Глава 70 Ты любим
В конец
Цинь И позвал Лу Хэн в реабилитационную комнату. Закрыв за ними дверь, он с болезненным видом опустился в кресло:
Цинь И откинулся в инвалидном кресле, опустив глаза, и не сразу ответил.
— Я тебе раньше говорил, что раз уж всё зашло так далеко, без лекарств ты не вылечишься. Неужели тебе не надоело каждый день бороться с самим собой? Ты же явно не хочешь умирать. Раз хочешь жить — так давай, лечись как следует, хорошо?
— Мы все знаем о твоей матери. Я могу понять твои чувства, но не стоит так убиваться. Нужно продолжать жить дальше, разве нет?
— Мне не грустно, — наконец произнёс Цинь И. — Просто я не могу понять.
Он не сказал, чего именно не может понять, и Лу Хэн не стал расспрашивать:
— Не грустно — тогда тем более нужно активно лечиться. Я знаю, ты боишься, что лекарства повлияют на твою игру на фортепиано. Но скажу прямо: сейчас ты всё равно не можешь играть. Лучше воспользоваться этим временем, чтобы вылечить свою болезнь.
— За последние десять с лишним лет так и не смогли вылечить. Уверен, что сейчас получится?
— ... Тебе еще и не стыдно об этом говорить? — Лу Хэн вдруг поднялся, подошёл к нему и уселся прямо на стол. — Да ты ведь сам постоянно то увеличивал, то уменьшал дозу лекарств по своему усмотрению. Разве не поэтому всё так затянулось? Тебе сто раз говорили, что такая дозировка не повлияет на нормальную жизнь, а ты всё равно прекращал приём лекарств перед самым выступлением. То туда, то обратно — разве так можно вылечиться?
Лу Хэн, похоже, очень разозлился:
— Если бы я знал, что всё обернётся так, как сегодня, я бы ещё год назад должен был силой заставить тебя принимать лекарства. Тогда я думал, что лечиться или нет — твоё личное дело. И раз ты сам хочешь гробить себя, это никого не касается, и мне было лень вмешиваться. Но сейчас всё иначе! Ты уже не один, так может, ты уже возьмёшь на себя ответственность за себя, а заодно и за Шэнь Цы?
Лицо Цинь И слегка дрогнуло. Он прижал ладонь к своей груди. Раньше там был только старый шрам от ножевого ранения, а теперь появилась ещё и цепочка, которую подарил ему Шэнь Цы.
Он просунул руку под одежду и вытянул цепочку. Маленький серебряный шарик размером с ноготь покачивался между его пальцами, изящный и милый. Сквозь ажурный узор был виден красивый изумруд внутри.
Лу Хэн следил за его действиями и, казалось, что-то понял. Имя «Шэнь Цы» было как ключ, способный открыть замок в сердце одного человека. Только услышав это имя, Цинь И реагировал.
Поэтому он продолжил, развивая эту мысль:
— Подумай сам. Через год или два вы ведь обязательно пойдёте регистрировать брак? Вот и поторопись привести себя в порядок, чтобы быть в наилучшем состоянии на вашей свадебной церемонии, хорошо?
— Дай мне ещё немного времени подумать.
— Нет у тебя времени на раздумья, — Лу Хэн, видя, что тот всё ещё колеблется, понял, что все добрые слова уже сказаны, и начал говорить жёстко. — Быстро принимай лекарства. Сегодня ты пришёл в себя, но что, если за время твоих раздумий станет хуже? Ты знаешь, как сегодня перепугался Шэнь Цы? Он без остановки звал тебя два часа, голос сорвал. Если это повторится, ты хочешь, чтобы он совсем сломался? Или хочешь, чтобы он всю жизнь был прикован к инвалиду?
— Сейчас я не спрашиваю твоего мнения, я тебя информирую. Я сейчас поеду в больницу за лекарствами. Хочешь или нет, но принимать ты их будешь
С этими словами он прямо вышел из комнаты.
Шэнь Цы остался в спальне один, и его эмоции всё ещё не могли до конца успокоиться.
Он первым делом пошел умыться. От слёз кожа на лице немного щипала и до сих пор оставалась красной.
Стоя перед раковиной, он смотрел на себя в зеркало и всё глубже дышал. Прошло целых пять минут, прежде чем он наконец успокоился.
Вернувшись из полицейского участка, он уже был в очень тяжёлом состоянии, а увидев Цинь И таким, и вовсе потерял контроль над эмоциями.
В горле сильно першило. Он попил воды, чтобы смочить горло, и увидел забытую на кровати прозрачную коробочку с конфетами. Не сдержавшись, он взял её в руки, со сложными чувствами глядя на конфеты внутри.
Все эти годы Цинь И только на это и опирался?
Съедать по одной, когда хотелось покончить с собой.
Значение имени «Шэнь Цы» для Цинь И было гораздо более важным, чем он себе представлял.
Шэнь Цы устало прикрыл глаза, чувствуя полное моральное истощение. Раньше он ещё колебался, стоит ли признаваться Цинь И, что он не оригинальный владелец тела, но теперь понял, что мучиться было не о чем.
Кончина матери уже нанесла Цинь И слишком сильный удар. Сейчас ему нужно стабилизировать эмоции, он больше не вынесет никаких потрясений.
То, что он не является оригинальным владельцем тела, говорить нельзя ни сейчас, ни потом. Оставалось только надеяться, что Цинь И никогда не усомнится, никогда не спросит об этом. Если не упоминать, возможно, это немного уменьшит его чувство вины.
Точно так же, как и о том, что он, возможно, нашёл человека, выбросившего бутылку на трассу, пока тоже не стоит говорить Цинь И.
Как и сказал тогда Лу Хэн: «Даже если этот человек будет найден, что это изменит? Заставить его заплатить деньги или сесть в тюрьму? Чтобы ни было, это уже не сможет компенсировать ущерб, причинённый жертвам».
— Сяо-Цы, — Вэнь Яо, всё это время молча стоявший в стороне, вдруг заговорил. Он подошёл и легонько похлопал Шэнь Цы по плечу. — Расслабься. Хотя мы с Цинь И и не ладим, но я его знаю достаточно хорошо. Его не так-то просто сломать.
— Да, — Шэнь Цы натянуто улыбнулся ему. — Я в порядке.
Эта улыбка была слишком вымученной, и Вэнь Яо не знал, стоит ли продолжать утешения или сменить тему. Пока он колебался, то вдруг увидел, что Шэнь Цы поднял голову и посмотрел в сторону, словно привлечённый каким-то звуком.
Лу Хэн вышел из реабилитационной комнаты и сразу покинул особняк. Шэнь Цы не успел остановить его и лишь потом пошёл к Цинь И, осторожно спросив:
— Что доктор Лу... тебе сказал?
Цинь И не ответил, лишь спросил:
— Тогда сначала пойдем поедим.
Шэнь Цы было совсем не до еды, но, подумав, что Цинь И тоже не ел, он нехотя пошёл с ним в столовую.
Обед уже давно остыл. Кухарка приготовила всё заново. Так как ели только они двое, она быстренько собрала что-то на скорую руку, чтобы хоть немного перекусить, ведь аппетита ни у кого не было.
Шэнь Цы очень хотелось спросить Цинь И, что именно сказал Лу Хэн, и спросить о его матери. Но, видя, что у того нет ни малейшего желания поддерживать разговор, он сдержался и не стал расспрашивать.
Они молча закончили этот запоздалый обед и, что было показательно, оба съели совсем немного. Когда кухарка убрала посуду, в прихожей послышался шум — вернулся Лу Хэн.
Лу Хэн держал несколько упаковок лекарств. Он прямо подошёл к Цинь И, выдавливая таблетки из блистера, и одновременно говорил:
— Сегодня для экстренного случая, а завтра поедешь в больницу на полное обследование. Пусть твой управляющий сейчас же запишет тебя на завтра, и потом сообщит мне время. Завтра я поеду с тобой. Понял?
Шэнь Цы взглянул на принесённые им лекарства. Похоже, все это были антидепрессанты. Его сердце сжалось:
— Доктор Лу, разве вы не говорили, что эти лекарства повлияют на...
— Повлияют на его игру на фортепиано? Сейчас он всё равно не может играть, не нужно ему вдохновения для творчества. Да и вступительные экзамены сданы, так что в роли наставника он временно не нужен. Никаких противоречий.
Говоря это, Лу Хэн уже вытряхнул все таблетки на салфетку и протянул Цинь И:
Его тон был необычайно решителен. Шэнь Цы приоткрыл рот, помедлил и всё же спросил:
— Неужели... совсем нет другого выхода? Ведь последние полтора года у него всё было очень стабильно, не считая тех первых двух раз, приступов больше не было...
— Временная стабильность — это не выздоровление. Даже если год не было приступов, риск рецидива всё равно не исключён. А при рецидиве нужно принимать лекарства. Более того, сейчас уже дошло до той степени, что с точки зрения врача, кроме лекарств, других вариантов нет.
— Шэнь Цы, — Цинь И остановил его, видя, что тот ещё хочет что-то сказать. — Не спорь с ним. Я приму.
Он взял у управляющего стакан воды и запил все таблетки.
— Сегодня я не велю тебе принимать слишком много. Завтра поедешь в больницу, пройдёшь обследование, и тогда скорректируем дозу. А сейчас ложись спать, отдохни как следует. Что касается дел твоей матери, найми кого-нибудь, чтобы уладили. Сейчас тебе нужно стабилизировать свое состояние.
Лу Хэн, похоже, всё ещё был занят и, оставив лекарства, собрался уходить:
— Мне нужно возвращаться в больницу. Я советую тебе найти другого психотерапевта. Я, в конце концов, не психиатр, и постоянно мотаться между тобой и тамошними врачами — тоже пустая трата времени.
— Психотерапевт мне не поможет, — Цинь И поднял голову. — Тебе не о чем беспокоиться. Иди.
— Ладно, как знаешь, — Лу Хэн взял свои вещи. — Сейчас моё единственное требование к тебе: строго соблюдай предписания врача и исправно принимай лекарства.
Лу Хэн торопливо покинул особняк. Атмосфера в комнате внезапно погрузилась в тишину. Шэнь Цы с трудом отвёл взгляд от коробочек с лекарствами, протянул руку и легко сжал руку Цинь И:
— Мне не грустно, — Цинь И дал тот же ответ, что и Лу Хэну. — Я давно знал, что однажды она уйдёт. Раньше я даже просыпался каждый день с готовностью услышать известие о её смерти. Но чего я никогда не ожидал, так это того, что она сможет дожить до «естественной кончины». Разве это не ирония?
— Человек, который каждый день думал о «самоубийстве», умирает от «естественной смерти». Она что, давно поняла, что у неё больше нет возможности «покончить с собой», и поэтому окончательно сдалась? Даже не сказала мне, что у неё плохое здоровье, боялась, что я, узнав, всеми способами попытаюсь её вылечить?
Продолжая, Цинь И вдруг горько усмехнулся:
— Она мне не доверяла. Не знала, что я бы никогда не сделал ничего подобного. Ещё говорила, что хочет увидеть мою свадьбу... Всё как и прежде, вечно меня обманывала. Сколько бы зла она мне ни причинила, я всё ещё считал её матерью, но считала ли она меня хоть когда-нибудь своим сыном.
— Нет... нет, — Шэнь Цы сжал его руку ещё сильнее, чувствуя, что кончики его пальцев всё ещё очень холодные. — Тётя Юй точно так не думала! Когда мы звонили в реабилитационный центр в полдень, медсестра вспоминала, как однажды после Нового года она говорила о нас с тётей Юй и услышала, как та сказала что-то вроде: «Увидев их, я могу быть спокойна».
Он подвинулся поближе к Цинь И:
— То, что она не рассказала о состоянии здоровья, наверное, просто не хотела, чтобы ты волновался. А то, что она не дождалась нашей свадьбы... может быть, просто увидела, что у тебя всё хорошо, и почувствовала, что её последние тревоги улеглись, и она может спокойно встретить смерть. Это не было недоверием, она действительно любила тебя.
— ... Вот как? — в глазах Цинь И впервые промелькнула растерянность. Казалось, это был совсем другой исход, которого он никогда не обдумывал. — Возможно.
Когда эти слова прозвучали из уст Шэнь Цы, весы в его сердце качнулись, невольно склоняясь к «доверию», даже если это было лишь утешением.
В тот момент, когда он выбрал доверие, в глубине души что-то тяжёлое, давившее на него долгие годы, наконец, исчезло. Он внезапно почувствовал, как тело стало легче, будто он избавился от многолетнего груза, который мучил его.
Оказывается, та женщина всё-таки любила его.
Пусть даже этой толики любви было неизмеримо меньше, чем причинённых ею страданий.
Пусть даже она была такой ничтожной...
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel