Глава 88 Чудесное применение питомцев
В конец
Цинь И заметил недобрый блеск в его глазах и нахмурился ещё сильнее:
Вэнь Яо пожал плечами, не отрицая и не подтверждая.
Цинь И отпустил попугая и недружелюбно уставился на Вэнь Яо, угрожая:
— Не позволяй своему питомцу касаться моего питомца.
— А если коснётся, так что же, ты тогда от своего попугая откажешься?
Цинь И сверкнул на него взглядом, не желая больше с ним разговаривать, и, развернул инвалидное кресло и выехал из гостиной.
Университетская жизнь постепенно вошла в свою колею. На первом курсе было довольно много занятий. Все дисциплины давались Шэнь Цы, по его словам, легко и без напряжения, за исключением профильных предметов. Но привыкший усердно учиться Шэнь Цы всё равно серьёзно относился к каждому предмету. Он слишком хорошо знал, как непросто ему далась возможность учиться, и был полон решимости ценить каждую минуту.
И ещё он заметил одну странную вещь. Все их общеобразовательные лекции проходили в аудиториях амфитеатром, где собиралось сразу несколько факультетов. Каждый раз, когда он приходил пораньше, он выбирал место, которое ему нравилось. И где бы он ни сел, к тому моменту, когда все собирались, места рядом с ним и несколько рядов позади него всегда были плотно заняты, тогда как в других местах было пусто.
Сначала он думал, что другим студентам тоже нравится сидеть именно в этих рядах, и не придавал этому значения. Пока однажды, решив, что микрофон у одного лектора слишком громкий и сидеть в первых рядах режет слух, он сел на задних рядах. И в итоге вокруг него снова оказалось полно народу. Только тогда до него дошло: студенты выбирали место, ориентируясь на то, где сидит он.
Шэнь Цы искренне не понимал: неужели они думают, что близость к нему на лекции гарантирует высокие баллы на экзамене?
На их курсе было больше девушек. Шэнь Цы первым делом подружился с Шэн Тун, а через неё естественным образом — и с её соседками по комнате. Поскольку он не жил в общежитии, не играл в игры и в баскетбол, с другими парнями он поначалу не был так близок. Всё изменилось, когда несколько общительных однокурсников стали на переменах подсаживаться к нему и сами заводить разговор. Постепенно Шэнь Цы влился и в мужскую компанию.
Возможно, потому, что в университете никто не знал о неприглядных делах его семьи, однокурсники общались с ним открыто и доброжелательно. Такие лёгкие, непринуждённые отношения были для Шэнь Цы в новинку. Он чувствовал, что Яньская консерватория — поистине прекрасное место, и не зря была школой его мечты.
В первом семестре его преподаватель фортепиано, как и было оговорено заранее, начал приглашать его участвовать в различных мероприятиях. Сначала — в качестве аккомпаниатора, чтобы Шэнь Цы привык к сцене, к тому, каково это — когда зал полон людей, и какая разница между звучанием фортепиано на сцене, в классе и дома. Когда он уже освоился, его стали подпускать к ансамблям.
Первый ансамбль был со струнными. Шэнь Цы до этого почти не сталкивался с оркестровыми инструментами и привык только после нескольких репетиций. На самом выступлении из-за волнения он всё же не показал свой лучший уровень, но, к счастью, серьёзных ошибок не допустил.
Преподаватель устроил ему несколько ансамблей и дуэтов, но всё чувствовал, что чего-то не хватает, и ожидаемый эффект не достигается. К новогоднему концерту он просто дал ему сольное выступление на фортепиано. Уже приготовился к тому, что тот испугается сцены, но итоговый результат превзошёл ожидания. Казалось, именно в одиночестве Шэнь Цы входил в нужное состояние быстрее и полнее, чем в присутствии других музыкантов.
Тогда преподаватель сделал вывод. Шэнь Цы может полностью преодолеть сценическое волнение только при сольном исполнении.
Он не мог не вздохнуть: вот уж действительно ученик, воспитанный Цинь И. В этом они удивительно похожи — Цинь И практически ни с кем не играет вместе. Если он выходит на сцену, сцена принадлежит только ему одному и не терпит ничьего вмешательства.
После семестра попыток преподаватель уже нащупал направление дальнейшего развития Шэнь Цы. Да и сам студент уже более-менее освоился на сцене — по крайней мере, в стенах консерватории мог показывать свой нормальный уровень.
Новогодний концерт был последним музыкальным событием семестра. Дальше началась подготовка к сессии. Профильные предметы и обсуждать не стоило. Общеобразовательные были для Шэнь Цы слишком просты, и занять первое место на курсе не представляло никакой сложности.
Затем наступили зимние каникулы и подготовка к Новому году.
Шэнь Цы до сих пор помнил, как во время прошлогодних зимних каникул он по видеосвязи встретился с Юй Шу-нюйши. Тогда он и не думал, что это будет первый и последний раз, когда он её видел. В следующий раз он увидит её уже на фотографии в траурной рамке на похоронах.
В этом году он решительно не стал поднимать эту тему. Вместе с Вэнь Яо и управляющим они украсили особняк внутри и снаружи. Даже надели попугаю красный бант, который в сочетании с его румянцем выглядел весьма празднично.
В полдень кануна Нового года у ворот особняка внезапно появился Лу Хэн, с притворным видом поздравил их с Новым годом. Но не успел Шэнь Цы подумать: «С новогодними визитами ходят на первый день нового года, какой визит в канун?» — как этот тип уже сбросил маску и, ворвавшись прямиком на кухню, упаковал с собой целый стол новогоднего ужина.
«Специально приехать в дом Цинь за новогодним ужином», — Шэнь Цы не знал, что и сказать.
За несколько дней до окончания зимних каникул Шэнь Цы вдруг услышал от Цинь И, что тот собирается в больницу снимать металлические пластины.
Он на мгновение замер и только потом вспомнил, что с момента аварии Цинь И прошло уже целых два года.
После реабилитации в течение этого семестра Цинь И наконец мог стоять и ходить самостоятельно, не опираясь на посторонние предметы. Правда, ходил не очень ловко, и было заметно невооружённым глазом, что его походка отличается от походки обычного человека. При вставании ему тоже было трудновато, требовалось на что-то опереться.
Только он начал ходить, как понадобилось снимать стальные пластины, и потом ещё два месяца лежать. Но Цинь И сказал, что пластины стоят уже два года, лучше снять их поскорее. Лу Хэн ещё полгода назад советовал их снять.
Вообще-то, он хотел снять их сразу после начала зимних каникул у Шэнь Цы, но подумал, что тогда не сможет нормально встретить Новый год, и отложил до окончания праздников, то есть до начала нового семестра.
Весь год он молчал, боясь, что Шэнь Цы будет волноваться, и сказал только сейчас. Так что это был, в сущности, не вопрос согласия, а просто уведомление, поэтому Шэнь Цы ничего не оставалось, как поехать с ним в больницу оформлять госпитализацию.
Больница была та же, что и в прошлый раз. Цинь И лично обошёл все роскошные VIP-палаты, выбрал ту, чья «планировка» ему приглянулась, и въехал, как в отель.
Лу Хэн тоже пришёл и перед операцией снова и снова переспрашивал:
— Ты уверен, что хочешь снять все пластины за один раз? Если что случится, я ответственности не несу.
— Снимать по частям — значит проходить через анестезию несколько раз, у меня нет такого желания, — сказал Цинь И. — Снять за один раз — лежать в больнице две недели, восстанавливаться два месяца. Пока всё сниму, пройдёт год. Лучше уж решить всё одним разом.
— Ну ты преувеличиваешь, — Лу Хэну очень хотелось возразить, но, казалось, не было достаточно веских оснований. — Ладно, ладно, раз не боишься, что после снятия всё тело будет болеть, снимай. В конце концов, мастерство здешних врачей не вызывает беспокойства. Даже если бы тебе снимали пластины одновременно со всех 206 костей, всё прошло бы успешно.
Цинь И проигнорировал его язвительный тон и стал готовиться к завтрашней операции.
Вечером Шэнь Цы остался в больнице на ночное дежурство. Хотя «ночное дежурство» — это громко сказано. Палата была настолько роскошной, что он вообще не чувствовал себя как в больнице. Кроме наличия медицинского оборудования и того, что кровати были односпальными, она почти не отличалась от спальни дома.
Даже была отдельная ванная и балкон.
Шэнь Цы наконец понял, почему богатые люди любят здесь лечиться.
Они переночевали в больнице. Шэнь Цы всё же немного нервничал и почти всю ночь плохо спал, а сам Цинь И был относительно спокоен. Единственным неудобством для него было, возможно, то, что нельзя лечь в одну постель с Шэнь Цы и некого обнимать.
Операцию старались провести максимально щадяще, малоинвазивно. Возможно, из-за того, что снимать нужно было слишком много всего, она продлилась больше трёх часов. Шэнь Цы ждал снаружи, места себе не находил. Лу Хэн пытался его подбодрить:
— Ну подумаешь, пластины снимают. Не накручивай себя, расслабься.
Шэнь Цы было совсем не до расслабления, он поднял на него глаза:
— С чего мне нервничать, не мне же делают операцию.
— Тогда зачем ты специально поменялся сменами и приехал сюда?
Спустя долгое время он снова заговорил:
— Да просто боялся, что вдруг возникнут какие-то неожиданности, например, он очнётся во время операции. Я хорошо знаю его состояние и могу помочь, если что-то случится.
— Так и я тоже, — сказал Шэнь Цы. — Боюсь неожиданностей, поэтому жду здесь, как и ты.
На какое-то время оба замолчали.
А стоявший рядом всё это время молчавший Вэнь Яо язвительно бросил:
— Не волнуйтесь, злодеи живут тысячу лет, этот тип на редкость живучий.
Шэнь Цы и Лу Хэн одновременно метнули на него взгляды, выражающие: «Сам догадайся, что мы о тебе думаем».
— ...Чего вы так на меня уставились? — Вэнь Яо ничего не понимал. — Я что-то не то сказал?
Когда в операционной погас свет и оттуда вышел врач, он увидел этих троих — кто стоял, кто сидел, — и озадаченно спросил:
— Вы все родственники пациента?
Вэнь Яо и Лу Хэн в один голос:
— Нет? — врач посмотрел на них ещё более странно, но в конце концов ничего не сказал. — Операция завершена, пациент уже пришёл в себя. Если будете ухаживать, идите в палату.
Как только он договорил, Цинь И вывезли из операционной. Шэнь Цы поспешил навстречу, позвав:
Цинь И не открывал глаз, только отозвался:
Врач переводил взгляд то на одного, то на другого. Насколько он помнил, у Цинь-шао вроде бы не было младшего брата. Этот «родственник» должен быть женихом. Так почему же жених зовёт не «муж», а «гэ-гэ»?..
Он покачал головой, не став углубляться в 『личные』 пристрастия пациента, и ушёл.
Цинь И был доставлен медсестрой обратно в палату, благополучно переложен на кровать. Медсестра ещё проинструктировала:
— Если почувствуете себя некомфортно, сразу вызывайте.
Шэнь Цы поблагодарил, присел у кровати и помахал рукой перед глазами Цинь И:
— Я не сплю, — Цинь И наконец соизволил открыть глаза. Возможно, потому что наркоз ещё не полностью отошёл, у него не было сил говорить, и он не особенно хотел открывать рот.
Лу Хэн неведомо когда снова зашёл следом, приблизился к нему и показал пальцами цифру «два»:
Цинь И посмотрел на него взглядом, каким смотрят на идиота, и совершенно не хотел реагировать.
— Ну всё, цифр не различает? — Лу Хэн сменил вопрос. — А я? Ты ещё знаешь, кто я?
Цинь И нахмурился и с некоторым раздражением сказал:
— Можешь идти обратно на работу.
— Ну вот, — Лу Хэн развёл руками и направился к выходу, утягивая за собой стоящего в дверях Вэнь Яо. — Пошли, пошли, не будем мешать их уединению, они не хотят нас видеть.
Дверь палаты закрылась, и наконец стало тихо. Цинь И медленно выдохнул и только хотел закрыть глаза, как услышал от Шэнь Цы:
— Но когда ты закрываешь глаза, мне кажется, что ты спишь.
Цинь И вынужден был снова посмотреть на него:
— Мм... — Шэнь Цы немного подумал. — Может, поставить тебе музыку, под которую не уснуть?
Цинь И был крайне озадачен, не представляя, что это за музыка такая, под которую он не сможет уснуть. И тут Шэнь Цы достал телефон и начал проигрывать аудиозапись.
…Это была запись, как их попугай насвистывает мелодию. Ту самую «Звездочку».
Лицо Цинь И мгновенно изменилось.[1]
[1] А знаете в чем двойной комизм ситуации? Twinkle Twinkle Little Star это колыбельная “ψ(｀∇´)ψ
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel