Глава 94 Планы перед возвращением на сцену
В конец
Подушечки пальцев Цинь И тёрлись о кожу на его боку, вызывая странное щекочущее онемение.
Затем его прохладные губы накрыли то самое место, где только что было щекотно, и ощущение стало таким, что не выразишь словами. Шэнь Цы чувствовал его тёплое дыхание — они были так близко, что на коже оставалась влажная, тёплая испарина.
Шэнь Цы спиной упирался в дверь. Цинь И сидел, и, казалось бы, именно Шэнь Цы смотрел на него сверху вниз, но, запертый в объятиях Цинь И, он почему-то ощущал странное чувство — будто им управляют.
У Цинь И, кажется, от природы была очень сильная аура. Шэнь Цы почувствовал это в первый же день в доме Цинь. Долгое время ему казалось, что эта аура ослабла, и только теперь она, похоже, снова вернулась в полной мере.
Ему было трудно представить: если даже сидя он давит так сильно, то что будет, когда он встанет?
Там, где его целовали, кожа горела, словно вот-вот вспыхнет. Шэнь Цы чувствовал, как дыхание участилось, ноги подкашиваются. Он поспешно упёрся ладонями в плечи Цинь И, пытаясь его остановить:
На коже, которую только что целовали, остались лёгкие красные следы. Шэнь Цы опустил взгляд и подумал, что отметины в таком месте выглядят как-то неловко. Кончики ушей у него запылали, и он, запинаясь, пробормотал:
— Может, не стоит… не стоит продолжать.
— Пообещай, что больше не будешь спать от меня отдельно без причины, — и я остановлюсь.
— ...Ладно-ладно-ладно, — беспомощно сказал Шэнь Цы. — Обещаю, обещаю. Неужели без этого никак не обойтись?
Прямо как кот, который не уснёт, пока не залезет к хозяину под одеяло.
Цинь И, задрав к нему лицо, добавил:
Шэнь Цы пришлось наклониться к нему. Он прошёл поцелуями от лба вниз, коснулся кончика носа и наконец приник к его губам:
Кое-кто удовлетворённый наконец остался доволен. Он помог Шэнь Цы поправить одежду, которую сам же и смял, и вдруг услышал:
— Да, кстати, гэ-гэ, раз твой музыкальный слух вернулся, то ты... планируешь возвращаться на сцену?
Это слово, о котором он за последние два года не смел даже думать, оказывается, вот-вот встанет на повестку дня.
Цинь И помолчал немного и тихо вздохнул:
— Я ещё не уверен, смогу ли. Придётся идти шаг за шагом.
— Сможешь, — Шэнь Цы протянул руку и сжал его ладонь. — Я верю в тебя. Ты сможешь.
Если Шэнь Цы говорит «сможешь» — значит, сможет.
Это одобрение, казалось, придало Цинь И невероятную уверенность. Отдохнув примерно месяц, он наконец снова сел за фортепиано.
Он уже не помнил когда он в последний раз сидел за фортепиано. Возможно, до вступительных экзаменов Шэнь Цы, в один из моментов, когда его наставлял. С тех пор прошло больше года, и этот инструмент, когда-то невероятно знакомый ему, теперь вдруг показался чужим.
В этот самый момент Шэнь Цы был на занятиях в университете и в музыкальной комнате он был один. Посидев перед фортепиано какое-то время, он наконец протянул руку и медленно открыл крышку клавиатуры.
Чёрно-белые клавиши отливали лёгким глянцем, чистые, будто новые. Словно ничем не отличаются от того момента, когда он пользовался ими в прошлый раз. Он положил на них кончики пальцев и почти чувствовал присутствие Шэнь Цы, почти ощущая тепло этих клавиш. Шэнь Цы всегда занимался с невероятным упорством, часто играл до тех пор, пока пальцы не краснели и не начинали гореть. Со временем тепло его рук словно впиталось в клавиши, и стоило Цинь И коснуться их — он сразу вспоминал о нём.
Нажатая клавиша низко запела в его руке. Прежде мёртвый инструмент, казалось, в этот миг ожил. Задетые струны непрерывно вибрировали и резонировали внутри корпуса, будто само фортепиано что-то ему рассказывало, будто приветствовало старого друга после долгой разлуки.
Вскоре он снова привык к фортепиано, а фортепиано к нему. Однако последствия аварии всё ещё были заметны. По сей день ноги оставались не такими подвижными, как у обычного человека. Медленные, плавные пьесы ещё удавались, но стоило зачастить с педалью — и он чувствовал, что не поспевает за ритмом.
Верхняя и нижняя части тела словно рассинхронизировались. Ими управлял один и тот же мозг, но обратная связь приходила с ощутимой задержкой. Это было мучительно неприятно — будто сигнал запаздывает: команда отдана, а тело не может выполнить её мгновенно.
Ему нужно было привыкнуть к такому себе.
Привыкнуть к тому, что он уже не в лучшей форме. И в дальнейшем продолжать реабилитацию, стараясь хоть немного повысить подвижность тела. Нельзя же оставаться таким негнущимся, как сейчас.
Цинь И играл некоторое время и не заметил, как прошло два часа. Когда он наконец остановился, то почувствовал лёгкую ноющую боль в правой руке. Место, где сняли пластину, возможно, ещё не до конца зажило, а может, из-за того, что всё это время он боялся нагружать правую руку, она ослабла от бездействия.
Он невольно растёр руку и уже собирался встать, как вдруг, подняв голову, увидел стоящего в дверях человека.
На мгновение их взгляды встретились, и атмосфера стала довольно неловкой. Рука Цинь И, растиравшая предплечье, замерла:
— Ты как... так рано вернулся?
— Рано? — озадаченно сказал Шэнь Цы. — Разве я обычно не в это время возвращаюсь? После занятий сразу пошёл домой.
Цинь И глянул на телефон: действительно, это было обычное время возвращения Шэнь Цы с занятий. Не тот вернулся рано, а он сам так самозабвенно возился с фортепиано, что не заметил течения времени.
— Только что Вэнь Яо забирал меня из университета и сказал, что ты дома играешь на фортепиано; я попросил водителя ехать быстрее, но в итоге, как ни спешил, всё равно не успел — только две минуты постоял в дверях, а ты уже остановился.
Услышав это, Цинь И, наоборот, облегчённо выдохнул. Хорошо, что он остановился — иначе эта каша вместо музыки резала бы Шэнь Цы слух. Даже если бы тот ничего не сказал, самому Цинь И было бы стыдно.
Он решительно закрыл крышку клавиатуры. На сегодня хватит.
Увидев, что тот не собирается продолжать, Шэнь Цы невольно огорчился. Как давно он не слышал игру Цинь И на фортепиано — настолько давно, что уже почти забыл, как тот выглядит за инструментом. И вот наконец Цинь И снова за инструментом — и всего две минуты, и всё резко оборвалось.
Хотя за эти две минуты он уже примерно расслышал: база у Цинь И и правда сохранилась, но из-за того, что тело тянет вниз, эффект исполнения заметно уступал потрясающему уровню его расцвета.
Зная характер Цинь И, можно было не сомневаться: тот нарочно играл, пока Шэнь Цы на занятиях. Как и во время реабилитации — занимался без свидетелей. И теперь, вернувшись к роялю, он тоже не хотел, чтобы его видели.
Не прогуливать же занятия, чтобы подслушивать…
Шэнь Цы сел рядом с ним, протянул руку и растёр его плечо. Шрам после операции ещё оставался, но за последнее время, благодаря мазям, заметно побледнел.
— Не больно. Просто если долго напрягаю — чувствуется усталость, немного ломит.
— Тогда следи за этим, не играй слишком долго, — поднял голову Шэнь Цы. — Всё же восстановление важнее. Когда меня нет дома, за тобой никто не присматривает, не переутомляйся, хорошенько отдыхай.
— Понял, — беспомощно вздохнул Цинь И. — Почему создаётся впечатление, будто без тебя я не могу о себе позаботиться?
— А разве нет? — Шэнь Цы склонил голову, удивляясь, что тот действительно осмелился задать этот вопрос. — Стоит мне отвернуться — и ты перестаёшь о себе заботиться. Помнишь, пока я не видел, выскочил на террасу на холодный ветер и заработал невралгию? Это кто устроил?
Цинь И: «Сколько уже времени прошло, как он до сих пор помнит».
— А ещё говорил, что без меня спать не можешь, что у тебя бессонница, и заставлял меня… м-м-м…
Шэнь Цы не успел договорить, как Цинь И закрыл ему рот ладонью, сказав:
Шэнь Цы подумал: «Этот человек делать — делал, а упоминать об этом другим не позволяет», — ему тут же стало немного досадно. Не удержавшись, он приоткрыл губы, мягко прикусил палец Цинь И и кончиком языка принялся нежно облизывать кожу в том месте, где сомкнулись зубы.
В глазах Цинь И мелькнуло изумление:
Шэнь Цы обхватил его запястье, закрыл глаза и сосредоточенно целовал пальцы Цинь И, даже взял кончик пальца в рот и оставил на нём лёгкий след зубов.
Цинь И ощущал мягкое тепло его рта и на какое-то время даже забыл о сопротивлении; спустя долгое мгновение он, словно очнувшись ото сна, с усилием отдёрнул руку:
Шэнь Цы ещё не насытился и недовольно сказал:
— Тебе можно целовать моё тело, а наоборот — мне нельзя?
— ...Не в этом дело, — взгляд Цинь И уклонялся. — Я боюсь, что не сдержусь.
Шэнь Цы сразу приуныл. Почти два года живут вместе, а до последнего шага так и не дошло. Спят в одной постели каждую ночь — как Цинь И вообще это выдерживает?
И почему он ещё не достиг законного брачного возраста!
Глядя на него, Шэнь Цы действительно немного злился: «Как это так — этот человек может целовать его, а когда он проявляет инициативу, нельзя? Неужели у этого человека страсть односторонняя: сам себя заводить — это можно, а когда его заводят — ни-ни?»
— А после свадьбы ты ко мне прикоснёшься?
— Если только ты сам не захочешь.
— Ладно, так и быть, поверю тебе в последний раз, — Шэнь Цы встал. — Если после свадьбы ты всё равно ко мне не прикоснёшься, я скажу Вэнь Яо, что ты импотент.
Уголки губ Цинь И вдруг поползли вверх, и он с оттенком беспомощности усмехнулся:
— Тебе настолько не терпится отдаться? Не боишься, что в итоге выяснится: дело не в моём бессилии, а в том, что ты сам не выдержишь?
— Смотрю, ты в себе очень уверен? Ну-ка, покажи.
На словах он храбрился, но внутри уверенности поубавилось. В ванной он видел каждый день — и ничего особенно пугающего не замечал: «Неужели там все меняется до такой степени, что не выдержу?..»
Правда, в другом состоянии Циня-младшего он и правда ещё не видел. Неужели он становится гораздо страшнее, чем обычно...
Мысли Шэнь Цы невольно потекли в странном направлении, пока Цинь И не поднялся с банкетки:
Они вышли из музыкальной комнаты и вернулись в спальню. Шэнь Цы походя выпустил попугая поиграть и, дразня его, сказал Цинь И:
— Гэ-гэ, в прошлый раз ты сказал, что не уверен. А теперь решил, когда вернёшься на сцену? Через год? Через два?
— Как думаешь, когда я восстановлюсь до уровня, позволяющего вернуться?
— Я думаю... — Шэнь Цы серьёзно задумался. — Судя по тому, как упорно ты занимался реабилитацией, к вполне можно успеть к празднику Весны. Ты так долго был вне поля зрения — пора дать о себе знать.
Вернувшись на сцену после трёх лет отсутствия, будет ли он тем самым Цинь И, что прежде?
Но раз Шэнь Цы говорит, что он сможет, — значит, надо хотя бы попытаться. Попытаться вернуть прежнего себя. Или стать кем-то лучшим.
— Однако, — Цинь И вдруг поднял голову. — До этого мне нужно сделать ещё одно дело.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel