Руководство по дрессировке
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 28
Отношения между Ли Минхой и Мин Санханом разладились окончательно. Теперь любой их разговор почти всегда перерастал в ссору. Их отношения настолько обострились, что даже самый незначительный диалог проходил в напряженной, почти враждебной атмосфере, и это буквально душило Мин Югона.
Дошло до того, что Мин Санхан после очередной стычки с Ли Минхой мог среди ночи растолкать Мин Югона и прорычать, чтобы тот не спал, а читал книги, которые он ему принёс. Перепуганный Югон, с колотящимся сердцем, покорно садился за стол. За этим следовал второй раунд: разъяренная Ли Минха набрасывалась на мужа с криками, зачем он трогает спящего ребенка. Под их резкие, царапающие слух голоса Мин Югон, с глазами полными слез, заставлял себя читать.
Так и проходила его повседневная жизнь. Когда отец был дома, Мин Югон сидел за книгами, боясь уснуть, а днем, стараясь не попадаться на глаза матери, тихо играл один в своей комнате. Ему не хотелось лишний раз беспокоить мать, которая все чаще пребывала в подавленном настроении. Он даже надеялся, что если будет вести себя тихо, то родители, может быть, станут ссориться чуть меньше.
Однако все его старания были напрасны. Бесконечным конфликтам взрослых не было видно ни конца ни края. Если раньше Мин Югон, редко видевший отца, втайне мечтал проводить с ним больше времени, то теперь он молился лишь о том, чтобы вся семья не собиралась дома.
В один из таких дней, когда дом, который должен был быть его крепостью, стал ощущаться как темный, душный коридор без единого лучика света, в гости приехала семья Со Сухо. Сухо заметно подрос и, как всегда, с непроницаемым выражением лица смотрел на Мин Югона. Увидев его в дверях, Мин Югон впервые за долгое время просиял.
Но вскоре, оставшись с Сухо наедине в своей комнате, он не выдержал и громко зарыдал.
Маленькая ладонь Со Сухо легонько похлопала его по руке. От этого теплого прикосновения слезы полились с новой силой. Сквозь рыдания он пытался рассказать обо всем, что накипело, но слова путались и срывались на невнятное бормотание. Наверное, слушать это было трудно и утомительно, но Со Сухо оставался рядом и продолжал его утешать.
Когда Югон немного успокоился, Сухо вытер его заплаканное лицо и предложил решение: рассказать обо всем отцу, так же честно, как он только что рассказал ему. Мин Югон поднял мокрые ресницы и растерянно уставился на друга.
Со Сухо был прав. Отец и правда срывал на нем злость. Но если матери он еще мог бы открыться, то отцу… Он никогда и не думал о том, чтобы высказать все отцу. Тот не просто держался на расстоянии — он пугал, и казалось, совсем не любил его. Мин Югон замялся, не уверенный, что сможет последовать совету друга.
— Это нетрудно, — сказал Сухо.
И почему-то, глядя в его темные глаза, Мин Югон почувствовал, что справится. Может, все дело было в теплом прикосновении, утиравшем остатки слез, а может, в его серьезном лице и словах поддержки.
Мин Югон кивнул, соглашаясь поговорить с отцом, и почувствовал огромное облегчение. Он наконец-то дал волю слезам, которые так долго сдерживал перед родителями, выговорился, и тяжелый ком, давивший на сердце, почти растворился.
А когда Сухо вручил ему подарок в благодарность за кубик Рубика, Югон ощутил настоящую радость. Это был тот самый набор для сборки «Корабля», который отец отказался ему покупать, выдвинув какие-то условия. Мин Югон крепко прижал подарок к груди и счастливо улыбнулся. Просто удивительно, как Сухо будто всегда знал, чего ему хочется больше всего.
Собирать конструктор — увлекательное занятие. Щелчок деталей, встающих на свои места, приносил удовлетворение, а чувство гордости от завершенной модели было не передать словами. Но в последнее время главным плюсом стало то, что, пока он с головой уходил в сборку, в голове не оставалось места для грустных мыслей.
Сухо, казалось, конструкторы не особо интересовали, но он сидел рядом и молча наблюдал за быстрыми движениями рук Югона. Иногда он бросал короткое «хорошо получается». Услышав похвалу, Мин Югон тут же расправлял плечи и после этого, собирая модель, то и дело поглядывал на Сухо, и каждый раз тот либо кивал, либо снова хвалил его. Сухо был другом с небогатой мимикой, но удивительно добрыми поступками.
Ли Минха заболела. Она и раньше часто недомогала, но в последнее время чувствовала себя хорошо, и вот сегодня ее внезапно свалил сильный жар. Мин Югон, не на шутку перепугавшись, забегал по дому. Он принес смоченное в воде полотенце, положил матери на горячий лоб, дал лекарство и сел рядом. Мать коснулась мокрой ткани и слабо улыбнулась.
Может, из-за болезни ее душевная стойкость ослабла? Ли Минха с печальным лицом неожиданно извинилась. Мин Югон удивленно округлил глаза и склонил голову набок.
— Просто… Мне кажется, я плохо тебя защищаю.
Ли Минха часто извинялась перед сыном после ссор с мужем. В последнее время Мин Санхан, разозлившись на нее, будто нарочно срывался и на ребенке. Она не умела молчать, когда считала себя правой, и от мысли, что из-за этого страдает ее сын, ей становилось невыносимо больно.
Это извинение, самое беззащитное и полное слез из всех, что он когда-либо слышал, заставило Мин Югона крепко сжать ее руку и ласково улыбнуться, показывая, что все в порядке.
Ли Минха, с трудом подавив подступивший к горлу ком, прошептала слова благодарности и погладила сына по щеке. Долго-долго она смотрела на его лицо, так похожее на ее собственное, а потом, не в силах сопротивляться подступающей дремоте, закрыла глаза.
Мин Югон тихо сидел на стуле, вспоминая разговор матери с мамой Со Сухо. Вообще-то, Сухо должен был прийти сегодня, и он собирался показать ему, как продвинулась сборка «Корабля», даже приготовил игрушки, чтобы поиграть вместе… Но встречу пришлось отменить. От разочарования у него опустились руки.
Он весь день усердно ухаживал за матерью и спал рядом с ней, поэтому поздней ночью сон никак не шел. Югон лежал на боку и смотрел на свой еще не достроенный «Корабль».
Вдруг из-за двери донесся громогласный голос отца.
Югон широко распахнул глаза и рывком сел. Он выбежал из комнаты и увидел в гостиной уже привычную картину: родители стояли друг против друга. Ли Минха держалась за голову, будто у нее все плыло перед глазами, а Мин Санхан, как обычно, стоял, скрестив руки на груди, с вызывающим видом глядя на жену.
Мин Югон инстинктивно бросился вперед и, раскинув руки, заслонил собой мать. Мин Санхан опустил взгляд с жены на сына и нахмурился.
— Мама больна. У нее жар, и она сильно кашляла.
— Может, вы не будете ссориться хотя бы сегодня? — дрожащим голосом, но отчетливо произнес Мин Югон, глядя прямо в глаза отцу. На лице ребенка читалась непоколебимая решимость.
Ли Минха коротко вздохнула. Довести собственного ребенка до того, чтобы он произносил такие слова… Ее захлестнула волна стыда и вины, граничащая с шоком. Чувствуя подступающую дурноту, она прикрыла рот рукой. Мин Санхан же, напротив, выглядел ошарашенным.
— Кто позволил тебе вмешиваться в разговор взрослых? Тебя так мать научила? — заорал он так, что заложило уши. Но Мин Югон не отступил.
— Я… — Мин Югон сглотнул подступивший к горлу ком и произнес: — Я не тот, на ком вымещают злость.
— Поэтому прекратите на меня кричать.
От такой неслыханной дерзости Мин Санхан потерял дар речи.
Но больше всего его поразили сами слова, которые ребенок произнес точь-в-точь как Со Сухо. От них у него перехватило дыхание. Он действительно вымещал на сыне злость после ссор с женой, и отрицать это было невозможно.
Стоявшая за спиной Югона Ли Минха с мукой на лице почувствовала, как глаза наполняются слезами. Покачиваясь, она опустилась на колени и обняла маленькое тельце перед собой.
Он всегда был улыбчивым, послушным ребенком, который никогда не пререкался. С отцом он не то что не спорил — он даже боялся заговорить с ним первым. И сейчас ей было невыносимо жаль этого напуганного мальчика, который впервые в жизни осмелился подать голос против собственного отца. И подумать только, его первая просьба была именно такой… Обнимая Югона, Ли Минха в упор посмотрела на мужа. Во взгляде ее читался немой укор: «И тебе не стыдно?»
Мин Санхан застыл, глядя на сына в объятиях матери. Мин Югон ни на миг не отвел взгляда, глядя ему прямо в глаза.
В комнате повисла гнетущая тишина. Мин Санхан упрямо сжал губы. Затем он резко развернулся и ушел в свою комнату. Он не стал злиться еще больше, но и не извинился. Он просто прервал разговор. В этот самый момент Мин Югон понял, что за человек его отец.
Огромные детские глаза медленно наполнялись разочарованием.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма