Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 106. Дрейф (1)
Всё гремело, лязгало и ходило ходуном. Хотя, казалось бы, дорога была ровная, асфальтированная, вибрация, идущая снизу, была просто невыносимой.
В тесном, тёмном, душном кузове грузовика, наполненном до отказа ящиками с маркировкой «4HAE», было невероятно тесно. Я сжался в комок, едва сдерживая подступающую тошноту.
Бешено колотящееся сердце оглушительно отдавалось в ушах. Тревога была настолько сильной, что я едва мог дышать, но это было не только из-за ощущения опасности от заточения в тесном пространстве.
‘Я так и думал, что ее не найдут.’
‘С чего бы Юн Джису туда приходить.’
Чёрт! Ругательства так и подступали к горлу. Сукин сын! Мерзавец! Сколько бы я ни ругался, казалось, копившаяся ярость не собиралась утихать.
Хотя вопрос был адресован не мне, меня захлестнул стыд. От его голоса, такого спокойного, будто он не сделал ничего плохого, у меня всё внутри переворачивалось.
Я знал. Знал, что половина его слов, скорее всего, ложь. Его поведение, словно он открыто проверял меня, выглядело так, будто целью было лишь расшатать мои нервы.
‘Я навёл справки повсюду, информация о ее участии в вечеринке «Джегён Финанс» оказалась ложной. Как вы знаете, с тех пор никакой новой информации не поступало.’
Но оказалось, что даже та половина, в которую я верил, с самого начала была ложью. Ни крупицы правды, ни надежды — он просто играл со мной ради забавы. Каким же идиотом я, должно быть, выглядел в глазах этого ублюдка, отчаянно цепляясь за малейшую возможность.
‘Хорошо, если она вообще не погибла на том острове.’
Меня то выворачивало наизнанку, то, наоборот, силы внезапно покидали тело, и всё это повторялось снова и снова. Перед глазами сгущалась тьма, и происходящее становилось будто бы отдалённым, нереальным как сон. А когда сознание начинало меркнуть, внезапный толчок возвращал меня в реальность, и тут же, казалось бы, уже подавленный гнев с новой силой вспыхивал внутри.
Не знаю, как у меня хватило духу ответить ему. Говорят, когда очень зол, наоборот, ни о чём не думаешь, и в тот момент голова была действительно пуста. Поэтому я как ни в чём не бывало выдал этот лицемерный ответ, но стоило мне отвернуться от него, как кончики пальцев задрожали.
Даже зная, что он отвезёт меня к морю, я больше не хотел полагаться на милость Джу Дохвы. К тому же, откуда мне знать, не окажутся ли и эти его слова ложью?
Схватив деньги, которые я копил как безумный, я выпрыгнул с третьего этажа, думая лишь о том, чтобы не разбиться насмерть. Благодаря тому, что по пути я цеплялся за оконные рамы, кроме ноющей правой лодыжки, всё остальное было в порядке.
То, что я успел залезть в грузовик, пока водитель курил, было удачей, а то, что меня так и не поймали, — настоящим чудом. Ведь кузов огромного грузовика уже был забит ящиками, а я лишь кое-как втиснулся между ними. Если бы кто-нибудь открыл дверь, меня могли бы тут же схватить за волосы.
Наверное, это следует назвать настоящим везением. И то, что грузовик оказался именно там, и то, что тот, в который я залез, выехал за ворота.
Может, поэтому, когда машина тронулась, я, честно говоря, почувствовал даже какую-то опустошённость. Сколько же я строил планов, чтобы выбраться отсюда, а получилось всё совершенно неожиданным способом.
Мысли о побеге из особняка не покидали меня долгое время. Первое, что я сделал, оказавшись в этом доме, — это изучил расположение всех камер видеонаблюдения, так что этим всё сказано.
Это было почти привычкой. Полностью скрыть свои передвижения было невозможно, но на крайний случай нужно было знать, где можно спрятаться. К сожалению, подходящих слепых зон не нашлось, но, по крайней мере, я выяснил, что внутри комнат наблюдения нет. Благодаря этому я и смог спрятать деньги под матрасом.
Когда я впервые искал пути побега, я подумывал, не попросить ли лучше отвезти меня в «Океаны», или притвориться больным и отправиться в больницу. Вместо того чтобы пытаться выбраться из особняка, окружённого высоким забором, любое место снаружи казалось лучше, и такой вариант представлялся проще и безопаснее.
Проблема, однако, была в том, что в этом огромном особняке постоянно находилось больше пяти медицинских работников. Даже когда у меня поднялась температура и я потерял сознание, мне ставили капельницу прямо дома, так что попасть в больницу можно было, только если что-нибудь себе сломать.
То же самое касалось и «Океанов». Джу Дохва, который нес какую-то чушь про то, что там слишком много мужчин, ни за что бы добровольно меня туда не отвез. А если бы и отвез, неизвестно, какие бы унижения мне пришлось бы вытерпеть.
Поэтому позже я начал искать пути, которыми пользовались слуги, а не Джу Дохва. Здесь было множество наемных работников, и не все они жили в особняке. Если были те, кто приезжал и уезжал, то использование их проходов давало хоть какую-то надежду.
Однако и это было сопряжено с большим риском, поэтому я каждый день осматривал сад в поисках других способов побега. Лазейки, которую я использовал в детстве, там, конечно, уже не было, да и если бы была, я бы уже не пролез. Если подумать, само существование такого пути побега в идеально ухоженном особняке было странным.
В итоге я выбрал дренажный канал, расположенный в углу сада. В него вполне мог бы поместиться один человек, вероятно, он вёл куда-то глубже под землю, если снять крышку. Я решил, что если нельзя было перелезть через забор, то, возможно, лучше было проползти под землей.
Ну, на самом деле, это всё было актуально до недавнего времени. Запасной путь побега мне уже давно не был нужен. В конечном счете, я выбрал совершенно другой способ.
— …Ха, — тяжело выдохнув спертый воздух, я уткнулся лицом в колени. Между плотно составленными ящиками едва хватало места, чтобы спрятаться самому. Заткнув уши руками и крепко зажмурив глаза, я услышал, как в голове зазвучал голос из детства:
‘Ни в коем случае не попадись…’
Но до каких пор так будет продолжаться?
Я кусал внутреннюю сторону щеки, поджимая пальцы на ногах, оставшихся без обуви. Было не холодно, но меня била дрожь, так что зубы стучали. Я ведь даже не сидел в ящике, как когда-то, но от одного факта нахождения в тесном, темном пространстве у меня перехватывало дыхание.
По правде говоря, так оно и есть: я ни секунды не чувствовал себя спокойно. Ни тогда, когда я засыпал, не в силах даже погасить свет; ни тогда, когда с трудом смыкал веки, полагаясь лишь на лунный свет; ни даже сейчас, когда, съёжившись, прячусь в грузовике.
Может, из-за того, что сердце готово было выпрыгнуть из груди, в какой-то момент мне стало не хватать кислорода. Я пытался успокоиться, но чем больше старался, тем тяжелее становилось дыхание. Сколько бы я ни царапал грудь и ни цеплялся за одежду, страх умереть здесь только усиливался.
Примерно в тот момент, когда я почувствовал во рту привкус крови от искусанных щек, вибрация, идущая от пола, начала постепенно стихать. Грохот тоже исчез, оставив после себя лишь едва слышный шум двигателя.
Я подумал, что мы остановились на светофоре. Или водитель решил сделать короткую остановку. За всё время пути такое случалось несколько раз, поэтому я был благодарен за эту короткую передышку и старался восстановить дыхание.
Но почему-то эта остановка отличалась от предыдущих. С тех пор как мы покинули особняк, двигатель ни разу не выключался, но на этот раз заглох даже он. Наступившая тишина, словно время остановилось, скорее мешала сориентироваться.
С трудом разлепив веки, я огляделся по сторонам. Ничего увидеть всё равно было нельзя, но это было рефлекторное движение, вызванное тревогой. Положив руку на всё ещё сильно бьющееся сердце, я тупо моргал, когда в голову пришла мысль.
От центра города до порта у моря примерно четыре часа езды. Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как грузовик тронулся, но если я надолго отключался, то это было возможно. В детстве, когда я дрожал от страха, держась за чью-то руку, час или два пролетали незаметно.
Не знаю, сколько я так просидел, затаив дыхание, когда снаружи послышался какой-то шум. Хлопнула дверь машины, затем послышались приближающиеся шаги и голоса нескольких человек.
— …Да кто ж поймет его причуды…
Из-за того, что воздух почти не проникал внутрь, обрывки фраз доносились прерывисто. Поэтому я, кое-как приподнявшись, прижался к двери. Приложив ухо к маленькой щели, я вместе с уличным шумом услышал более отчетливые голоса:
— Да ну. Разве он похож на того, кто может что-то забыть?
Разговаривали двое незнакомых мужчин. Один из них, издав стон, будто потягиваясь, тяжело вздохнул:
— Как же страшно, чёрт возьми. Ты видел его только что? Он почти как призрак, точно тебе говорю, призрак.
— Так это ты виноват. Зачем дверь открытой оставил?
— Да нет же, я точно несколько раз проверял! Не мог же я спустя рукава отнестись к поручению директора Джу.
Услышав «директор Джу», я почувствовал, как у меня похолодело в груди. Это были водители этого грузовика. Судя по едкому запаху, они вышли из машины, чтобы перекурить.
— Ошибись я, и сам бы оказался трупом в ящике. Уф, от одного его взгляда мурашки по коже…
В голосе, полном отвращения, не чувствовалось ни притворства, ни преувеличения. Похоже, Джу Дохва и для них был не из тех, с кем можно шутить.
— Но хорошо, что далеко не уехали.
Тихо согласившись, мужчина глубоко затянулся. Снова потянуло табачным дымом, и я, прикрыв нос и рот рукой, сдержал кашель. В тот момент, когда я сглотнул слюну с привкусом крови, мужчина цокнул языком.
— Еле доехали сюда, а он велит разворачиваться.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма