"Покидая нашу планету". Записки астронавта Джерри Линенджера о пяти опасных месяцах на станции "Мир". Ч.1, гл. 4

Часть 1, главы 1-2

Часть 1, глава 3

Зависая в Звёздном городке

Звездный городок - это место, где космонавты тренируются с шестидесятых годов. Бывшая сверхсекретная военная база, расположенная в лесу, в тридцати милях к северо-востоку от Москвы, патрулировалась охранниками КГБ и только недавно появилась на российских картах. Все телефоны прослушивались; большинство из них прослушивается и по сей день. Жители Звездного городка живут и работают на базе. Девятиэтажные жилые дома переполнены людьми, по четыре, пять или шесть человек в комнате. Тепло для всего комплекса подается от центральной котельной в виде кипятка, доходя даже до отдаленных зданий. В целях экономии денег котельную не запускают до тех пор, пока температура не опустится значительно ниже нуля, поскольку, как считается, люди могут переносить холод в течение нескольких недель. Летом горячая вода для всех жителей будет отключена на несколько недель, чтобы сэкономить на расходах на топливо. Было некомфортно, однако именно эти условия оказались хорошей тренировкой пребывания на космической станции "Мир", где я проведу почти пять месяцев, не принимая душ.

Жителям доступны услуги 5-6 магазинов на территории комплекса. Местный продуктовый магазин размером примерно с универсам IGA в небольшом американском городке, но русский ассортимент составляет примерно десятую часть от него. Продукты не укладываются рядами, а раскладываются горизонтально по полкам, скрадывая их пустоту. Хлеб - самый популярный продукт, буханка стоит двадцать пять центов, пакет приносите с собой. Также хорошо продается водка. Комплекс полностью обеспечен всем необходимым. Все находится в нескольких минутах ходьбы.

До недавнего времени считалось, что русским, живущим здесь, повезло. Космонавты были национальными героями, а сам Звездный городок - советской достопримечательностью. Местные жили лучше, чем большинство других граждан Советского Союза. Военный комплекс был на вершине коммунистической пищевой цепочки, обеспечивая им в первую очередь продовольствие, спиртные напитки и одежду. А когда экономические условия в Советском Союзе стали особенно тяжелыми, оставшийся хлеб военным конвоем отправляли в такие места, как Звездный городок

Но ситуация кардинально изменилась. С падением коммунизма и появлением частного предпринимательства в Москве многие жители Звездного городка, в основном супруги и дети российских офицеров, вынуждены подрабатывать на вторых работах. Они садятся в переполненный поезд, который останавливается недалеко от главных ворот комплекса, и отправляются в Москву. Поскольку положение военных ухудшилось, ситуация с продуктами и товарами первой необходимости в Москве стала гораздо лучше. Привилегированный статус жителя Звездного городка для многих сменился ощущением ловушки. Не имея возможности купить или снять жилье в другом месте, жители вынуждены ютиться в своих предоставленных государством квартирах. А поскольку квартира предоставляется вместе с работой, то перейти куда-то ещё практически невозможно. Недовольные и немотивированные сотрудники тащатся на рабочие места, часто получая свою скудную зарплату только после многомесячных задержек.

Даже на работу космонавта русские люди больше не смотрят с благоговением и почтением, а зарплата и полагающиеся льготы уже не те, что были когда-то. Вопреки тому, что могут сказать некоторые, среднестатистический россиянин на улице больше озабочен тем, чтобы заработать на хлеб, чем вопросом "чем же там занимаются космонавты". Пропагандистская правительственная газета "Правда" больше не контролирует новости, а новые газеты больше не трубят о триумфах советской космической программы и не пытаются скрыть неудачи. На самом деле авторы быстро понимают, что плохие новости лучше продаются.

Многие, особенно среди молодежи, не испытывают гордости за космическую программу своей страны и почти ничего о ней не знают. Даже более информированные нувориши - бизнесмены, банкиры, предприниматели и, осмелюсь сказать, члены русской мафии, которые являются богатейшими из богатых, — часто рассматривают российскую космическую программу как экономическое бремя, которое больше не оправдано. Хотя я искренне верю, что наша (то есть американская) космическая программа с лихвой окупает себя за счет дополнительного технологического развития, а также вдохновляет всех нас на то, чтобы выйти за рамки привычной жизни и принять перемены, трудно спорить с голодными людьми, чьи технологии должны перейти в 1980-е или 1970-е годы, прежде чем всерьез задумываться о том, чтобы в новом тысячелетии преодолевать имеющиеся ограничения.

Мы с Кэтрин прилетели в московский аэропорт Шереметьево в январе 1995 года, страдая от джетлага после 18-часового перелета из Хьюстона. Темный, похожий на пещеру, больше напоминающий ГУЛАГ, чем въезд в страну, терминал Шереметьево — мрачное приветствие со стороны России для уставшего путешественника. Стоя в самой короткой из трех очередей, тянувшихся к таможенникам, я насчитал перед собой еще сорок таких же несчастных, прежде чем отчаялся продолжать считать.

Пройдя дальше по очереди, я увидел у таможенной будки русских солдат с автоматами. Солдаты были одеты в серо-зеленую форму и большие черные зимние сапоги, натянутые до колен. Потертую форму украшали символы коммунизма: красная звезда, серп и молот. Похоже, военные были не в восторге от нового мирового порядка и решили демонстративно не принимать новый трехцветный флаг Российской федерации — красно-бело-синий — и щит свободы с двуглавым орлом.

С удостоверением военнослужащего ВМС США в кармане я чувствовал себя так, словно стою в очереди на казнь. Подняв глаза на черный потолок, я заметил, что горели только каждые пятая или шестая лампочка, причем без крышки. Я сжал руку Кэтрин, пытаясь ее успокоить. Через два часа неулыбчивый таможенник поставил штампы в наших паспортах, а потом мы еще час стояли в другой очереди, чтобы получить пропавший багаж.

Добро пожаловать в Россию.

Позже мы узнали, что багаж американца, путешествующего по официальному паспорту США, всегда пропадал. Кто-то тщательно его досматривал, а на следующий день брал непомерную плату за услугу «хранение багажа в течение ночи». Платите, иначе никогда больше не увидите свое нижнее белье. С нами всегда обращались так же или еще хуже во время последующих поездок через Шереметьево.

Однажды мне пришлось заплатить «штраф» в размере двухсот долларов, чтобы мне разрешили уехать. Джентльмен в плохо сидящем костюме — а не в форме таможенника — сообщил мне, что штамп на моей визе, хоть и стоит на месте, но не там, где должен быть. Исправление обойдется мне в двести долларов. Тот факт, что штамп на визе поставили российские таможенники, не имел значения.

Даже после того как я объяснил, что я — приглашенный астронавт в их стране, готовящийся к совместному космическому полету, плата осталась неизменной - "двести баксов", как он выразился. Обращение по телефону российского генерала из Звездного городка не было услышано. Очевидно, эта деятельность в аэропорту была вне юрисдикции или влияния военных. Представитель посольства США в личном разговоре также не смог повлиять на него. Очевидно, что его схема не была подконтрольна правительству. Он не обращал на них внимания, ему нужны были двести баксов; и, конечно же, он сообщил мне, что можно расплатиться кредитной картой.

За две минуты до вылета я, в ярости, но не имея альтернатив, уступил его требованию. Меня поспешно проводили в подсобку, где четверо или пятеро мафиози, бывших сотрудников КГБ или кто они там были — все крупные, подозрительные на вид мужчины, которые, казалось, вполне могли меня прикончить, — позволили мне оплатить этот шантаж кредиткой. Один из мужчин, воспользовавшись рацией, напрямую обратился к кому-то в самолете и приказал ему или ей задержать рейс.

В ответ на этот инцидент посольство США в Москве направило письмо, в котором говорилось, что если русские хотят присоединиться к цивилизованному миру, то им лучше бы начать вести себя соответствующим образом в отношениях с западными гостями в своей стране. Сомневаюсь, что это письмо возымело какой-то эффект.

Наконец-то мы прошли таможню и вышли наружу с пустыми руками. Нас встретил наш русский водитель, который должен был отвезти нас в Звездный городок. НАСА наняло его на постоянной основе для перевозки астронавтов и их снаряжения туда и обратно. Он не говорил по-английски. Однако мои пять недель изучения русского принесли свои плоды, поскольку я смог определить, что его зовут Ефим и что он как-то связан с cosmos. Так что, не имея выбора, я доверил наши жизни этому незнакомцу. Я сказал ему «nyet, у нас нет багажа», и мы побрели по глубокому снегу к его фургону «Chevrolet Astro». Холод русской зимы взбодрил меня и придал сил, но через пять минут езды меня одолели тепло от печки в фургоне, невозможность разговаривать с водителем и двадцать один час бессонных путешествий, так что я вырубился. Через час меня разбудил Ефим. Он проводил нас с Кэтрин в наше жильё: квартиру в трехэтажном прямоугольном здании с непривлекательным названием «Профилакторий».

Мы проснулись через двенадцать часов, обливаясь потом. Несмотря на то, что на улице царила зима, внутри было жарко, как в сауне. На батарее не было ни термостата, ни регулятора, чтобы менять температуру в комнате. Судя по всему, в каждую комнату поступает одинаковое количество пара, проходящего через радиатор, и если комната расположена близко к началу трубопровода, то она очень сильно прогревается. Я встал и открыл окно, чтобы отрегулировать температуру.

Проснувшись, мы осмотрелись. Жилые помещения включали в себя спальню, гостиную и ванную комнату. Мебель была безвкусной, но вполне пригодной для использования в быту. Ванная комната выглядела как обычная ванная комната в госучреждении — стены и пол выложены квадратами голубой плитки, выцветшими по краям затирки. Здание было построено в семидесятых годах на американские деньги как место для размещения американских астронавтов во время первого российско-американского совместного космического проекта "Аполлон-Союз". Оказалось, что с тех пор здание и его обстановку мало обновляли.

Летом и даже в начале зимы это место кишело комарами. Противомоскитных сеток не было, так что ночью мы спали с закрытыми окнами несмотря на летнюю жару. Однако комары всё равно пикировали и атаковали нас. Я просыпался по три раза, чтобы осуществить контрнаступление. Вооружившись мухобойкой и временно ослепнув от света лампы, я пытался найти и прихлопнуть особенно надоедливого комара, который жужжал у самого уха. В конце концов мы пришли к выводу, что комары в большей концентрации обитают в вентиляционных каналах здания, чем снаружи, поэтому решили не закрывать окна в надежде, что комары улетят. В итоге мы стали спать под москитной сеткой, натянутой над кроватью.

В Звездном городке и Московской области люди говорили только по-русски. Даже моя преподавательница языка не говорила по-английски, хотя время от времени могла вставить слово, если я запинался на каком-нибудь русском слове. Ценники в магазинах были написаны от руки по-русски. Однако цены на товары были указаны не в рублях, а в долларах. Поскольку рубль почти ежедневно обесценивался — когда я только приехал, один доллар стоил пять тысяч рублей, — владельцы магазинов предпочитали указывать стоимость товаров в стабильной валюте. Затем на кассе цена в долларах переводилась в рубли, и производилась оплата. Эта система для владельцев магазинов оказалась проще, чем ежедневная смена ценников на товарах. Стремительный рост инфляции особенно бил по пенсионерам, чьи накопления за всю жизнь обесценивались буквально за год. Пожалуй, только цены в долларах были чем-то знакомым для нас с Кэтрин.

Большинство жителей Звездного городка ютились в однокомнатных квартирах. Муж, жена и дети жили друг у друга на головах. По российским меркам наша квартира считалась просторной и даже роскошной. Но я ничего не мог с собой поделать. Я жаловался. Нам обещали дуплексы западного образца. Предполагалось, что коттеджи-дуплексы, уже оплаченные НАСА, будут готовы к нашему приезду. Но, как часто это бывало в России, обещанное часто не выполнялось. Шли недели, затем месяцы, но строительство всё никак не завершалось.

Мы стали жаловаться ещё громче, когда Кэтрин приблизилась к сроку родов, а её состояние стало вызывать всё большее беспокойство*, что, как я считал, было прямым результатом долгих и холодных русских зим. Лётные врачи НАСА сообщили нам, что оснащение российских больниц не соответствует западным стандартам, и что Кэтрин следует вернуться в Соединенные Штаты. Кэтрин была гибкой и смелой, просто ангел. Но она нервничала и волновалась, как будущая мать первенца. Нам всё ещё не предоставили обещанные апартаменты, когда ей пришлось вылететь в Хьюстон, причём на грани допуска, устанавливаемого авиакомпанией для путешествия беременной женщины. Я был слишком загружен тренировками и не смог поехать с ней. Последние месяцы беременности она провела в Хьюстоне с астронавтом Эллен Бейкер и её семьей. В конце концов я присоединился к ней в Хьюстоне за несколько дней до предполагаемого дня.

После долгих проволочек и отговорок со стороны российских строителей и чиновников Звездного городка, а также после того, как я, наконец, пригрозил, что не вернусь из Штатов после рождения ребенка, если у меня не будет приличного жилья для жены и новорожденного, строительство дуплексов было наконец завершено. Через семь месяцев, когда Кэтрин благополучно вернулась в Штаты, я переехал в новые апартаменты.

Опыт познакомил нас ещё с двумя явлениями, выходящими за рамки разочарования в российских строителях. Во-первых, сам факт оплаты услуги или покупки продукта у русских никоим образом не гарантировал, что услуга или продукт будут предоставлены. Менеджеры НАСА осознали это только после многочисленных неудачных попыток. Самым ярким примером стала покупка служебного модуля российского производства для будущей Международной космической станции. Когда представители США приехали на завод, чтобы осмотреть "почти готовый" модуль, приобретенный по контракту годом ранее, они обнаружили пустую оболочку. Они также обнаружили, что деньги пропали. (Некоторые говорят, что они оказались в карманах российских космических чиновников и генералов, которые строили дачи стоимостью в полмиллиона долларов за воротами Звездного городка).

Руководство программы "Шаттл-Мир" со стороны НАСА, как казалось, не особо хотело конфликтовать с русскими (и это в лучшем случае). Коттеджи-дуплексы построены не так, как было оплачено? Без проблем. Учебные материалы не предоставлены? Не волнуйтесь, наши астронавты придумают, как с этим справиться. Из-за такого подхода руководства НАСА у астронавтов, проходивших подготовку в Звездном городке, возникло ощущение, что их бросили. Никто, даже наши ребята, казалось, не хотел улучшать условия нашего обучения или проживания.

Астронавты в Звёздном городке приняли тот факт, что мы были первопроходцами, и что нам будет трудно. С другой стороны, ни один из проходивших подготовку астронавтов не мог поверить, что никто в НАСА, похоже, не был заинтересован в постепенных улучшениях, чтобы обеспечить рост качества жизни тех, кто последует за нами. Программа "Шаттл-Мир" рекламировалась как переходная, подготавливающая почву для дальнейшей совместной работы с русскими по строительству Международной космической станции. В будущем многим астронавтам придется тренироваться в Звездном городке. Почему бы не поработать над устранением недостатков сейчас? Возможно, менеджеры в Хьюстоне приложили все усилия, но потерпели неудачу.

Возможно, кто-то заранее предупредил их, что "Шаттл-Мир" больше связан с политикой, чем с исследованиями космоса, что русским никогда не нужно было что-то предпринимать, и что нам нужно было только продолжать работать. Астронавты в Звёздном городке видели очевидные решения проблем, которые могли бы улучшить наши деловые отношения с русскими, но мы постоянно испытывали разочарование из-за того, что НАСА не поддерживало наши усилия.

