
Дождь крупными каплями стучал по старому брезентовому плащу. Густая осенняя тьма заполнила пространство вокруг и, казалось, что её скоро придётся разрывать руками, чтобы пройти дальше. «Куда же меня занесло!» — пробормотал Миронин, когда тропинка внезапно закончилась. Он достал спички и, сложив руки в кулёк, чиркнул одну из них. Тусклый свет очертил горбатые силуэты истлевших лопухов и спутанных стеблей засохшей крапивы. Рожала по привычке жирная земля, но лишь оголтелый бурьян лез отовсюду, высасывая из неё соки и обращая в навязчивую грязь.

Деньки в начале апреля выдались тёплыми, и я пошёл проверить солонец, что стоит неподалёку от старого садово-паркового ансамбля. Первые весенние ароматы, пригревающее солнце — всё это благотворно действует на оскудевшее за зиму восприятие. Одна часть парка — кленово-липовый участок, здесь когда-то и была усадьба Навроцких. Решил передохнуть, выпить чаю.

Холодный апрель, немножечко нервный, меняет состояние окружающего мира. Не завишу от погоды и любое её состояние принимаю как должное. Оно просто есть.

Сейчас мы переживаем эпоху великой нестабильности. Уникальна она? Ну, конечно же, нет. Подобное люди переживали много раз и в самых разных масштабах.

Что же, повесть я дописал. Почти месяц, как разослал её в несколько печатных изданий. Но только спустя время понял, что это было напрасно. Она не заинтересует издателей, а на различных площадках просто потонет в общем потоке. Повесть нетрендовая, очень нишевая, да и написана она была, наверное, не только для читателя, но ещё и для себя.

Вот мы и перезимовали. Хотя, копаясь в своём архиве, порой удивляюсь. Есть у меня и фото, и видео в разные годы — в конце марта и метели, и сильные снегопады, и морозы. Но все они недолгие. В итоге природа возвращается к солнечным дням или весенним дождям.
Сейчас много обсуждают блокировку Telegram грядущую. Ну, что могу сказать? Я, конечно, категорически против. И вообще против всего, что блокируют, где бы это ни было, чья бы эта цензура ни была, хоть наша родненькая, хоть забугорная. Но что-либо запрещать по идеологическим причинам – это сущее зло.

Зима близится к концу, а последние деньки стали удивительно тёплыми. На улице мокрый снег, низкая облачность. Я решил прогуляться по округе и посмотреть, как дикая природа переживает последний месяц зимы.

Сейчас, в городе, у меня снова зашёл разговор о жизни в деревне — и я снова услышал слово «дауншифтер» в свой адрес. Как же плотно это слово завязло в сознании.