Глава 69: Не смей его ругать
В конец
Предупреждение: если вы или ваши близкие пережили/переживают суицидальную депрессию, то читайте эту главу с осторожностью.
Нехорошее предчувствие в этот момент обрело источник.
Атмосфера погрузилась в долгое молчание.
Спустя продолжительное время Цинь И услышал свой собственный голос, спокойный и почти безразличный:
— Мы просмотрели записи с камер наблюдения и выяснили, что это произошло примерно два часа назад, около половины одиннадцатого.
— Два часа назад, и почему сообщаете мне только сейчас?
Собеседник терпеливо объяснил:
— Мы в первую очередь связались с опекуном Юй-нюйши, то есть с господином Цинь Цянем. Он... разве он не сказал вам?
После их последней ссоры он прямо сказал Цинь Цяню, что им больше не нужно поддерживать никаких отношений.
Цинь И прикрыл глаза, пропуская этот вопрос:
— Как именно она покончила с собой? Разве у вас не круглосуточный надзор?
— Цинь-сяньшэн, вы неправильно поняли. Юй-нюйши не покончила с собой, это была естественная смерть.
Дыхание Цинь И слегка перехватило:
— Юй-нюйши не покончила с собой, — повторил собеседник. — У нас действительно круглосуточный надзор, поэтому мы и заметили это в первую же минуту. Медсестра в тот момент даже находилась в палате.Она подумала, что пациентка просто уснула, но спустя десять минут, почувствовав неладное, немедленно позвала врачей для реанимации.
— Но, к сожалению, — продолжил он, — при осмотре врачи не обнаружили на её теле никаких внешних повреждений. Она не принимала ничего, кроме обычных лекарств и еды. Мы проверили записи с камер, всё было в полном порядке. Хотя нам очень прискорбно, Юй-нюйши... действительно умерла естественной смертью.
— Ей было всего пятьдесят два года, — Цинь И чувствовал, что его голос звучит пугающе спокойно, почти без всяких интонаций. — Естественная смерть?
— Видите ли, при последних нескольких плановых обследованиях у Юй-нюйши была выявлена лёгкая полиорганная недостаточность. Это естественный процесс старения организма. Степень старения у разных людей разная: кто-то и в девяносто лет бодр и здоров, а у кого-то к пятидесяти функции организма постепенно угасают. К тому же длительный приём лекарств действительно создаёт нагрузку на внутренние органы, но здесь уж ничего не поделаешь.
— Все отчёты о каждом обследовании мы отправляем опекуну. Цинь Цянь-сяньшэн по этому поводу ничего не говорил. Неужели он вам не пересылал их?
Цинь Цянь, разумеется, не пересылал.
Они даже не общались, так что обсуждать дела Юй Шу было совершенно невозможно.
Цинь И вспомнил видеозвонок в канун Нового года. Каждый раз, связываясь с ней, он обязательно спрашивал: «Как ты в последнее время? Как здоровье?» И её ответ всегда был: «Всё хорошо».
Она сама знала о состоянии своего здоровья.
И знала, что Цинь Цянь не станет сообщать ему.
Тогда почему она не сказала ему правду?
Не хотела, чтобы он волновался? Или считала, что в этом просто нет необходимости?
— Вы ещё слушаете? — не получив ответа долгое время, осторожно спросил голос на том конце. — Цинь-сяньшэн?
— Мы прекрасно понимаем ваши чувства, — сказал собеседник. — Ведь это ваш родной человек. Вполне естественно, что у вас возникают к нам вопросы. Если вы не доверяете нашему диагнозу, вы можете обратиться в полицию с запросом на вскрытие. Мы надлежащим образом сохраним записи с камер видеонаблюдения, опечатаем место происшествия и будем всемерно содействовать расследованию.
— Не нужно, — сказал Цинь И. — Оставьте ей хоть немного последнего достоинства.
— Мы уважаем ваше решение. Однако сейчас жаркая погода, и тело Юй-нюйши нам придется временно отправить в морг. Только что мы связались с Цинь Цянем-сяньшэном, и он дал своё согласие. А что скажете вы...
— Хорошо. Если у вас будут ещё какие-то требования, пожалуйста, свяжитесь с нами в любое время, — Собеседник сделал паузу. — Она ушла спокойно. Примите наши искренние соболезнования
Разговор завершился. В телефоне уже не было никаких звуков, но Цинь И всё ещё держал его в том же положении, не шевелясь. Он молча смотрел в окно, не понимая, какие эмоции испытывает.
Той самой женщины, которая родила и вырастила его, которая покупала ему фортепиано, которая водила его есть, которая спрашивала, не замёрз ли он, которая накидывала на него свою одежду, которая забирала его из школы в дождливую погоду.
Той женщины, которая причинила ему боль, которая в приступе гнева разбила купленное ею же фортепиано, которая в разгар обеда вдруг швыряла посуду и уходила, которая учила его, как «покончить с собой», которая в приступе болезни всадила нож ему в грудь, насильно запихнула цианистый калий ему в рот и, глядя на его искажённое ужасом лицо, со смехом сказала, что это просто обычный леденец.
Он давно уже думал о том, что она умрёт.
Он бессчётное количество раз представлял, каким именно способом она положит конец своей жизни — мучительным или банальным. Но он никогда не думал, что в конце концов это будет не самоубийство.
Он словно погрузился в состояние растерянности и оцепенения. Психологическая подготовка, которую он выстраивал бесчисленное множество раз, в один миг оказалась тщетной.
Его взгляд устремился в пустоту, глаза, казалось, потеряли фокус. Он даже не заметил, как телефон выскользнул из его ладони.
Ведь в канун Нового года она ещё нормально с ним разговаривала, говорила, чтобы он был инициативнее. Как же так вышло, что прошло всего полгода, и её голос и улыбка превратились в сухую фразу «естественная смерть»?
Разве она не обещала, что посмотрит видеозапись их свадьбы с Шэнь Цы?
Точно так же, как бесчисленное множество раз лгала ему: «Мамочка в следующий раз обязательно больше так не будет». И в этот раз она тоже солгала?
У них с Шэнь Цы ещё не было свадебной церемонии.
Точно, Шэнь Цы ведь вышел и ещё не вернулся. Он как раз собирался сказать управляющему, чтобы накрывали на стол к обеду, как вдруг раздался этот звонок. Сейчас Шэнь Цы, наверное, уже должен был быть дома?
Словно в полном хаосе ухватившись за лучик света, серый туман перед глазами начал понемногу рассеиваться. Давящие, удушающие ледяные воспоминания отступили, как волна во время отлива, и его зрение снова прояснилось. И сразу же он услышал, что кто-то его зовёт.
Этот голос с каждым разом становился всё чётче, всё пронзительнее, так что у него даже заболели барабанные перепонки. Он вдруг моргнул и увидел перед собой человека. Силуэт постепенно обретал знакомые очертания, и вскоре он встретился взглядом с хорошо знакомым лицом.
Шэнь Цы, опираясь руками на подлокотники инвалидного кресла, наполовину склонился над ним. Он не понимал, почему его глаза покраснели, а в них стояли слёзы.
— Шэнь Цы? — Цинь И необъяснимо почувствовал, как спина расслабилась. Он поднял руку, чтобы коснуться лица собеседника, и только тогда ощутил, насколько его тело одеревенело. — Когда ты вернулся?
Шэнь Цы с силой прикусил нижнюю губу. Больше не в силах сдерживаться, он резко обнял его, сжимая руки почти до боли:
— Я тебя всё время звал! Кричал тебе столько времени, почему ты не отвечал! Почему не слышал! Ты хотел напугать меня до смерти?!
Он выкрикивал эти слова, и голос его сорвался на крик. А в конце его голос уже срывался в рыдания, он изо всех сил уткнулся головой в ямку у его плеча и окончательно разрыдался.
Цинь И рефлекторно обнял его в ответ. Краем глаза он заметил, что в комнате, кажется, были и другие люди. Подняв голову, он увидел Лу Хэна, стоящего у окна и молча смотрящего на него.
Вэнь Яо был с другой стороны. Его лисьи глаза, в которых обычно плясали смешинки, сейчас были лишены какой-либо весёлости, а выражение лица было крайне сложным.
Сердце Цинь И похолодело, предчувствуя что-то недоброе. Он опустил голову в поисках телефона, но того давно уже не было на месте. Лу Хэн поднял свой мобильный и показал ему время.
— Два часа, — голос Лу Хэна звучал безэмоционально, словно он спокойно констатировал некий факт. — Шэнь Цы сказал, что когда вернулся домой, увидел тебя сидящим здесь без движения, и как бы он тебя ни звал, ты не реагировал. В отчаянии он позвал меня. Ты ведь понимаешь, что с тобой произошло?
Кадык Цинь И с трудом дёрнулся:
— Ты еще хотя бы сам смог прийти в себя, и на том спасибо, — Лу Хэн сел на край кровати, и его голос наконец перестал быть таким спокойным. — В этот раз два часа, а в следующий сколько? Ты ведь прекрасно понимаешь, что такое кататонический ступор? Я спрашиваю тебя прямо: что ты собираешься с этим делать?
Цинь И медленно прикрыл глаза. Он не ответил на его вопрос, а легонько похлопал Шэнь Цы по спине, тихо успокаивая:
Шэнь Цы сидел у него на коленях, с трудом оторвал голову от его плеча и вытер лицо ладонью. Его голос уже охрип от крика:
— Прошу тебя, не делай так больше. Мне страшно.
Едва вернувшись в полдень домой, он увидел Цинь И в таком состоянии. Телефон валялся на полу, а тот даже не думал его поднимать. Спросив управляющего, он тоже ничего не понял. В конце концов, проверив журнал вызовов на телефоне и увидев, что последний звонок был из реабилитационного центра, он перезвонил и узнал, что мать Цинь И скончалась.
Целых два часа. Как бы он ни звал Цинь И, тот никак не реагировал.
Он никогда раньше не сталкивался с таким состоянием. Он был страшно напуган и сразу же позвал доктора Лу. Лу Хэн объяснил, что из-за сильнейшего стресса у Цинь И случился депрессивный эпизод, и тот впал в кататонический ступор.
В этот раз, казалось, все было не так уж плохо. Продлившись два часа, под непрекращающимися окликами ступор отступил. Но никто не мог гарантировать, что не будет следующего раза, и смогут ли они вывести его из этого состояния в следующий раз.
Шэнь Цы весь дрожал, ещё не оправившись от недавнего ужаса. Он сжимал руку Цинь И и наконец почувствовал, что та немного потеплела и больше не была ледяной, как раньше.
Лу Хэн, сидевший на краю кровати, вдруг заметил что-то и протянул руку, взяв прозрачную коробку с конфетами, стоявшую у изголовья. Он открыл её и взял горсть конфет:
— Я сегодня наконец понял твой секрет, как ты удерживаешь себя от самоубийства. Когда хочется умереть, ты съедаешь конфету, чтобы вспомнить того ребенка, что подарил тебе эти конфеты, и желание умереть пропадает, так ведь?
Зрачки Цинь И слегка сузились, как будто он не ожидал, что тот вдруг заговорит об этом в такой момент. Рука Шэнь Цы, сжимающая его ладонь, напряглась.
Шэнь Цы ошеломлённо посмотрел на Лу Хэна, на конфеты в его руке.
Когда хочется «покончить с собой»... съешь конфету?
Совсеем не так, как он думал раньше: «Когда грустно, съешь конфетку — и станет весело».
Так значит, когда он заставал Цинь И за поеданием конфет, это было потому, что тот в те моменты... хотел покончить с собой?!
Шэнь Цы почувствовал, как холодок пробежал от позвоночника к самой макушке. Он с недоверием уставился на Цинь И:
— Разве конфеты можно есть как лекарство? — Лу Хэн положил взятые конфеты обратно. — Сколько же ты их съел за эти полтора с лишним года? Нет, лучше я спрошу: сколько ты их съел с самого детства?
Цинь И поднял голову, похоже, уже не желая больше оправдываться. Его голос звучал ровно:
— Если мне не изменяет память, 216 штук.
— Конечно, — Цинь И взял коробку с конфетами, глядя на разноцветные фруктовые леденцы и блестящие фантики. — Я должен помнить, сколько раз у меня возникало желание умереть. Хотя этот метод подсчёта не совсем точный. Иногда одна штука не помогает, и я продолжаю есть, пока это желание не исчезнет. Максимум, кажется, съел семь или восемь штук за один раз.
Лу Хэн нахмурился так, что, казалось, уже был на грани:
Он не успел закончить фразу, как увидел, что Шэнь Цы загородил его собой. Лицо Шэнь Цы было бледным, голос дрожал:
Лу Хэн с силой потёр переносицу, сдерживая уже готовые вырваться слова:
Сказав это, он встал и направился к выходу из спальни:
— Цинь И, пошли со мной. Нам нужно серьезно поговорить
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel