ты плачешь, слепец, себя сгубивший.
Рамакина [говорит:] Время попусту не трать, размышляй, мысль приготовленную Сатагуру поднеси.
[133] Чарану можно было бы перевести и как «тайну истины, которая есть Атман».
[134] Прочтение A: surata — «наслаждением». О многозначности surata или °ti см. гл. 4.6.
[135] Чтение A (дающее внутреннюю рифму): nirakhata nālai — «узрев подковы».
[136] Слово kāmcā (кхб. kaccā)обозначает незавершённое состояние и обычно понимается как противоположностьpakkā «зрелому, …». В сочетании с «сердцем» kāmcā имеет значение «мягкое (слабое), немощное, робкое». В данной песне «робкому сердцу» противопоставляется «истинное имя Бога» (17.1d, 2d), но также и «приготовленное мышление», принесённое гуру (17.3d).
[137] «Ложе любви» (seja) — также популярный мотив в падах Даду. Однако там оно обозначает пространство в сердце, куда Даду страстно ожидает прибытия Возлюбленного, коим является Бог.)*
[138] Перевод следует указанию С.П. Мишры, согласно которому pherī, «обходить, обход», относится к священному огню при брачной церемонии.
[139] Слово naumbata (кхб. naubat) обозначает определённый вид инструментов, а именно литавры и флейты, а также повод, по которому эти инструменты звучат. Согласно Водевиль (1974: 228, сн. 2), «бить в наубат» означает «показывать свою важность». Согласно Эрнсту (1992: 225), nawbat (перс., ар. nawba) изначально обозначал большой литавр, связанный с персидским придворным ритуалом. Позже его звон созывал на молитву и при других дворах в разных частях исламского мира. В некоторых суфийских святилищах nawbat-инструменты используются до сих пор (1992: 225). По устному сообщению С. Сингха (Бенарес, 2001) ранее в центральном индуистском святилище Бенареса, храме Вишванатха, каждое утро также били в наубат.
[140] Корень bac- в авадхи как переходный глагол имеет значения «пренебрегать, отвергать».
[141] pagu baṁdhe букв.: «[ты] ноги связал/сковал».
18. Шабда
1. Считай вожделение мясником, гнев — хиджрой, <ослепление>[142] — дубильщиком кож,
алчность — маслодавом, невежество — винокуром, <сомнение>[143] — прачкой, что власть над нами [имеет]![144]
2. Омовениями снаружи — не очистишься.
Тщетно, ибо внутри ты полон мочи и слизи.
3. Кинарам[145] говорит: С толикою скверны в твоём [теле],
как достигнешь ты берега иного?
[142] Momta не имеет смысла. Поэтому я следую версии A, подтверждаемой контекстом (ср. сн. 2), и читаю moha.
[143] В издании Dh: dhobiyā dhobī, «прачка прачку». Это прочтение не вписывается в контекст. Поэтому вместо dhobiyā я, как и A, читаю dobidhā (кхб. dubidhā), «дилема, сомнение, раздвоенность».
[144] Приравненные здесь к различным «нечистым» кастам чувства считаются в поэзии сантов не только препятствиями, которые ищущий освобождения должен преодолеть наряду с lobha («алчность, жадность»), mada («гордыня») и matsara («ревность, зависть») относя kāma, krodha, moha к ṣaḍvikāra, «шести порчам».
[145] Любопытно, что в издании Dh этот чап указанот имениКабира. Хотя стих по смыслу показывает сходство с высказываниями Кабира (напр., Кабир Биджака, пада 41), мне не удалось обнаружить его в произведении Кабира. Версия Aughar Rāmkīnā Kathā содержит чап kahe kīnārāma.
19. Шабда бхаджана мем рага бхайри
ṭ Восславь Всевышнего, преданных Заступника!
Да будет прославляем Милосердный!
1. Члены изящные Твои, шею прекрасную и грацию узрев, бог любви[146] посрамлён был.
В одежды тонкие жёлтые облачён Исполнитель сердечных желаний людей,
2. Кешава[147], сострадания сосуд, бед устранитель, обликом безупречен.
Всегда, согласно правилу Вед, по предписанию в сердце воспевают красиво и благостно,
3. Шанкара, Брахма и боги прочие стремятся служить [твоим] стопам,
внутри ума и сердца Владыке преданные в высшей степени,
4. [Тому, кто] ликом лилии водяной [148] подобен, красотою — богу любви[149], [чьи] стрелы против трёх страданий[150] [обращены],
[чьё] ложе — превосходнейший из змеев[151], [кто] в Молочном океане блаженствует,
5. Владыка Лакшми, лотосоокий, [чьё] речение — собранная из шрути Веда.
[Чьи] лотосные стопы снова и снова почитает Рамакина.
[146] ananga: букв. «бестелесный». Это имя получил бог любви после того, как его тело было сожжено Шивой лучом из третьего глаза и он, по мольбе супруги, обрёл вновь незримый облик.
[147] keśava: эпитет Вишну или Кришны, относящийся к его пышным волосам.
[148] kumuda: цветок белой (цветущей ночью) кувшинки. Kumuda считается «женской кувшинкой» (устное сообщение С. Сингха, 2001).
[149] madana: титул бога любви.
[150] Три вида(trividha) страданий(tāpa или duḥkha), мучающие творения мира, называются, согласно Водевиль, daihika (вызванные телом (deha)), daivika (вызванные богами (deva)) и bhautika (вызванные (злыми) духами (bhūtā)) (1978: 303, сн. 20. Каллеварт (1978: 266, сн. 14) подразделяет tīnyu tāpa на ādhibhautika (материальные, физические), ādhidaivika (страдания, вызванные богами и духами) и ādhidyātmika (духовные). Согласно Тиль-Хорстманну, ādhyātmika или adhidaihika означают в более общем смысле «вызванные в собственном внутреннем мире душевные и телесные страдания» (1991: 125; 5.5, сн.1).
[151] pannaga: Имеется в виду Шешанага, змей, на котором Нараяна (Вишну) покоится перед творением мира из своего пупа.
20. Шабда
1. Эй ты[152], внемли, отбрось гордыню надменную, или пожалеешь!
Красота юности — [как] зарево пожара лесного сгинет.
2. Деяние без сострадания свершённое, слуга, в ад приведёт.
Рамакина [говорит:] Познай же ныне, без истинного учителя бит будешь.
3. Беда [и] безбожие — дело чудища (Шайтана?). Ты, кази, исследуй путь скорби[153]!
Сахеб Али, правый вождь всех хаджи[154], в литавру закона и устава[155] ударил.
Что ж медлил в воздушном замке[156]? Любовь — есть образ подлинного. Сердце тоскующее, благодарное[157] в поминовении [Бога] [, говорит] Рамакина: Владыка [есть] ...(?)[158]
[152] Междометие be используется только вышестоящими по отношению к нижестоящим.
[153] Здесь указывается на путь суфиев.
[154] hajja: (ар. ḥajj) паломничества в Мекку.)
[155] Hukum (ар./кхб. ḥukm) означает «приказ, предписание». Под dastūr (перс.), «обычай, устав», подразумевается шариат.
[156] havā ke mahal mẽ: букв. «во дворце воздуха или ветра». По С. Сингху (Бенарес, 2001), это выражение используется и как метафора человеческого тела. Из контекста (ср. следующую чарану) следует, что «воздушный замок» здесь обозначает нечто иллюзорное.
[157] gujura sukura = кхб. sukraguzār (ар./перс. šukr-guzār) прил. «благодарный».
[158] Значение maharāṭ неясно. Учитывая, что все слова стиха происходят из ар. или перс., можно предположить, что слово скорее происходит от mihara/mehara (перс. mehr), «дружелюбие, милость», чем от mahārāja, «царь».
21. Кавитта
1. Затерянный в океане алчбы к богатству [и] славе, день [и] ночь вопя «ох» и «горе», удручённо скитаясь,
окружённый тщетной лженадеждой, страхом о репутации в мире, жизнь счастливую отринув, стал тенью жалкой.
В море скорби, в волнах <желаний> эгоистичных[159], тонешь, посему, прозрев взывает
Рамакина: Дитя, сердце смири [160], и проведи [жизнь] так, либо поразмысли как следует!
[159] Что бы ни означало образование ahamita, оно должно означать нечто вроде «чувства я, эго» (санскр. ahaṃkāra).
[160] Dīna dīla применимо как к «дитя» (bālaka), так и к Рамакине.
1. Вожделение, жена дубильщика и жена дома[161] [считаются] из всех низших — низшими.
Ты был бы совершенным брахманом, не будь в тебе[162] вожделения.
[161] Cuhаrī в издании Dh и caharī в B — опечатки. Перевод следует метрически правильному чтению A cūharī, «жена дома». Уже в Чариагити (напр., 10.1–7) «жена дома» (dombī) наряду с caṇḍālī и sahaja sundarī является обозначением женской силы в йогине. Однако данный стих, по-видимому, отсылает не к этому, а, подобно ГА 18.1, обыгрывает кастовые стереотипы.
[162] Если понимать āpko как орфографическое искажение -kī, вторая строка стиха, согласно Aughar Rām Kinā Kathā гласит: «Не будь в тебе вожделения, [тогда] мог бы Рама в тебе пребывать».