Когда я наконец переехал в наше новое жилье, меня ждал приятный сюрприз: детская комната с кроваткой и креслом-качалкой. Я отправил Кэтрин электронное письмо, чтобы сообщить, что ее "гнездышко" готово. Всякий раз, когда представители НАСА прибывали в Звёздный городок, они привозили чемодан, полный одноразовых подгузников и детского питания. Кэтрин и Эллен Бейкер, вернувшись в Хьюстон, следили за тем, чтобы мы были готовы к появлению ребенка. В России нелегко было найти одноразовые подгузники и детское питание. Комната ребенка начала заполняться книгами с русскими сказками и плюшевыми мишками, так как русские подруги Кэтрин приходили с подарками.

Я прилетел обратно в Хьюстон за несколько дней до того, как ожидалось появление ребенка. Я сам принимал роды пятьдесят или шестьдесят раз, но ничто не сравнится с твоей собственной плотью и кровью. Я нервничал так же, как и любой новоиспеченный отец.

В нашу жизнь ворвался прекрасный мальчик, который брыкался и кричал. Кэтрин сияла и выглядела совершенно счастливой. Мы ощущали себя благословленными.

Днём позже я пригласил космонавта Валерия Корзуна, с которым мне предстояло работать на "Мире", в больницу, чтобы навестить Кэтрин и показать нашего новорожденного сына. Валерий находился в Хьюстоне на научной подготовке по американской программе. Это приглашение показалось ему необычным — в России мужчины, кроме отца, редко навещают мать и ее новорожденного в течение недели или двух, пока она выздоравливает после родов. Я заверил его, что Кэтрин не возражает. Валерий был искренне рад увидеть нашего мальчика и предложил множество имен - от Вадима до Владамира и, конечно же, Валерия. Но Кэтрин отвергла его выбор и решила, что подойдет тезка из самой больницы, Святой Иоанн. Затем мы покинули больницу, неся на руках нашего новорожденного сына Джона**.

Я пробыл в Хьюстоне две недели, а затем был вынужден вылететь обратно в Россию. Кэтрин вернулась после шестинедельного медицинского обследования Джона. В качестве небольшого утешения после восемнадцатичасового путешествия с ребенком, по прибытии в московский аэропорт Шереметьево любящие детей русские, увешанные автоматами, проводили ее в начало очереди на таможне.

В то время как наши новые апартаменты позволяли нам хорошо выспаться, дуплекс также отличал нас от жителей Звёздного городка, которые, вероятно, были недовольны новыми жильцами, живущими в лучшем жилье в городе. Мы старались жить тихо и непритязательно, время от времени приглашая в гости только близких русских друзей. Мой график тренировок и наш новорожденный сын также диктовали необходимость вести замкнутый образ жизни.

С другой стороны, наши соседи по дуплексу, семья британо-американского астронавта Майка Фоула, который был моим дублером, а также астронавтом, который в конечном итоге сменит меня на "Мире", придерживались другого подхода. Гораздо более общительные и с меньшими, чем у меня, сомнениями относительно того, насколько далеко может простираться дух сотрудничества между американцами и русскими, Фоулы устраивали большие вечеринки, обычно приглашая тридцать или сорок менее известных русских знакомых со всего Звёздного городка.

Майкл был идеальным дипломатом. Должно быть, он лучше меня был проинформирован о том, что программа не была направлена в первую очередь на развитие науки или повышение нашего опыта в космических операциях, а была задумана и навязана НАСА администрацией Клинтона как форма иностранной помощи России. ("Если вы можете получить что-то за эти деньги, прекрасно, но деньги в любом случае будут переданы [спущены в трубу] русским", - должно быть, таково было содержание частной директивы, направленной президентом и вице-президентом администратору НАСА.)

К сожалению, многим русским не понравилась идея сотрудничества с американцами, которые прекрасно жили в Звездном городке, в то время как они сами ютились в однокомнатных квартирах. Когда Фоулы уехали из Звездного городка на рождественские каникулы, их коттедж дом был разграблен. Были украдены не только вещи, но и изрезана обивка, продукты были вынуты из морозильника и оставлены там гнить, на ковры капал свечной воск, а туалеты были заткнуты комками клейкой ленты. Злоумышленники хорошо знали этот дом. Им нужны были не только товары, они хотели, чтобы американцы убрались вон. После того, как мы завершили наши командировки в Россию, Майк сказал мне, что одним из его самых больших разочарований было то, что, несмотря на все его усилия, он так и не почувствовал, что русские в Звёздном городке по-настоящему подружились с ним. Я могу засвидетельствовать, что общительный, дружелюбный Майкл Фоул к этому приложил все усилия.

Взлом не был единичным случаем. Однажды ночью два из приобретенных НАСА микроавтобуса Astro были украдены с территории профилактория — в пределах обнесенного стеной и охраняемого комплекса Звёздного городка. Как ни странно, руководители программы в Хьюстоне спокойно восприняли этот инцидент. Ни русские, ни американцы не предприняли серьезного расследования кражи. Нам посоветовали просто молчать об этом; будут куплены новые фургоны. Для тех из нас, кто жил в Звёздном городка, наша собственная охрана стала предметом подозрений.

Поскольку руководство НАСА, казалось, было больше озабочено замалчиванием любых негативных новостей о нашем партнерстве с русскими, чем решением проблемы, я пустил слух — слухи из России каким—то образом могли дойти до Америки быстрее, чем я смог бы найти работающий телефон, - что мне нужно разрешение на хранение оружия в моей квартире. Несмотря на то, что у меня не было оружия, я надеялся, что эта уловка привлечет чье-нибудь внимание.

На следующей неделе в наш дом была подключена охранная сигнализация. Разрешения на ношение оружия выдано не было. Ходили слухи, что к краже фургонов причастна русская мафия. В течение недели НАСА закупило два новеньких фургона Chevrolet Astro.

Несмотря на все трудности, несмотря на комаров, бомбивших нас по ночам с пикирования, пустые полки в продуктовых магазинах и двойственные чувства, которые некоторые русские испытывали к нам, мы с Кэтрин провели незабываемое время в Звёздном городке. Есть что-то приятное в том, что не нужно садиться в машину ради того, чтобы купить пакет молока, и не нужно выбирать из пятидесяти телеканалов.

Жизнь здесь была намного проще. Автомобили, телевизоры и торговые центры не вытеснили простые радости. Комплекс оказался отличным местом для прогулок с нашим малышом, а русские, которые без ума от детей, разделяли наши родительские чувства, - что наш мальчик был драгоценным и красивым. Мы много гуляли по лесу. Мы больше времени проводили в личных беседах с нашими русскими друзьями и меньше - в телефонных разговорах.

Кэтрин, гораздо более общительная и дружелюбная, чем я когда-либо буду, завела несколько русских друзей на всю жизнь. Возможно, она компенсировала мою неспособность находить свободное время, помимо учебы и семейных обязанностей, для налаживания конструктивных отношений с русскими. Она была идеальным дипломатом. Со временем мы увидели, что многие барьеры между нами рухнули. Лично я обнаружил, что многие мои заблуждения о русских развеялись, и я думаю, что многие заблуждения русских об американцах также пропали.

Мы побывали на многочисленных экскурсиях в Москве. Мы так тщательно изучили Московскую область, что, честно говоря, мне все равно, увижу ли я когда-нибудь еще музей, художественную галерею или шпиль русской православной церкви до конца своей жизни. Я устал, но доволен тем, что знаю Россию — не поверхностно, как турист, а по-настоящему, глубоко, со всеми её проблемами и борьбой, а также с её красотой. Я обнаружил, что русские не сильно отличаются от нас. Они заботились о семье, друзьях и спокойном существовании так же, как и мы. Для нас было честью быть их гостями.

Продолжение