Глава 96 Могу ли я пойти с тобой?
В конец
— Разве что-то изменилось бы, если бы я сказал тебе раньше? — Цинь И попытался высвободить руку, словно не желая, чтобы тот обнимал его, всего в поту, но Шэнь Ци сжимал объятия так крепко, что освободиться не удалось.
— По крайней мере, скажи ты раньше — и я бы знал, что ты не хочешь прикасаться ко мне из-за... этого, ну... ПТСР.
Выражение лица Цинь И стало немного странным, он собрался с мыслями:
— На самом деле всё не так преувеличено, не надумывай лишнего.
Шэнь Цы поднял голову, всё ещё не веря его словам. Он пристально смотрел на него, желая найти в его глазах хоть какую-то трещинку, но сколько ни смотрел — видел только спокойствие.
Он с некоторой нерешительностью спросил:
Вытащить эти болезненные переживания детства из глубины памяти и выставить на всеобщее обозрение. Это всё равно что вспороть уже зажившую рану и показать окровавленную плоть.
Маленький ребёнок смотрел, как отец мучает мать.
Этот опыт казался знакомым, похожим на его собственный, только методы Цинь Цяня были изощрённее. Возможно, в глазах этого подонка это называлось не жестокостью, а некими «нежными уроками».
Когда маленький Цинь И видел всё это, что он чувствовал? Страх или любопытство? Пытался остановить или холодно наблюдал со стороны?
А та бедная мать, обнаружив, что ребёнок рядом, какова была её реакция? Стыд и унижение, желание провалиться сквозь землю? Или ненависть к нему за то, что он увидел, желание ударить его, обругать, заставить уйти?
Любой на его месте не смог бы гарантировать, что психика останется нормальной в таких обстоятельствах.
Шэнь Цы, кажется, внезапно понял, почему Юй Шу в периоды, когда болезнь не обострялась, хорошо относилась к Цинь И, а при обострении жестоко ранила его, даже вонзала нож ему в грудь. Возможно, это было не просто из-за потери контроля над эмоциями, а из-за реального желания убить его.
Если бы не было Цинь И, этого ребёнка, который стоял рядом и всё видел, как её мучил Цинь Цянь. Этой последней соломинки, сломавшей спину верблюду, то её состояние, возможно, не стало бы таким ужасным. Может быть, она когда-то думала: лучше бы этот ребёнок не рождался, лучше бы ей умереть вместе с ним, — поэтому и взяла нож, желая освободиться вместе с ним.
Но при этом она была матерью, и когда разум брал верх, она понимала, что Цинь И невиновен, понимала, какой вред причинила этому невинному ребёнку, поэтому всячески пыталась это исправить.
Цинь Цянь не любил свою жену, относился к ней как к игрушке. Точно так же Юй Шу не любила мужа, но, будучи матерью, сохраняла частицу материнской любви.
Каково это — быть ребёнком, рождённым от того, кого любишь, и того, кого не любишь?
Неудивительно, что Цинь И ни при каких обстоятельствах не ненавидел ее.
Вот только всё это он знал и всё ясно понимал.
С раннего детства до юности и до взрослости он безостановочно жил в такой семейной среде — и при этом не вырос кривым, это просто чудо.
— Возможно, — Цинь И помолчал немного и лишь потом очень тихо заговорил. — Но пока ты рядом, мне не грустно.
Шэнь Цы опешил. Он подумал, что Цинь-шао в последнее время становится все красноречивее. Неужели восстановление музыкального слуха заодно повысило и навыки в любви?
Едва он пришел в себя от изумления, как вдруг услышал вибрацию телефона. Поспешно достав свой, он взглянул на экран и обнаружил, что звонит не его аппарат.
Оба одновременно перевели взгляд на диван. Цинь И спустился с беговой дорожки, взял свой телефон, разглядел кто звонит и сделал Шэнь Цы жест «молчи», после чего ответил:
— Хочешь вынудить меня передать тебе власть — мог бы прямо мне сказать, не стоило так изощряться, — это был голос Цинь Цяня.
Услышав это, Цинь И, будто услышал шутку, не удержался от смешка и сел на диван:
— Ты позвонил только ради этого? Тогда можешь вешать трубку.
— Цинь И! — голос Цинь Цяня окрасился гневом. — Чего ты в конце концов хочешь? Какая тебе выгода от всех этих махинаций?
— Разве нельзя делать то, что не приносит выгоды?
Цинь Цянь тяжело вздохнул, будто стараясь сдержать себя, и попытался вести переговоры:
— Ты ведь просто злишься, что я тебя не поддерживал, не выполнял отцовские обязанности. Давай спокойно поговорим, чего ты хочешь, я все тебе дам.
Цинь И не ответил, словно желая послушать, что ещё тот сможет напридумывать. Неудивительно, что Цинь Цянь, видя его молчание, тут же добавил:
— Я признаю, что виноват перед тобой, и готов компенсировать. Но ты не подумал, что после моей смерти всё имущество семьи Цинь всё равно станет твоим? А сейчас, создавая столько негативного шума, ты вредишь в первую очередь себе.
— Так вот как ты считаешь? — голос Цинь И похолодел. — Думаю, ты до сих пор не понял. Кроме тебя самого, твое добро никому не нужно. Какое отношение ко мне имеет всё имущество семьи Цинь? Компенсировать мне? В этом нет необходимости. Ты слишком умиляешься собой. Цинь Цянь, ты же не думаешь, что я — маленький ребёнок, который от одной конфеты помирится с тобой и будет благодарить тебя по гроб жизни?
На том конце долго молчали, и только потом донёсся усталый голос Цинь Цяня:
— Тогда чего же ты в конце концов хочешь?
— Очень просто: я хочу, чтобы ты вернулся туда, где тебе место, — сказал Цинь И. — «В горе, и в радости, в болезни и в здравии, жить в мире и согласии»[1] — разве тебе самому не стыдно за эти слова? Ты так долго стоял на высоте, где тебя хвалили, что забыл, что на самом деле должен быть мусором, который проклинают люди.
[1] В оригинале Цинь И перечисляет высокие конфуцианские идеалы супружества — верность до конца, взаимное уважение как к гостям, бытовое почтение: 不离不弃 (bù lí bù qì) - досл. «не покидать и не бросать»; 相敬如宾 (xiāng jìng rú bīn) - досл: «относиться друг к другу с уважением, как к гостям»(словно супруги почётные гости друг для друга); 举案齐眉 (jǔ àn qí méi) - досл: «поднимать поднос до уровня бровей»(Известная история из «后汉书» («История Поздней Хань») о супругах Лян Хуне и Мэн Гуан. Мэн Гуан, подавая мужу еду, поднимала поднос так высоко, что он оказывался на уровне её бровей, демонстрируя этим полное почтение. Этот поступок стал эталоном супружеского уважения.)
— Так ты ради неё, — Цинь Цянь, казалось, успокоился. — Ради одной женщины вступил со мной в такую войну?
— «Одной женщины»? — Цинь И слегка нахмурился. — Она была твоей женой. Ты мучил её почти десять лет, и в итоге ты сводишь всю её жизнь к «одной женщине»?
— Ты хочешь отомстить за неё, да? — Цинь Цянь не ответил на его вопрос. — Её смерть стала для тебя потрясением. Ты считаешь меня главным виновником всего этого и поэтому хочешь отомстить мне, да?
— А разве ты не главный виновник? — сказал Цинь И. — Если ты с самого начала презирал её, зачем сладкими речами обманом заставил её полюбить тебя? Жаль, что она не смогла раньше разглядеть тебя и, обманутая тобой, вышла за тебя замуж, совсем не думая, что её ждёт не счастье, а ад.
Не дожидаясь, пока Цинь Цянь заговорит, он добавил:
— Тебе очень нравится всё контролировать и всем играть, верно? А ты не представлял, каково это — когда всё, что ты контролируешь, выходит из-под контроля? Каково это — когда всё, что тебе дорого, всё, что ты с трудом добыл: положение, богатство — уходит от тебя? Хочешь попробовать?
— Ты испугался? Иначе не стал бы со мной связываться. Только когда твои непосредственные интересы вот-вот пострадают, ты готов сделать ничтожные изменения, чтобы защитить себя.
Цинь Цянь глубоко вздохнул и снова пошёл на уступку:
— Всё это в прошлом. После того как она заболела, я её не трогал. Что именно мне сделать, чтобы ты прекратил этот фарс?
— Эти слова скажешь в суде, — Цинь И уже немного терял терпение. — Вешаю трубку.
— Подожди! — Цинь Цянь наконец занервничал. — Если ты настаиваешь на этом, то как хочешь. Я лишь хочу, чтобы ты знал: я больше не буду относиться к тебе как раньше, ты по-прежнему мой сын.
— Хватит, — отвращение в голосе Цинь И достигло пика. — Что ты делал все эти двадцать с лишним лет, и зачем теперь пытаешься меня вернуть? Твое "возвращение" заключается в том, чтобы называть меня отбросом при моем любимом?
— Чтобы «стимулировать» меня стараться и расти? — холодно усмехнулся Цинь И. — Ты предложил ему пятьдесят миллионов, чтобы он ушёл от меня, — и это тоже можно подать как проверку его искренности ко мне. Наверное, убедившись, что ему можно доверять, ты за нашей спиной ещё и лицемерно желал нам счастья.
— Цинь Цянь, ты правда мастер самовосхищения, — голос Цинь И был холодным, без капли тепла. — Но ты ошибаешься. Твое самовосхищение трогает только тебя самого, а у меня вызывает лишь тошноту. Никто не мечтает быть твоим сыном, и никто не мечтает наследовать твоё имущество. Твою самодовольную лицемерную отцовскую любовь оставь себе.
Сказав это, он сразу повесил трубку.
Затем занёс номер собеседника в чёрный список и включил блокировку незнакомых входящих.
Раньше в списке контактов Цинь И были только управляющий и один номер без имени. Позже Шэнь Цы выяснил, что это был номер Юй Шу. Теперь Юй Шу ушла, и этот номер больше никогда не позвонит. Поэтому в контактах остались только управляющий, сам Шэнь Цы (который добавился самостоятельно), а также доктор Лу Хэн и новый номер Вэнь Яо, добавленные Цинь И позже.
И ещё мачеха Шэнь Цы Сян Юймэй.
Теперь, кроме этих нескольких человек, никто не мог дозвониться до Цинь И.
Шэнь Цы видел, как он положил телефон. Разговор с Цинь Цянем, похоже, сильно испортил ему настроение, и всё тело источало ледяной воздух.
Он не удержался, подошёл ближе и обнял его за руку:
— Гэ-гэ, не злись, он того не стоит.
Цинь И на мгновение замер, нахмуренные брови постепенно расслабились:
— Я не злюсь, просто немного тошно.
Глядя ему вслед и вспоминая слова «немного тошно», Шэнь Цы подумал, что, возможно, эта чистоплотность у него с детства. Раньше он думал, что это из-за того, что после аварии тот долго лежал в больнице в коме и не мог мыться. Но теперь, похоже, причина не только в этом?
К тому же эта чистоплотность очень странная. Он никогда не требует её от других, только от себя. Даже когда попугай разбрасывает по полу остатки еды и перья, он может это терпеть, но не может выносить ни капли запаха пота на себе.
И ещё говорит, что у него нет ПТСР.
Даже если это и не достигло уровня ПТСР, психологическая травма точно есть.
Шэнь Цы почувствовал, что стал понимать ещё больше, и ещё сильнее проникся сочувствием к детству Цинь И. Он взял телефон, чтобы посмотреть, нет ли ещё чего-то, чего он не знал, и увидел, что разоблачительный хэштег о Цинь Цяне всё ещё висит на первом месте. Образ «любящего и преданного» окончательно рухнул: жену довёл до психического расстройства, бросил в психушке без внимания, сам же многократно снимал номера с другими женщинами, домогался сотрудниц — точно конченый подонок.
Помимо этого, в некоторых материалах упоминался и Цинь И.
Хотя Цинь И уже больше года не подавал никаких вестей, его известность сохранилась. К тому же о его биполярном расстройстве знали практически все. То, что мог предположить Шэнь Цы, могли предположить и широкие массы пользователей. И вот это неприглядное прошлое оказалось выставлено напоказ перед миллиардами глаз. Одни мысли об этом заставляли Шэнь Ци ежиться.
Жертва, которая выбирает наказать обидчика, нанося новый вред самой себе, — сколько же для этого нужно мужества и решимости, он даже представить не мог.
Цинь И, кажется, сильно изменился.
Он стал гораздо спокойнее относиться ко всему произошедшему в прошлом, перестал запираться в темноте, а напротив, вскрыл ее, чтобы впустить солнечный свет.
Когда он сказал Юй Шу «прости», он извинялся за то, что потревожил умершую, и одновременно прощался с собой прошлым?
Шэнь Цы был тронут. Казалось, его домашний аутичный котик наконец стал живым и подвижным, как нормальный кот. Он попутно зашёл на страницу Цинь И, заодно подписался и обнаружил, что у него довольно много фанатов, но страница явно не ведётся. Последняя активность была больше года назад. В основном он делился своими произведениями и содержанием концертов, ни одного лишнего слова. Ни слова лишнего, вся страница веяла пронзительной эстетикой холодной отстраненности, словно на ней было написано: «Хотите — смотрите, хотите — нет».
Шэнь Цы вышел из профиля и решил, что быть фанатом Цинь И довольно тяжело.
Его словно окатило холодом от этой отстраненности, и он вернулся в список «горячих запросов» и решил, что смотреть, как пользователи ругают Цинь Цяня, всё-таки теплее и оживлённее. Но одновременно ему показалось странным: сегодняшний хэштег провисел так долго — и до сих пор не удалён?
Непонятно по какой причине, но Цинь Цянь больше не мешал распространению этих негативных новостей. Когда ажиотаж со временем сам собой улегся, его «славные дела» уже стали известны всем.
После этого пришла новость об уходе Цинь Цяня в отставку.
На самом деле Цинь Цяню до пенсии оставалось ещё несколько лет, но после такого удара от Цинь И ему пришлось досрочно уйти. Хотя Цинь И говорил, что подаст на него в суд, Юй Шу уже не было в живых, а домашнее насилие давно вышло за срок давности. Самое большее — можно было расследовать, принуждал ли он других женщин к половой связи. Каким бы ни был результат, Шэнь Цы понимал: этого подонка вряд ли привлекут к уголовной ответственности. Даже если с доказательствами вытащить все его грязные дела, это будет лишь моральное осуждение.
Но для такого человека, как Цинь Цянь, который любит «лицо» сильнее жизни, эффект был уже достигнут.
Как и сказал Цинь И, когда все, что тебе дорого, уходит из рук, это сродни не смертельной, но вездесущей, изматывающей пытке, растянутой во времени.
Так же, как он когда-то поступал с Юй Шу.
Из-за внезапного разоблачения[2] Цинь Цяня, предприятия семьи Цинь пережили резкое потрясение. Рыночная стоимость испарилась неизвестно на сколько сотен миллионов. По логике, именно в этот момент Цинь И было легче всего захватить власть, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Даже когда люди по своей инициативе приходили к нему, он оставался равнодушным, позволяя предприятиям, с таким трудом построенным Цинь Цянем, разваливаться, перетасовываться и менять владельцев, не имея ни малейшего намерения их подхватить.
[2] в оригинале 东窗事发 dōng chuāng shì fā - «дело у восточного окна раскрылось» Означает тайный заговор, преступление или тёмные дела были раскрыты, вышли наружу. Употребляется, когда чьи-то скрытые злодеяния становятся достоянием общественности, и человека разоблачают. Выражение связано с известной историей о Цинь Хуэе (秦桧) — канцлере династии Южная Сун, который считается главным виновником казни национального героя Юэ Фэя (岳飞). По преданию, Цинь Хуэй и его жена Ван Ши (王氏) замышляли погубить Юэ Фэя. Они обсуждали план именно у восточного окна своего дома. После смерти Цинь Хуэй, как гласит легенда, попал в ад и там подвергался мучениям. Однажды, уже после его смерти, к его жене явился даосский монах. Он рассказал, что встретил Цинь Хуэя в загробном мире, и тот просил передать жене: «东窗事发矣» — «дело, что мы замышляли у восточного окна, раскрылось». Таким образом, фраза стала обозначать момент, когда тайный сговор или преступление раскрывается, и виновные больше не могут скрывать правду.
Цинь Цянь, возможно, никогда не думал, что однажды завоёванные им «реки и горы» больше не будут носить фамилию Цинь. То, что он ценил, сын считал дерьмом и грязью, так же как пианино в его глазах не стоило и гроша.
Вообще-то Шэнь Цы было немного обидно за Цинь И: такое огромное состояние семьи Цинь и вот так просто отказаться, отдать чужим за бесценок. Но подумав, что это имущество вызывает у Цинь И тошноту, он успокоился. Деньги не важны, главное — чтобы его котик был счастлив.
Все эти события произошли за какие-то неполные несколько месяцев. У Шэнь Цы даже летние каникулы ещё не закончились.
Когда каникулы уже подходили к концу, однажды он заметил, что одна игрушка в клетке попугая была разгрызена, и захотел купить ему новые. Он собирался вместе с Вэнь Яо пойти в тот магазин, где они покупали попугая. Только собрался выходить, как услышал слова Цинь И:
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel