На берегу реки Дремучей. Глава 10. Учёба
Местную школу закрыли буднично и без лишних слов. Немотой восприняли эту новость ещё в мае и люди. «"Неэффективно" там сказали», — ответил тогда Судин на встрече с жителями и потыкал пальцем в небо. Когда чиновник уехал, начался галдёж. Местный сельский глава смотрел молча на происходящее и не знал, что сказать.
— Во дают! — возмущалась из зала пожилая женщина, — невыгодно детей учить. Это ж надо! Мы ж содержали всё в порядке, чтобы каждое дитё училось нормально, а не как мы, на учёбу за семь километров ходили по сугробам.
— Вы не переживайте так, — пытался он успокоить людей, — детей будет возить автобус. Просто сразу это организовать не удалось. Этот опыт есть и в других странах…
— Да-а, — протянул мужик из первого ряда, — в других странах ещё и дороги есть! Им вовремя удаётся только пупков в кабинетах кормить, что к ним на заседания приезжают!
Отмахнулся он и вышел на улицу.
Старая школа находилась в помещичьем особняке, окружённом садом. Его по давней привычке называли барским. Яблонь, посаженных барином, там почти не осталось, а те, что были, превратились в полузасохшие запущенные деревья. Остальные были посажены позже. Однако столетние лиственницы, кедры и дубы окружали сад, будто гигантский частокол. Сама бывшая усадьба находилась на широкой возвышенности, которую огибала Дремучая. Но больше всего ребятам нравился холм на окраине барского сада. На перемене они взбирались на него, раскидывали руки, и ветер, набравший силу среди бесконечных полей, приятно обдувал прохладным воздухом, отчего дыхание перехватывало. Говорили, что холм насыпан по велению помещика. С него он наблюдал, как работают крестьяне.
Теперь везде были разбиты клумбы заботливыми руками учителей. Жёлтые многолетние цветы продолжали напоминать о тех учителях, о звонком детском смехе, который и сейчас, казалось, вот-вот можно было услышать. Двери школы распахнутся и вся взбалмошная гурьба вывалит к палисаднику. Охающая пожилая учительница тут же строгим голосом одёрнет шумную детвору, и ребятня рванёт в старый сад на перемену.
Но теперь лишь ворох листвы на подоконнике уминала мягкими лапами кошка. Свистели беспокойные птицы, а за пазухой толстых стен царила мёртвая тишина. Напитанная звонкой детской энергией школа дряхлела, как старуха, оставшаяся на исходе жизни в одиночестве.
Серое, тяжёлое небо моросило дождём, превращая водную гладь в рябое, дрожащее полотно. Шмякая сапогами по грязи, Лёха вместе с другими детьми подходил к обочине грунтовой дороги. По колеям бежала мутная вода, увлекая с собой комья земли. Вдалеке зарычал трактор, детвора отошла дальше от дороги, чтобы жижа из-под колёс не окатила старательно выстиранные брюки и рубашки.
— Моя очередь в кабине ехать, — крикнул мальчик и ловко юркнул внутрь.
За рулём сидел дядя Кирилл. Как обычно он был небрит и лохмат. Сальный свитер висел на нём как на вешалке, на голове столь же сальная синяя бейсболка с полуистёршейся надписью «U.S.A. California». Он протянул руку и крепко, по-мужицки, пожал Лёхину ладошку — твёрдую и шершавую, как неотёсанная доска.
— Ну что, Лёх, поехали! — гаркнул мужик и ударил по рычагу.
Трактор дёрнулся, взревел и не спеша пополз по осенней жиже, прокладывая новый путь мутным ожившим под колёсами ручьям. Лёшка уставился в окно, за которым убегал деревенский пейзаж, а его сменяли молчаливые осенние урочища с глухой стеной диких кустарников и унылые, бесконечные поля. Наконец показалась исковерканная церковь с заложенными кирпичом окнами и проломленным по краям входом. Заметив, как мальчик смотрит на церковь, тракторист спросил:
— Ты, малый, знаешь, почему в церкви вход по краям проломлен? Лет тридцать назад, друган мой вот на таком тракторе, — будто в подтверждение он постучал руками по рулю, — по пьянке заехал внутрь! Проснулся! А он внутри церкви. А как заехал — не помнит! — гоготал тракторист. — В общем, малый, пришлось ломать проём, чтобы он выехать смог…
Мужик продолжал смеяться, а Лёха улыбался. Они спустились на старый мостик через Дремучую.
Трактор с рёвом влез на крутой подъём. Переваливаясь с боку на бок, он рычал, чихал и, казалось, вот-вот сорвётся и они полетят обратно вниз в холодную пучину реки. Было страшно, но вид тракториста, который уверенно смотрел вперёд, успокаивал. Наконец они выскочили наверх, показалась школа, которая выглядела как обычный деревенский дом.
«Слава богу!» — мелькнуло в голове мальчика. Он поблагодарил мужика и, дождавшись, пока все слезут с телеги, пошёл к школе. Здесь не было ни цветов, ни сада. Рядом проходила лишь грунтовая дорога, по которой они приехали, и десяток раскуроченных комбайнов.
В новой школе был один длинный коридор с дверьми по обе стороны. Народу было немного. Он увидел Костика, с которым «шухерил» летом. Он стоял в окружении других ребят и что-то им увлечённо рассказывал. Лёха радостно подошёл к ним и поздоровался. Они ответили и продолжили говорить о своём. Костик не придал большого значения своему новому приятелю. Казалось, что он и вовсе его стеснялся. Лёшка посчитал это странным, ведь летом они так весело провели время, а теперь отношение такое, будто и вовсе не знакомы. Хмыкнул он про себя и пошёл в сторону класса.
В классе было неуютно. В отличие от прежней школы, здесь было пусто, и оживляли её разве что цветы с толстым слоем пыли на листьях. Скоро вошла нарядно одетая учительница. Все встали, она представилась Светланой Аркадьевной и попросила детей сесть. Затем она сказала, чтобы каждый встал и рассказал о себе. Лёхе такое жутко не нравилось. Хорошо, что хоть все в их небольшом классе из шести человек были знакомы и не надо было знакомиться с новыми людьми.
Затем для детей началась совсем уж тоска. Светлана Аркадьевна начала читать пафосные рассказы о любви к родине, её величии, как она любит своих сынов и дочерей.
С утра он с трудом вылез из тесной кабины трактора и прочапал по густой грязи до школы, чья шиферная крыша цвела мхом. И теперь он никак не мог понять: зачем эта тётка рассказывает какие-то небылицы, да ещё и голос её в этот момент становится очень неприятным. Она говорила о какой-то стране, где все счастливы, горды и радостны. Учительница заканчивала урок, как обычно, словами о патриотизме, а дети уже вовсю болтали между собой, перекидывались записками и раскрашивали парты. Этот урок отдавал скукой, потому что всё сказанное никак не относилось к Лёхе. За стенами школы и ученики, и учительница жили совсем в другой реальности, которая не была похожа на ту, что наспех выдумали теперь. А она рассказывала о том, что важно в будущем жить в многодетных семьях.
— Если много детей будет, то и тракторов нужно будет больше, — буркнул Лёха соседу по парте.
— Что? — переспросила учительница и пристально посмотрела на ученика.
— Ну, вы говорите, что детей нужно больше. Меня вот на тракторе сюда привозят, а если нас будет больше, то все в телегу не влезем.
Одухотворённость вмиг спала с лица учительницы. Все засмеялись.
— Алексей, выйди из класса!
— Уже выхожу! — съязвил мальчик.
Все снова заржали. Лёха вышел и снова увидел старшеклассников, что курили рядом с туалетом.
— И не обрёхивайся! — крикнула вдогонку Светлана Аркадьевна, когда ученик уже скрылся за дверью.
— Выгнали? — неожиданно поинтересовался Костик.
— Выгнали, — пожал плечами Лёха.
Он зашёл в деревянный сортир. Хотя в него редко заходили и справляли нужду либо позади, либо на стену школы. От пропитанных мочой досок несло так, что перехватывало дыхание; тонкий дощатый пол угрожающе прогибался, того и гляди можно было оказаться в жиже. Мальчику снова вспомнился злосчастный крысёнок. Туалетная бумага, висевшая на ржавом гвозде, покрылась коростой, ей давно никто не пользовался, каждый приносил с собой. Справив нужду, он сел на лавку в ожидании окончания урока.
На перемене он столкнулся с Настей. Она была на год старше и почему-то никогда не говорила с ним в школе. Может, стеснялась его, думал Лёха. Однако в этот день она подошла к нему первой:
— Привет, Лёш! Как дела?
— Нормально, — пожал он плечами, — а у тебя?
— Я собираюсь в воскресенье порыбачить на дальнем пруду. Одной страшно, не сходишь со мной?
— Схожу, — Лёха изо всех сил постарался сделать равнодушное лицо, показывая, что делает одолжение.
— Спасибо, Лёш! Заходи утром, только с тебя черви. Красные, в перегное живут.
Мальчик кивнул и пошёл на последний урок. В деревню он возвращался вдохновлённым. Ведь вместе с Настей идут на рыбалку! Сколько же радости его сейчас переполняло.
Он влетел домой, где уже была Раиса Павловна и готовила что-то вкусненькое. Она удивлённо взглянула на окрылённого мальчика, улыбнулась, но ничего не спросила. Женщина понимала, как важно сейчас поддерживать мальчика, в чей привычный уют ворвалось столько несчастий. К счастью, Надя смогла надавить на своего непутёвого брата, чтобы тот не мешал жить и учиться племяннику и взявшей на себя заботу о нём Раисе Павловне. Он тогда едва сдерживал себя от желания сделать тут всё по-своему, но не решился перечить сестре, опасаясь последствий со стороны мужа.
После обеда Лёшка со своей негласной опекуншей сели делать уроки. Он и сам не заметил, как легко ему начали даваться предметы. Занятия с опытной учительницей пошли на пользу. Лёшка начал догонять одноклассников. Он буквально заставлял себя учиться, особенно когда его одолевали тяжёлые мысли, а разобраться с ними ему не хватало сил. Был прекрасный день, он бухнулся в кровать и мгновенно уснул, осталось пережить завтрашний день, чтобы вместе со своей подругой отправиться на рыбалку.
© Паша Гусев, 2026. Все права защищены. Любое воспроизведение или использование текста без разрешения автора запрещено. Иллюстрации созданы с помощью нейросети.