Глава 87 Никто не может устоять перед пушистиками
В конец
Выражение лица Цинь И стало несколько мрачным.
Он смотрел, как попугай послушно сел на руку Шэнь Цы, опустил голову и послушно запросил ласки. Вдруг Цинь И почувствовал, что только что удовлетворённое желание приручать мгновенно испарилось.
Эта птица действительно по-разному относится к людям. Только что она села на стену и исчезла. Возможно, уцепилась за плющ и повисла с внешней стороны стены, намеренно спрятавшись так, чтобы он не видел, притворяясь «свободным».
У него были все основания подозревать, что попугай сделал это нарочно, и доказательства были неопровержимы.
Всего лишь приручил её едой при первой встрече, а она, надо же, затаила обиду до сих пор.
Цинь И с крайне сложным выражением лица сидел за столом, глядя, как Шэнь Цы обнимается и ласкается с попугаем, и становился всё более недовольным. Он не удержался, кашлянул и притворно произнёс:
— Хорошо, что не улетел и не потерялся.
— Он бы ни за что не улетел, дома и кормят, и есть где играть. Конечно, в доме комфортнее всего, он ведь не глупый, — сказал Шэнь Цы, садясь рядом с ним. — Если назовёшь его по имени, он тебе ответит, а если не ответил, значит… ну, специально.
Он решил больше не продолжать эту душераздирающую тему:
— Только что, — Шэнь Цы не стал говорить, что прятался за деревом и наблюдал. Он посадил попугая на стол и взял из вазы с фруктами мандарин. — Почему опять вышел пить послеобеденный чай?
— После реабилитации немного устал, вышел посидеть, — сказал Цинь И, доливая себе напиток и заодно наливая Шэнь Цы. — Встретился с преподавателем по фортепиано?
Шэнь Цы только отломил дольку мандарина и собирался положить в рот, но при этих словах замер:
— Рассказал, — Шэнь Цы опустил глаза. — Я ещё не пробовал играть на фортепиано перед большим количеством людей.
— Не принуждай себя, если не можешь привыкнуть, оставим всё как есть. Можно играть и в пустом зале.
— Как можно играть в пустом зале? Если постоянно играть в пустом зале, обязательно скажут: «Даже живого выступления не показывает — наверное, играет под фонограмму» или что-то в этом роде, — Шэнь Цы сжимал в пальцах дольку мандарина и поднёс её к губам собеседника. — Не волнуйся, я справлюсь.
Видя его настойчивость, Цинь И не стал больше ничего говорить. Он заранее предупредил преподавателя Шэнь Цы по фортепиано, сказав, что если тот заметит, что с Шэнь Цы что-то не так, непременно сообщить ему и скорректировать план занятий. Психическое состояние Шэнь Цы важнее его успехов в фортепиано.
Тот случай, когда они чуть не расстались, до сих пор пугал Цинь И, и он вынужден был действовать ещё осторожнее, не допуская ни малейшей оплошности.
Он только проглотил дольку мандарина, как увидел, что попугай тоже пододвинулся и с мольбой смотрит на то, что у Шэнь Цы в руке, как бы выражая: «Мне тоже!»
Шэнь Цы не мог отказать милой птичке в просьбе, разломил дольку мандарина ещё пополам, обнажив оранжевую мякоть, и положил перед попугаем:
Отделавшись половинкой дольки мандарина, двое продолжили пить послеобеденный чай. Сидя вот так во дворе, пробуя десерты, слушая шелест ветра в листве и щебет птиц, время, казалось, текло медленнее. Было очень расслабленно и уютно.
Внезапно Шэнь Цы почувствовал аромат и, обернувшись, увидел, как управляющий с подносом подошёл к их столу. Он поставил порцию пасты и, показав Цинь И жест «пожалуйста», снова удалился.
Ещё не было пяти, похоже, Цинь И проголодался.
В последнее время он, кажется, очень старался на реабилитации. Из-за возросшей физической нагрузки и аппетит увеличился. Он даже стал сам устраивать себе перекусы между приёмами пищи. Это был немалый прогресс.
Шэнь Цы был весьма доволен, как вдруг увидел, что собеседник накрутил на вилку две макаронины, а на кончик насадил два кусочка говядины и поднёс к его рту:
Шэнь Цы на самом деле ещё не был голоден, но аромат стоящей перед ним еды был слишком соблазнителен. Недолго думая, он открыл рот и втянул макаронины с вилки.
Попугай рядом уже доклевал мандарин — половину съел, половину разбросал. Остатки были исклёваны до неузнаваемости. Было похоже, что он больше не ест, и вдруг, взмахнув крыльями, взлетел и сел на стоявшую вдалеке раковину для мытья рук.
Раковина была каменной и гармонировала с общим стилем сада, рядом с краном лежал шланг, которым управляющий обычно пользовался для полива цветов.
Попугай обошёл край раковины, затем запрыгнул на кран и стал клевать его вниз головой, словно пытался пить воду изнутри.
Шэнь Цы не знал, откуда эта птичка знает, что там вода. Он подошёл, приоткрыл кран так, чтобы вода текла по каплям:
Но попугай не стал пить, а запрыгнул в раковину, встал под краном и начал трясти пёрышками.
— Ты хочешь купаться, — наконец-то понял его намерение Шэнь Цы. Оглядевшись, он взял со стола вазу для фруктов, вымыл её, наполнил водой и поставил рядом с попугаем. — Купайся.
Цинь И с ужасом смотрел, как его ваза для фруктов превратилась в ванночку, и почувствовал, что макароны во рту уже не так вкусны. Он поспешно отвёл взгляд, сделав вид, что ничего не заметил.
Попугай запрыгнул в вазу для фруктов купаться, но ваза была неправильной формы, воды в ней было слишком мелко, она смачивала только лапки и брюшко. Шэнь Цы просто-напросто открыл кран, но счёл напор слишком сильным и, вдруг осенённый идеей, подсоединил шланг для полива цветов.
На другом конце шланга была насадка, распыляющая воду[1] в мелкую водяную пыль, как пульверизатор. Шэнь Цы отрегулировал распыление до нужной тонкости, положил шланг на край раковины и направил струю на попугая:
Попугай, ощутив ласку водяного тумана[2], тут же радостно принялся купаться. Шэнь Цы тоже был доволен своей сообразительностью, вернулся к столу и продолжил наслаждаться чаем, не заметив, каким странным взглядом смотрит на него Цинь И.
[1] в этой новелле имелось ввиду что-то другое, но смотрите какую приколюху я нашла, когда искала про это распыление https://www.facebook.com/100082871177520/videos/1783504673005679?__so__=permalink
[2] Есть еще такие штуки https://vk.ru/photo-228171832_457241308 судя по всем описаниям такая насадка на шланг вероятнее.
Ваза для фруктов, использованная как ванночка, вызвала у Цинь И желание что-то сказать. Но он всё же промолчал, утешая себя тем, что ваз для фруктов в доме много, одной такой больше, одной меньше — не беда, главное, чтобы Шэнь Цы не вздумал снова использовать её для фруктов.
Он пододвинул тарелку с пастой ближе к Шэнь Цы:
— Поешь вместе со мной, тебе вилку или палочки?
Шэнь Цы взял палочки и, наученный горьким опытом, стал есть осторожно, поднимая по одной макаронине, остужая и только потом отправляя в рот.
Ел он так, ел, и вдруг, не зная, за какую именно макаронину ухватился, почувствовал что-то неладное. По мере того как макаронина становилась всё короче, она вдруг поднялась над тарелкой и повисла в воздухе. Он поднял глаза и увидел, что другой конец макаронины зажат в зубах у Цинь И, который тоже остановился и смотрит на него.
...Вот и говорили же, не ешьте одну тарелку макарон вдвоём, обязательно такое случится.
На мгновение их взгляды встретились, Шэнь Цы не решился перекусить макаронину и продолжил есть. Одна макаронина натягивалась всё прямее, расстояние между ними всё сокращалось, пока губы не коснулись губ.
Цинь И вдруг протянул руку и обхватил его затылок, одновременно целуя его в губы.
Кто в итоге перекусил макаронину, было неизвестно, потому что губы обоих всё ещё были испачканы соусом, и поцелуй приобрёл вкус томатов и говядины. Шэнь Цы закрыл глаза, положил руки на плечи партнёра, отвечая ему, словно борясь за инициативу в этом поцелуе.
Когда они уже не могли оторваться друг от друга, он услышал звук хлопающих крыльев. Открыв глаза, он увидел, что попугай уже вышел из-под шланга, стоял на краю раковины и отряхивался, а затем, весь мокрый, полетел в их сторону.
Из-за мокрых перьев он явно летел с трудом, а приземляясь на стол, ещё и поскользнулся. После чего снова стал отряхиваться. Зрелище было столь же впечатляющим, будто собака после купания стряхивает с себя воду.
Цинь И поспешно отделился от Шэнь Цы, молниеносно заслонил свою пасту, не позволив брызгам попасть в еду.
Шэнь Цы тоже тут же остановил попугая:
— Не отряхивайся здесь! Хуай-хуай, иди сюда, на руку ко мне.
Сказав это, он протянул к попугаю руку, и попугай послушно запрыгнул ему на палец. Шэнь Цы переставил один табурет подальше, на солнечное место, и сказал:
— Посиди здесь, погрейся на солнышке.
Попугай, кажется, понял. Он постоял на табурете, ещё немного отряхнулся, понял, что воды уже не осталось, и начал прихорашивать свои пёрышки.
Шэнь Цы с облегчением вздохнул, быстро подошёл к раковине, выключил воду, вернул всё на свои места. Когда вернулся к столу, увидел, что Цинь И нахмурившись уставился на недоеденную пасту, словно пытаясь определить, не попали ли на неё брызги с попугая. Но даже он не мог этого увидеть и в конце концов сдался, нерешительно поднял вилку и продолжил есть.
Глядя на него, Шэнь Цы не выдержал и рассмеялся.
— Ты ещё смеёшься? — Цинь И гневно посмотрел на него. — Посмотри, что твой попугай вытворяет целыми днями.
— Почему это мой попугай, он явно наш попугай, — Шэнь Цы взял его под руку и прижался к нему. — Если он такой вредный, ты тоже должен нести часть ответственности.
— За что мне нести ответственность? — Цинь И снова насадил кусочек говядины и отправил его в рот Шэнь Цы. — Это же ты купил попугая.
— Продавец сказал, что у него попугай был послушный, это уже у нас он научился плохому. Я такому его точно не учил, наверняка это ты.
— Я тоже не учил, — Цинь И категорически отрицал. — Это он сам научился.
Шэнь Цы поднял на него глаза, подумав: «Цинь-шао даже не краснеет, когда лжёт, — впрочем, он никогда и не видел, чтобы Цинь И краснел, словно на его лице вообще не было капилляров.
Он снова поймал губами кусочек говядины, который подносил ему Цинь И, но наконец не выдержал и сказал:
— Я больше не буду, тебе нужно есть больше мяса, восполнять белок.
Цинь И наконец перестал его кормить, доел оставшуюся пасту, вытер рот и сказал:
Шэнь Цы позвал управляющего убрать со стола. Сам же подошёл к раковине, забрал вазу для фруктов, тщательно вымыл и вытер её. Вероятно, тоже понимая, что использовать вещь, в которой купался попугай, для еды не стоит, и решил отдать её попугаю как игрушку.
Цинь И, видя, что Шэнь Цы ещё в здравом уме, наконец успокоился. Проезжая на кресле-коляске мимо попугая, который грелся на солнце и вот-вот уснёт, он протянул палец и ткнул его:
Попугай растерянно открыл глаза, толком не разобрав, кто это, инстинктивно запрыгнул ему на руку.
Солнце уже клонилось к западу, после заката на улице похолодает. Они поспешили вернуться в дом до наступления холода. Перья попугая ещё не высохли, и Шэнь Цы снова взял фен, чтобы досушить ему перышки.
После сушки перья попугая стали особенно пушистыми и чуть взъерошенными. Когда, поджав лапки, сжался в комочек, казался ещё более круглым и мохнатым. Цинь И не удержался, положил его на ладонь и стал потихоньку тискать, ощущая, что в этот момент птичка была невероятно приятна на ощупь. На какое-то время он так увлёкся тисканьем птицы, что даже забыл, что ещё не вернулся в спальню, а оставался в гостиной.
Шэнь Цы со сложным выражением лица смотрел то на него, то на спускающегося со второго этажа Вэнь Яо и колебался, стоит ли предупредить Цинь И. Вдруг Цинь И поднял голову и обратился к нему:
Он не успел договорить «Шэнь Цы», как заметил стоящего рядом второго человека, и тут же нахмурился:
— А что, мне нельзя здесь быть? — Вэнь Яо изобразил поразительно натуральное удивление и перевёл взгляд на попугая с выражением вынужденной покорности в его руках. Кончики его лисьих глаз приподнялись. — Никто не может устоять перед пушистиками, верно, Цинь-шао?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel