Ежедневная задача по предотвращению перехода моего ученика на тëмную сторону         Глава 3

В конец

Ты ещё писаешься в постель?

Му Чэнь проживал во Дворце Пылающего Солнца, расположенном на одном из пяти самых богатых духовной энергией пиков к северу от секты Облачных Вершин. Весь пик Пылающего Солнца, вздымающийся к облакам, кто-то одним ударом меча срезал, сделав плоскую вершину, на которой и был возведён Дворцовый комплекс в преобладающих алых тонах. Издали, в клубящемся тумане, он выглядел величественно и монументально, вблизи же можно было рассмотреть резные ограды и яшмовые ступени, взлетающие карнизы и изогнутые крыши.[1]

Ступив на землю, Му Чэнь ощутил лёгкий, чистый аромат лекарственных трав и густую духовную энергию, от которой каждая частичка его кожи испытывала блаженство. Особенно это ощущалось перед главным залом, где жил Му Чэнь. Тут простиралась огромная роща золотого бамбука. Верхушки бамбука покачивались на ветру, а солнечные зайчики, пробиваясь сквозь листву, окрашивали землю в золото. Бесчисленные бессмертные травы и духовные растения, за которые во внешнем мире готовы были отдать целые состояния, росли у подножия золотого бамбука словно сорняки.

Слева вокруг дворца Бессмертного вился Духовный Источник[2], срывающийся водопадом. Справа простирались лекарственные плантации на сотни ли. В Задних горах[3] слышалось пение журавлей-небожителей[4].

Все говорили, что Дворец Пылающего Солнца — самое богатое место во всей секте Облачных Вершин. Лишь те, кто действительно здесь побывал, понимали, что это значит.

Му Чэнь поставил Гу Юньцзюэ на землю и пояснил:

— Здесь наше жилище. Можешь селиться где захочешь.

Раньше весь Дворец Пылающего Солнца был обустроен согласно вкусам Му Чэня. Всё было просто и величественно. Теперь же, с появлением пятилетнего ребёнка, да ещё нуждающегося в поправке здоровья, у Му Чэня возникла мысль: «В не построить ли ещё один домик из духовных камней[5]? Пожалуй, стоит сделать его более подходящим для ребёнка».

Гу Юньцзюэ окинул взглядом окрестности, и в его глазах мелькнула ностальгия. Это было место, где он когда-то безмятежно жил.

Тщательно запечатлев в памяти каждый пейзаж, взгляд Гу Юньцзюэ упал на белоснежный нефритовый столик в бамбуковой роще. На нём разместились кувшин вина, две рюмки и неоконченная партия в го. Подумав о том, кто мог удостоиться такого отношения со стороны Му Чэня… Гу Юньцзюэ прищурился, обхватил ногу Му Чэня и сладко улыбнулся:

— Ученичок[6] хочет жить вместе с учителем!

[6] Давайте попробуем вот что: Гу Юньцзюэ говорит о себе 徒儿 tú’ér – дословно это значит «дитя-ученик» это уменьшительно-ласкательная форма от 徒弟 (túdì) - «ученик, подмастерье». Выделим это обращение таким странноватым образом.

Му Чэнь слегка нахмурился, посмотрел на вцепившегося в его ногу и не желающего отпускать Гу Юньцзюэ и с беспокойством спросил:

— Ты… ещё писаешься в постель?

Уголок рта Гу Юньцзюэ дёрнулся, а руки задрожали: «Писается… Маленький учитель совсем не милый!»

Му Чэнь, не отрываясь, смотрел на своего ученичка. Выражение лица у него было очень серьёзное. Он правда хотел узнать, писается ли маленький ученик[7] или нет. Если писается — ни в коем случае нельзя спать вместе. Почувствовав «робкую» дрожь маленького ученика на своей ноге, Му Чэнь понимающе приподнял бровь и сразу вынес вердикт: «Определённо, период недержания ещё не прошёл, лучше спать раздельно».

Два дао-туна[8] лет тринадцати-четырнадцати, увидев, что Му Чэнь вернулся, легким прыжком опустились перед ним и хором сказали:

— Гунчжу!(Хозяин дворца) — они были близнецами. Оба весьма миловидные, одеты в одинаковые белые халаты. Один был суров, за спиной у него висел длинный меч, стоял он прямо, не скрывая своей остроты и решительности. Другой же улыбался, разглядывая Гу Юньцзюэ, видно было, что по характеру живой и подвижный. В руках он держал странную на вид чёрную длинную флейту-сяо[9], к которой был привязан костяной амулет, покачивающийся при движении, что придавало ему озорной вид.

Му Чэнь представил Гу Юньцзюэ:

— Неулыбчивый — Цзин-Тин[10], улыбающийся — Цзин-Мин[11]. Если что-то понадобится, можешь обращаться к ним напрямую,[12] — сказав это, Му Чэнь обнаружил, что маленький ученик всё ещё не отпускает его ногу, и ему пришлось оторвать «застеснявшегося» ученичка, который лишь выглядывал из-за его ноги, и выставить вперёд. — Это личный ученик сего почтеннейшего — Гу Юньцзюэ. Впредь хорошо о нём заботьтесь.

— Ученики поняли, — хотя они называли себя учениками[13], между Цзин-Тином, Цзин-Мином и Му Чэнем не было отношений учитель-ученик. Они были лишь его дао-тунами, а также, можно сказать — его духовными зверями. Дело в том, что они не были людьми. Му Чэнь в одной из Тайных Земель подобрал двух зверей-яошоу[14], похожих на собак. По привычке принёс их с собой, вылечил, и эти двое братьев после выздоровления остались здесь. С того момента прошло уже больше десяти лет.

Му Чэнь отдал распоряжение:

— Цзин-Мин, прибери башню по соседству со мной. Пусть Юнь-эр живёт там.

Услышав «по соседству», Цзин-Мин явно замешкался, но затем радостно закивал:

— Да, ученик немедленно всё устроит.

Глядя на удаляющуюся подпрыгивающую походку Цзин-Мина, Гу Юньцзюэ прищурил глаза. Не ожидал, что эти два надоеды так рано уже последовали за учителем.

Му Чэнь погладил Гу Юньцзюэ по голове, прервав его мысли, и распорядился:

— Сначала хорошенько вымойся, сними эту одежду. Впредь не носи чёрное.

Вспомнив повзрослевшего Гу Юньцзюэ в чёрных одеждах, с неземной красотой, но убивающего, не моргнув глазом, Му Чэнь стало слегка не по себе. В этой жизни послушный маленький ученик точно не станет таким.

Му Чэнь уже хотел уйти, но ногу снова обхватили. Действие Гу Юньцзюэ заставило нескольких стоявших рядом прислужников ахнуть, и они посмотрели на него с восхищением. В прошлый раз какой-то наглец ухватился за рукав гунчжу(хозяин дворца). Он тут же пнул его с такой силой, что тот улетел за горизонт. А этот осмелился обхватить саму ногу…

Герой! Смельчак!

Му Чэнь дёрнул, но так и не смог оторвать Гу Юньцзюэ — тот вцепился намертво.

Гу Юньцзюэ жалобно задрав голову, прилип к ноге Му Чэня как пластырь из собачьей шкуры[15]:

— Учитель! Не уходи! — он ещё не разобрался, что это за притягательная духовная энергия исходит от него, так что самое время искупаться вместе и обсудить всё «без покровов».

Му Чэнь подумал, что тому страшно в новом месте. Недолго думая, поднял Гу Юньцзюэ на руки, велел принести горячую воду, намереваясь собственноручно отмыть маленького ученика. Несколько слуг, принесших воду, украдкой смотрели на Гу Юньцзюэ с благоговением: «Гунчжу(хозяин дворца) уступил! Видно, действительно очень его балует. Значит, впредь к этому маленькому гунчжу(хозяину дворца) нужно относиться с предельным вниманием».

Лишь Цзин-Тин смотрел на Гу Юньцзюэ с некоторой неловкостью.

Му Чэнь достал склянку с лекарством и капнул одну каплю в воду. Наблюдая, как вода в бочке позеленела и забурлила духовной энергией, он взял Гу Юньцзюэ, смотревшего в сторону двери, и собрался швырнуть его туда.

— Учитель! — Гу Юньцзюэ обхватил руку Му Чэня и поспешно сказал. — Ученичок может сам!

Только тогда Му Чэнь поставил Гу Юньцзюэ на пол, подумав, что маленький ученик слишком уж самостоятельный, всё может делать сам, просто образцовый ребёнок.

Увидев, что Му Чэнь, известный своей чистоплотностью, не собирается переодеваться, Гу Юньцзюэ временно отложил свои исследовательские планы. Он всегда помнил, что он ребёнок. Родившись в таких условиях, не умей он притворяться, его бы давно убили. Поэтому он мог играть пятилетнего ребёнка до мельчайших деталей.

Он и не стал церемониться, снял верхнюю одежду и полез в бочку. Однако нынешнее тело было слишком коротким, и лезть получалось неуклюже.

С точки зрения Му Чэня, его коротконогий и короткорукий маленький ученик был похож на мышонка, карабкающегося на масляную лампу, чтобы украсть масла[16]. Он ухватился за край бочки, не мог ни забраться внутрь, ни слезть обратно, поза была настолько нелепой, что смотреть было невозможно.

В глазах Му Чэня наконец мелькнула искорка улыбки. Он подхватил ребёнка за попу, заодно сорвал с него исподнюю рубашку, не оставив даже штанишек, и швырнул в воду, подняв огромный всплеск.

Гу Юньцзюэ, ухватившись за край бочки, с долей смирения выплюнул воду: «Учитель всё такой же… непосредственный!»

В тот момент, когда кожа Гу Юньцзюэ предстала перед его глазами, Му Чэнь остолбенел, почувствовав, как сжалось сердце. На тощей спине ребёнка переплеталось бесчисленное количество шрамов… И не только на спине — на груди и конечностях тоже было не счесть следов от ран. Были даже шрамы от укусов, судя по форме зубов — женских.

Самое серьёзное было на груди — рана была свежая, ещё не до конца зажила, похоже, её нанесли шпилькой. Если бы чуть глубже — попали бы прямо в сердце. Это была попытка убить Гу Юньцзюэ!

Лицо Му Чэня мгновенно стало ледяным, а в голосе послышалась редкая для него злость:

— Кто хотел тебя убить?

«Искажённая, кровожадная натура, проявившаяся у этого ребёнка в будущем, определённо сильно связана с его детскими переживаниями! Всего лишь пятилетний ребёнок — кто мог так жестоко с ним обойтись?»

В воду Му Чэнь добавил лекарство для очищения каналов и промывания костного мозга[17]. Гу Юньцзюэ чувствовал, как духовная энергия непрерывно проникает в тело, вызывая приятное покалывание и лёгкую боль. Он облокотился на край бочки, дотронулся до лица Му Чэня и усмехнулся:

— Моя матушка. Она считает, что моё рождение — её позор», — увидев, что лицо Му Чэня стало ещё мрачнее, Гу Юньцзюэ не удержался и потер его пальцами. Он знал, насколько прекрасно это лицо с улыбкой. Увы, это был лишь мимолётный цветок «Царицы ночи»[18] — мало что могло вызвать улыбку на лице его учителя.

Хотя демоническое искусство закалки души[19] Гу Юньцзюэ находилось лишь на стадии Культивации Ци, душа его прошлой жизни сохранилась и достигла стадии Синтеза. Он ясно видел цвет души других людей: белый — добро, чёрный — зло, красный — жажда убийства. Он видел души многих людей, и все они были смешанных цветов. Лишь у Му Чэня, даже если он и убивал, душа оставалась чисто белой. Такой чистой, какой бывает душа лишь у ребёнка. Это манило его: с одной стороны, хотелось её запачкать, окрасить в свой собственный мрак, с другой — охранять, защищать её чистоту.

Глядя на этого холодного человека, который сейчас сердится из-за него… Гу Юньцзюэ возбуждённо облизнул уголок рта, слегка прищурив глаза: «Какое знакомое чувство».

Му Чэнь недовольно шлёпнул лапку Гу Юньцзюэ и холодно на него взглянул. Распустившийся от баловства щенок. Осмелился даже потрогать его за лицо. Разве не знает, что значит почитать учителя и следовать Дао?

Убедившись, что маленький ученик успокоился, Му Чэнь распутал его растрёпанные волосы, полил водой, помял их и наказал:

— Посиди полчаса, затем вылезай. Этот учитель ненадолго отлучится.

— Учитель, куда? — характер у Му Чэня был такой: если что-то приходило в голову, он сразу же делал. Сейчас он действительно не мог понять, куда тот собрался.

— На Главный Пик, — сказал Му Чэнь, направляясь к двери, но всё же, беспокоясь, наказал караулившему у входа Цзин-Тину. — Потом зайди, проверь, — он боялся, что маленький ученик, не сумев выбраться, утонет в бочке.

Цзин-Тин поспешно ответил:

— Ученик запомнил.

— Когда переоденется, представь его всем слугам во дворце. Кто осмелится проявить неуважение — ломай ноги и выкидывай вон, — увидев раны на теле Гу Юньцзюэ, Му Чэнь почувствовал острую боль в сердце. Он уже представлял, в каких условиях жил Гу Юньцзюэ раньше. Вспомнив о своём собственном детстве, лицо Му Чэня стало ещё холоднее. Он больше не позволит своему ученичку терпеть ни малейших обид. Отдаст ему всё самое лучшее, будет баловать его одного. А что до отцов с матерями… хм.

После ухода Му Чэня Гу Юньцзюэ беззвучно усмехнулся. На маленьком личике заиграла улыбка, полная кровожадности и безумия. Прекрасно, он вернулся сюда, снова будет жить с учителем. Никто и не подумает, что Гу Юньцзюэ, достигнув последнего уровня в дьявольском искусстве, сможет повернуть время вспять. Они думали, что убили его, но не знали, что тем самым вернули его на сто лет назад!

Чем же в это время занимаются эти лицемеры?

Стремятся к Великому Пути, усердно соврешенствуясь?

Под маской благопристойности убивают и грабят сокровища?

Величественно восседают, рассуждая о человеколюбии, долге и добродетели?

Или же с коварными умыслами пытаются завоевать расположение его учителя, чтобы заполучить в партнёры по Дао[20] алхимика[21] выдающихся способностей, таланта и красоты?

Гу Юньцзюэ посмотрел на свою руку и вдруг усмехнулся с интересом. На кончике пальца затанцевал алый огонёк, словно соблазнительная демоница, манящая к себе и таящая в себе смертельную опасность.

Автору есть что сказать: Безответственное маленькое шоу:

Посреди ночи Гу Юньцзюэ с подушкой в руках появился в спальне Му Чэня и, лучезарно улыбаясь, позвал его:

— Учитель, умоляю, приюти!

Му Чэнь:

— По какой причине?

Чёрная Кошка:

— В кроватку пописал, ха-ха-ха)))[22]

Му Чэнь:

— Есть ли методы профилактики ночных недержаний?

Чёрный Кот:

— Привязать верёвочку к пипирке[23], чтобы предотвратить недержание, ха-ха-ха)))

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава еще переводится⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы