Глава 92 После чёрной полосы — белая, значит
В конец
Эти слова вдруг заставили Цинь И замереть, мозг перестал думать. Он мог только видеть человека перед собой, слышать его голос, чувствовать тёплое дыхание совсем рядом.
Время будто остановилось в этот миг, как застывший кадр после нажатия паузы; он чувствовал в голове пустоту, тело стало очень лёгким, словно пёрышко, готовое в любой момент улететь с ветром.
Вдруг это пёрышко кто-то поймал: Шэнь Цы обвил руками его шею, поднял голову, глядя на него, и, видя, что тот долго молчит, позвал:
Цинь И не мог описать свои чувства сейчас. Ему лишь казалось, что всё случившееся за эти два года — невероятная нелепость. Или, вернее, вся его жизнь была нелепой. Он упал с высоты, когда был в зените славы, изо всех сил пытался подняться и снова падал в ещё более глубокое отчаяние. Когда же он наконец отказался от борьбы, от всего отказался — ему вдруг говорят: «Ты восстановился».
Что это за насмешка судьбы такая? Два года были похожи на огромную шутку, заставлявшую его самого сомневаться в реальности происходящего, подозревать, что это его иллюзия.
Всё прошлое осталось в прошлом. Нужно смотреть вперёд, на светлую сторону. Неважно, через что он прошёл — важен лишь результат.
Его музыкальный слух вернулся.
А это значит, он может снова играть на фортепиано.
Едва эта мысль возникла, в его голове больше не осталось места ни для чего другого. Он чувствовал онемение в кончиках пальцев, голос почти дрожал:
Шэнь Цы протянул руку и с силой ущипнул его за щёку:
Подобные слова совершенно не вязались с образом Цинь-шао, но сейчас его эмоции вырвались из-под контроля. Он и сам не понимал, что делает, — вдруг подхватил Шэнь Цы под рёбра и с силой поднял его вверх.
Шэнь Цы не успел среагировать. Он лишь почувствовал, как всё его тело взлетело в воздух. В голове одновременно мелькнули две мысли: «Неужели я такой лёгкий?» и «Когда это Цинь И стал таким сильным?» — а следом пришло ощущение невесомости. Кое-кто осмелился подбросить его, но не сумел поймать. Шэнь Цы рухнул сверху, и они покатились по кровати, сплетясь в один клубок.
У Шэнь Цы все волоски на теле встали дыбом. В панике пытаясь подняться с него, он закричал, вырываясь:
— Тебе руку не больно?! Не боишься снова повредить спину?! Ты... ты ещё!..
Цинь И снова стиснул его в объятиях, прижал к себе так, что не вырваться. Уголки его губ неудержимо ползли вверх — и он рассмеялся.
Шэнь Цы едва не задохнулся в его руках. В голове крутилось только: «Этот человек не боится, что ему снова сломают рёбра?» Но в таком положении он не мог даже пошевелиться, не то что встать. Оставалось только кричать:
Цинь И не только не отпустил, но сжал ещё крепче. Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, вдыхая знакомый запах Шэнь Цы, тихо произнёс:
Он услышал, как Цинь И сказал:
— Дай мне ещё немного тебя подержать.
Вэнь Яо стоял в дверях и, глядя, как двое обнимаются, неожиданно для себя растрогался.
Он впервые видел Цинь И таким.
Казалось, этот человек от рождения был лишён способности радоваться — и вот сегодня впервые познал это чувство целиком, без остатка.
Наконец можно вырваться из бескрайнего ада и обнять свет, который его спас.
Вэнь Яо почти неслышно вздохнул, немного сожалея, что его Сяо-Цы, возможно, стал ещё на шаг ближе к тому, чтобы «полностью принадлежать Цинь И». Не став мешать этим двоим, он бесшумно вышел из палаты и в коридоре, словно разговаривая сам с собой, произнёс:
— После чёрной полосы — белая, значит…[1]
[1] в оригинале 否极泰来 pǐ jí tài lái - когда гексаграмма «Пи» («Упадок» ䷋) доходит до своего предела, приходит гексаграмма «Тай»(«Процветание» ䷊) Оставлю тут статью https://www.sohu.com/a/532664856_120684927
Двое в палате совершенно не заметили, что в комнате стало на одного человека меньше. Шэнь Цы лежал в объятиях Цинь И и боялся пошевелиться, боясь неосторожно снова повредить какую-нибудь деталь в теле этого человека. Так он продержался в его объятиях пять минут, чувствуя, что всё тело одеревенело, и только тогда крепко сжимавшие его руки наконец разжались.
Шэнь Цы тут же вскочил, тревожно оглядел Цинь И с ног до головы, помял ему руку — с явным подозрением, не треснула ли кость снова. Осмотрел, ощупал — вроде всё в порядке. И только тогда, всё ещё с недоверием, спросил:
Цинь И поднялся, опираясь на его руку. Не сказал ни слова — вместо этого наклонился и просто поцеловал его в губы, заставив все тревожные вопросы застрять между их сомкнутых губ.
У этого человека ещё оставались силы на поцелуи — выходит, реабилитация действительно давала плоды. После такой встряски ничего серьёзного — это уже не тот прежний Цинь-шао, что выглядел полумёртвым.
Шэнь Цы без особого энтузиазма отвечал на ласки какое-то время, потом вдруг остановился, отстранился и нахмуренно уставился на него.
— Что такое? — Цинь И явно не насытился и выглядел так, будто ему мало.
Шэнь Цы придвинулся к его шее, потянул носом, будто что-то нюхал, и странно произнёс:
— Почему от тебя так вкусно пахнет?
— ...Разве? Наверное, запах стирального порошка, — попытался отмазаться Цинь И и снова потянулся поцеловать его.
— Разве я не знаю какой запах у твоего стирального порошка? — Шэнь Цы упёрся ладонью ему в грудь, не подпуская ближе, и серьёзно принюхался. — Это запах того мыла из ванной.
Цинь И: «И это он смог унюхать?»
— И ещё: в обед на тебе была не эта одежда, да? — Шэнь Цы ухватил его за одежду. Фасон тот же, цвет почти такой же, но оттенок чуть светлее.
Потом его взгляд упал на изголовье кровати, где лежал не убранный фен.
Столько улик сразу — и он уже догадался, что этот мужчина натворил, пока его не было. Лицо его мгновенно помрачнело:
Цинь И, на самом деле, не удивился, что он догадался, потому и не собирался скрывать. Не ожидал лишь, что поводом станет запах мыла, учуянный во время поцелуя. Выходит, он совсем не был сфокусирован на поцелуе.
Шэнь Цы снова посмотрел на повязку на его руке: на ощупь сухая, очень чистая, судя по виду — только что сменили. От этого он разозлился ещё сильнее:
— Ты даже додумался заново обработать и перевязать! Почему бы тебе сразу не подхватить заражение?!
— Инфекции не будет, — сказал Цинь И. — В водопроводной воде больницы содержание бактерий крайне низкое. Если сразу обработать, заражения не случится.
— Ты ещё знаешь, сколько бактерий в воде?
— Если не веришь, можешь взять пробу и отправить на анализ — убедишься, что я тебя не обманываю.
После этого объяснения лицо Шэнь Цы не только не прояснилось, а стало ещё мрачнее. Цинь И тут же понял, что оправдания не сработают, и решительно сменил тактику:
— В том, что не послушал тебя. Что не берёг себя. Что слишком самонадеянно себя вёл. Что надеялся на авось и потакал своей бессмысленной брезгливости. Словом — больше такого не повторится.
У Шэнь Цы задёргалось веко. Он никак не ожидал, что Цинь-шао признает вину так быстро и такими гладкими фразами, будто заранее заготовил речь.
У него разом отнялись все слова, которые он хотел сказать, и он не знал, что ответить.
— Ты мне нравишься, — добавил Цинь И.
Лицо Шэнь Цы было бесстрастным.
— Без тебя я не проживу, — продолжал Цинь И. — Можешь наказать меня, только не злись больше.
Шэнь Цы: «Где он этому научился?!»
Молниеносное признание вины, затем порция признаний в чувствах. Как тут злиться, даже если внутри бушует пожар?Шэнь Цы смотрел на него несколько секунд. Взгляд Цинь И был предельно серьёзен. Последняя искра гнева в груди не то что не разгорелась — погасла окончательно и бесповоротно.
Котик сам трётся о твоё лицо, показывая, что ты ему нужен, — кто такое выдержит.
Даже если минуту назад он только что разбил твою вещь.
Видя, что Шэнь Цы долго молчит, Цинь И понял, что тот уже смягчился, и, пользуясь моментом, снова приблизился и поцеловал его в висок и мочку уха.
Шэнь Цы поспешно оттолкнул его:
Он встал и, изо всех сил сохраняя строгое лицо, сказал:
Хотя Шэнь Цы знал, что маленьким животным в восьми случаях из десяти верить нельзя, оснований продолжать отчитывать его у него вроде бы не было. Пришлось смириться и пойти в ванную убирать оставленный кое-кем после мытья беспорядок. Закинуть грязную одежду в стиральную машину, вытереть насухо остатки воды на полу. Затем он взял то заметно уменьшившееся мыло, потёр его под струёй воды. Приятный аромат тут же окутал ладони, и руки стали пахнуть точно так же, как Цинь И.
Выйдя из ванной, он увидел, что этот кое-кто уже улёгся на больничной кровати. А попугай сидел на тумбочке и с любопытством тянулся к пакету фруктов, принесённых Вэнь Яо.
Только теперь Шэнь Цы заметил, что Вэнь Яо давно ушёл, подумав, он счёл это неправильным:
— Я же просил Вэнь Яо присматривать за тобой, как же ты всё равно добился своего?
Цинь И покосился на фрукты, над которыми сейчас глумился попугай.
Шэнь Цы мгновенно всё понял и поразился ещё больше. Выходит, Цинь И воспользовался теми несколькими минутами, пока Вэнь Яо ходил за фруктами. Значит, всё было просчитано заранее.
Неудивительно, что раньше, услышав «послезавтра начинаются занятия», он сделал разочарованное лицо. Оказывается, давно планировал помыться тайком, пока Шэнь Цы на учёбе. Чем позже начало семестра — тем позже душ. Конечно, обидно.
А ещё заверял его: «Точно не буду» — и правда, обманщик.
Хотя нет, тогда он заверял, что «точно всё будет в порядке», а не «точно не буду мыться».
Взгляд Шэнь Цы стал очень странным. Не будь Цинь И всё ещё пациентом, он бы с удовольствием не разговаривал с ним три дня. Он недовольно сказал:
— Вот вернёмся домой — там я с тобой разберусь.
Он вполне благоразумно не стал отвечать, подумав: «До возвращения домой ещё несколько дней, к тому времени Шэнь Цы уже остынет и не вспомнит про разборки».
Преисполненный уверенности, он дождался дня выписки. Швы с мелких послеоперационных ранок уже сняли, остались только на пояснице и руке. В этот раз Шэнь Цы не стал ему мешать мыться и даже сам помог.
Дома Цинь И расслабился всем телом, дышал легко и свободно. Блаженно рухнул на кровать и бросил на Шэнь Цы выразительный взгляд, приглашая его прийти спать.
Кто бы мог подумать: Шэнь Цы не обратил на него внимания; проследив, чтобы тот принял лекарство, он молча начал собирать вещи: вынул из шкафа свою одежду, взял своё одеяло, упаковал всё и направился к двери.
Цинь И, увидев его действия, тотчас заволновался и быстро спросил:
— Пойду спать в свою комнату, — сказал Шэнь Цы, открывая дверь. — Ложись пораньше.
— Подожди! — поспешно окликнул его Цинь И. — Почему вдруг спишь отдельно, мы же уже так давно не были вместе...
— Потому что я считаю: тебе и одному неплохо, — перебил его Шэнь Цы. — Ты отлично справляешься сам. Я тебе не нужен.
Цинь И решительно отбросил гордость:
— Можешь, — медленно закрывая дверь, сказал Шэнь Цы. — Спокойной ночи.
Цинь И своими глазами смотрел, как закрывается дверь. С трудом сглотнув, он заставил себя успокоиться, утешая себя тем, что попугай ещё здесь, а Шэнь Цы наверняка просто пугает его и завтра же вернётся.
Но в следующую секунду дверь спальни снова распахнулась:
— Да, кстати, попугай пока переночует у тебя, завтра я заберу клетку — пока-пока.
Цинь И: «Конец. На этот раз действительно конец».
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel