Глава 86 Разное отношение
В конец
Шэнь Цы тоже заметил порванную цепочку, он поспешно слез с Цинь И. Тыльной стороной ладони он вытер уголок своих губ, потянулся и поднял цепочку, с потрясённым лицом сказал:
— Ты что, правда её перекусил?
Попугай отступил на шаг, он посмотрел на порванную цепочку, словно понимая, что натворил что-то ужасное. Весь как-то сжался, съёжился прямо на глазах, и в его тёмных, как угольки, глазах читалась полная невинность.
— Это ты натворил, — Шэнь Цы положил цепочку перед ним. — Я носил её больше десяти лет, и она не рвалась, а ты клюнул один раз — и порвалась. Неудивительно, что когда ты кусаешь человека, так больно.
Попугай выглядел чрезвычайно обиженным, и если бы у него было человеческое мышление, наверняка подумал бы: «Откуда мне было знать, что ваши человеческие штучки такие хрупкие?»
— Ладно, — Цинь И сел, на удивление не стал ругать попугая. Тот только что, кажется, хотел заставить его подняться, сначала потянул за одежду, но он не понял, и тогда потянул за цепочку.
Если бы цепочка не порвалась, он, пожалуй, и вправду поднялся бы — просто потому, что ему стало бы нечем дышать.
Видимо, шум от их падения ввёл попугая в заблуждение, и тот решил, будто им грозит опасность. Если так, то тянуть его за цепочку было из добрых побуждений. Цинь И снова посмотрел на него, заподозрив, не слишком ли высок интеллект этой птицы, раз способна переживать за жизнь хозяина?
Он взял цепочку из рук Шэнь Цы, одно звено уже отломилось, можно было бы убрать это кольцо и соединить края вместе, но ему не очень хотелось чинить. Лучше просто купить новую.
Этой цепочке было уже много лет, она была старого фасона, Шэнь Цы носил её очень долго, она уже слегка загрязнилась и не выглядела такой прочной. Он каждый раз, надевая или снимая её, был очень осторожен, боясь повредить.
— Эта цепочка… я имею в виду, сама по себе, без кулона — она тоже так уж важна?
— Не то чтобы. Важен изумруд, а цепочку на самом деле я ещё в детстве однажды сломал во время игры. Её уже меняли один раз.
— Тогда давай просто закажем новую, — сказал Цинь И и осторожно снял кулон с цепочки. — Этот кулон, когда в прошлый раз разбирали, тоже немного расшатался. Я попрошу их сделать точно такой же по образцу, а потом вставить туда изумруд.
Для своего времени, лет десять-пятнадцать назад, эта цепочка, возможно, была образцом мастерства, но по нынешним меркам в ней ещё многое можно улучшить.
— Угу, — Шэнь Цы не возражал. — Гэ-гэ, ты совсем не думал использовать этот изумруд, чтобы сделать еще какое-нибудь украшение?
— Пока не придумал, — сказал Цинь И. — Я изначально хотел к свадьбе сделать из него пару колец, но изумруд довольно хрупкий, при обычных ударах легко появляются трещины. Так что… придётся ещё подумать.
Шэнь Цы тоже не торопился, он встал и заодно потянул Цинь И за руку:
Цинь И снова сел в инвалидное кресло, по пути в ванную помыть руки заодно вымыл и цепочку. После чего передал управляющему, чтобы тот поручил ювелирной мастерской сделать точно такой же кулон и заменить на более прочную цепь, а также немного удлинить.
Распорядившись, он пошёл в спальню переодеться и только после этого отправился есть.
Шэнь Цы подумал, что этот человек, возможно, действительно немного помешан на чистоте: не переносит ни малейшего запаха пота на теле. А то, что он терпит попугая, который вечно сыплет перьевой пылью, — уже настоящая уступка с его стороны.
На изготовление новой цепочки ушло несколько дней, и всё это время Цинь И не покидало ощущение, что на шее чего-то не хватает — непривычная пустота раздражала. Через три дня он наконец получил новую цепочку с кулоном, но старую тоже не выбросил, а убрал в прозрачную вакуумную коробочку на хранение[1].
[1] Я нашла такие коробочки для еды, но кто мешает их же использовать для украшений. https://vk.ru/photo-228171832_457241307
Новый кулон был ещё красивее прежнего. Вместе с изумрудом он выглядел настолько изысканно, что ему было почти жаль надевать его на шею.
А провинившийся попугай не понёс наказания, это, казалось, выходило за пределы понимания его маленькой головки. Несколько дней подряд он не смел своевольничать на голове у Цинь И и на удивление стал послушным.
У Шэнь Цы уже начались занятия, и снова началась его жизнь по маршруту «дом — учёба — дом». На первом уроке по специальности он встретил преподавателя по фортепиано, с которым ему предстояло провести четыре года. Преподаватель сначала попросил его сыграть одну любимую пьесу, задал несколько вопросов и примерно ознакомился с его уровнем.
Уроки по специальности проходили индивидуально, и он, как лучший студент, зачисленный по результатам вступительных экзаменов, естественно, был распределён к самому лучшему преподавателю. Конечно, Цинь И тоже связывался с консерваторией. Этот преподаватель был с ним знаком и, несомненно, был первоклассным педагогом по фортепиано.
Хотя с точки зрения одного лишь исполнительства в последние годы почти никто не мог превзойти Цинь И, но выдающаяся черта преподавателя как раз в том и заключалась, что он был силён в обучении. В этом аспекте Цинь И действительно не был выдающимся. Попадись к нему студент чуть менее способный, результат мог бы оказаться куда скромнее.
На первом же уроке преподаватель спросил Шэнь Цы:
— Ты уже решил, что в будущем пойдёшь именно в направлении фортепианного исполнительства, верно?
— Твоя ситуация довольно особенная. Я общался с Цинь И: твой уровень игры на фортепиано уже достиг уровня, позволяющего выступать, и проходить базовую программу тебе нет смысла. Поэтому твоя учебная программа будет отличаться от остальных — ты начнёшь сразу с исполнительского мастерства.
Преподаватель, увидев, что тот прямо ошарашен, поспешно сказал:
— Не переживай слишком. Занятия будут раз в неделю. Каждую неделю я буду давать тебе новое произведение — чтобы расширялся репертуар. На уроке я буду объяснять и показывать, а между занятиями ты сам отрабатываешь и осмысляешь материал. На следующем уроке я проверяю результат. Если произведение сложное, можно дать две недели, три или даже больше.
Позже добавим и композицию, но об этом поговорим потом. В консерватории часто проводят разные вечера или музыкальные фестивали. Я буду приглашать тебя участвовать, поручать аккомпанемент, игру в ансамбле или сольное выступление. Ты должен постепенно привыкать: уметь играть на фортепиано — это первый шаг. Труднее всего — играть в разных ситуациях, перед множеством людей, и при этом показывать свой лучший уровень.
Выслушав это, Шэнь Цы невольно занервничал, ладони слегка вспотели:
— Хорошо, тогда на этом урок закончим, — улыбнулся преподаватель. — Первое занятие — это знакомство, так что домашнего задания пока не будет. Подбери дома произведение, которое тебе интересно и которое ты раньше не играл. Неделю занимайся, а на следующем уроке покажешь мне результат и расскажешь, почему выбрал именно его, чем оно тебя привлекло. Договорились?
Шэнь Цы закивал и, вежливо поклонившись, вышел из класса:
Когда он ушёл, преподаватель по фортепиано открыл лежащий перед ним учебный план, внутри было вложено личное дело Шэнь Цы.
Это Цинь И передал ему до начала учебного года.
Он посмотрел на маленькую строчку «ранее страдал избегающим расстройством личности» и слегка нахмурился.
Цинь И уверял, что всё уже позади, но по тому, как студент держался во время разговора, преподаватель чувствовал в нём глубинную, почти неосознанную неуверенность.
Для исполнителя это смертельный недостаток. Оставалось надеяться, что он сумеет его побороть.
Шэнь Цы вышел из класса, глубоко вздохнул и наконец постепенно перестал нервничать.
И именно в этот момент он осознал одну вещь, которую давно не осознавал.
Когда-то он просто хотел научиться играть на фортепиано, и не слишком задумывался о том, что будет после. Раньше он думал: ну, стану преподавателем фортепиано — и то хорошо. А теперь вдруг понял, что мечта его давно выросла. Это уже не «научиться играть», а «выступать на сцене».
Он мечтал достичь уровня Цинь И, хотел быть рядом с ним — а значит, прежде всего нужно было принять: фортепиано больше не будет только его личным делом. Это будет игра под сотнями взглядов.
Репетиционный класс и сцена — это совершенно разные места.
Если на сцене его охватит страх, если он допустит ошибку — какой бы ни была его техника, он не сможет показать и десятой доли того, на что способен.
Раз уж он зашёл так далеко, нужно продолжать во что бы то ни стало, иначе разве его обещание, данное Цинь И, не пропадёт даром?
Дневные занятия закончились, Шэнь Цы прямо из консерватории поехал домой, всю дорогу размышляя об этом. Добравшись до особняка, ещё не войдя в дверь, он услышал, как вышедший встречать его управляющий сказал:
— Младший молодой господин Шэнь, Цинь-шао пьёт послеобеденный чай в саду и просил, когда вы вернётесь, пригласить вас туда же, вы…
— Пьёт послеобеденный чай? — Шэнь Цы слегка удивился. — Он и правда любит пить послеобеденный чай. А я-то думал, он раньше просто подстраивался под меня. Я сейчас пойду.
Вчера прошёл дождь, сегодня погода заметно посвежела. Некий вечно не выходящий из дома Цинь-шао снова начал проявлять активность. Но время его активности было очень ограничено: летом он не любил жару, зимой — холод, только весной и осенью был согласен шевелиться.
Шэнь Цы пришёл в сад, но не пошёл прямо, ему захотелось подсмотреть, чем занимается Цинь-шао, когда его нет рядом. Он спрятался за деревом и украдкой посмотрел в сторону Цинь И, как вдруг услышал его бормотание:
— Половина пятого, как так вышло, что ещё не вернулся.
Цинь И сделал глоток воды, от скуки уже начал гладить сидящую под рукой птицу.
Шэнь Цы с первого взгляда заметил на столе жёлтое пятно, про себя отметив: «Цинь И не только сам вышел, но и попугая с собой притащил. Куда же делось то брезгливое выражение лица, которое было раньше, теперь куда бы ни шёл, везде таскает с собой птицу».
Попугай с трудом вырвался из его цепких пальцев и принялся приводить в порядок взъерошенные перья. Цинь И смотрел на него и, видимо, что-то вспомнив, вдруг поймал его на руку:
С этими словами он подтолкнул попугая в воздух, попугай, потеряв опору, вынужден был взлететь, сделал круг над двором, Цинь И снова протянул к нему руку, попугай обнаружил место посадки и снова опустился ему на руку.
Эту тренировку свободного полёта Шэнь Цы проводил уже бессчётное количество раз. Однажды Цинь И случайно увидел и с тех пор хотел попробовать сам.
Теперь, обнаружив, что попугай действительно возвращается к нему на руку, он в очередной раз удовлетворил свою странную потребность в дрессировке. Став смелее, снова отпуская попугая в полёт:
Но на этот раз попугай явно не был в настроении. Видимо, решил, что этот человек невыносимо скучен, и подчиняться больше не желал. Взмахнул крыльями — и вместо того чтобы вернуться, уселся на верх ограды, вспугнув нескольких воробьёв.
Цинь И, поняв, что команда не сработала, тут же занервничал и крикнул:
Попугай и не подумал его слушаться, сидя на стене, пригладил свои пёрышки, затем развернулся, спрыгнул за стену и исчез.
Цинь-шао запаниковал сильнее, чем когда-либо. Быстро достал телефон, чтобы позвонить Шэнь Цы, но побоялся, что тот ещё не закончил занятия. Решил позвонить управляющему, чтобы тот пришёл поймать птицу. Но не успел нажать кнопку вызова, как из-за дерева вышел сам Шэнь Цы и остановился прямо перед ним.
Рука Цинь И дрогнула, он с трудом сглотнул:
Шэнь Цы всё уже видел, ему не нужно было объяснять. Он крикнул в том направлении, куда исчез попугай:
Спустя несколько секунд из-за стены снова показалась бледно-жёлтая головка с фирменным хохолком на макушке.
Попугай развернулся вперёд, взмахнул крыльями, спланировал и точно опустился на руку Шэнь Цы.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel