Коррекция. Глава 4
< предыдущая глава || следующая глава >
— Поздравляю с поступлением! — услышав радостную новость о поступлении, Шину первым примчался, чтобы потрепать волосы Чонмина и Ёнмина.
Может, всё дело было в том, что он пробудился альфой, но всего за несколько месяцев Шину вытянулся больше чем на пядь, его плечи стали шире, а голос — ниже. И он стал таким… красивым, что глаз не отвести.
— Шину-хён, ты и правда альфа? — спросил Чонмин, когда они втроём сидели за столом, празднуя поступление. Шину смущённо почесал щеку:
— Да. Так уж вышло. Вы тоже скоро пробудитесь.
От ласковой улыбки Шину у Чонмина бешено забилось сердце.
— А как бы ты хотел… кем бы нам стоило пробудиться?
— Ну… это одному богу известно.
— И всё же, у тебя же наверняка есть какое-то предчувствие.
— Хм… Ну, мне кажется, Ёнмин станет омегой, а ты, Чонмин — альфой.
От этих его слов, сказанных с улыбкой, рука Чонмина, разрезавшего стейк, замерла.
— Эй, нет! Я не хочу быть омегой! Хочу быть альфой. Хотя да, Чонмин действительно похож на альфу.
Оттого, что даже Ёнмин с этим согласился, у Чонмина всё сжалось в груди, но, стараясь сохранять спокойствие, он собрался с мыслями и сглотнул подступивший к горлу ком. Через несколько секунд Чонмин медленно возобновил движения рукой и покачал головой.
«Я буду омегой, хён. Твоим омегой.»
— Да, если Чонмин станет омегой, тоже будет здорово. Ты точно будешь популярным.
— Эй, Шину-хён! А я? А как же я?! — спросил Ёнмин, придвинувшись вплотную к Шину.
Шину ещё более ласково улыбнулся и погладил его по волосам:
— Ты тоже, ты будешь очень популярным.
Слова были те же, но их скрытый смысл ощущался совсем иначе. Чонмин попытался привести в порядок свои мысли, которые становились всё более мрачными. Да, всё в порядке. Ещё ничего не решено.
Когда они перешли в старшую школу, Шину часто приходил домой, чтобы помочь Ёнмину, который с трудом справлялся с неожиданно сложными уроками. С жалостью поглядывая на Ёнмина, который отрубался уже через тридцать минут занятий, Чонмин усердно вникал во всё, что объяснял Шину. Пользуясь этими моментами, он потихоньку, украдкой расспрашивал его о том, что его волновало.
Представители одного и того же вторичного пола испытывали инстинктивное отторжение друг к другу, поэтому не могли вступать в брак. В редких случаях союзы заключались с бетами, но почти все они быстро распадались. Поэтому брак между альфой и омегой был незыблемым законом этого мира. Вопрос был лишь в том, будут они мужчинами или женщинами.
— И если это… мужчина, тоже нормально? — задав этот вопрос, Чонмин заметил, как Шину украдкой посмотрел на Ёнмина. Даже увидев этот взгляд, Чонмин заставил себя не обращать на него внимания. Ведь если он скажет, что мужчина тоже подойдёт... то и у него появится надежда.
— Конечно. Если это любимый омега, какая разница — мужчина или женщина.
«Какое облегчение. Он же не сказал прямо, что это Ёнмин? И не мог сказать, ведь Ёнмин еще не пробудился.»
— То-тогда, хён, какие у тебя планы на семью?
— Ага! Н-ну, сколько детей ты хочешь?
— Уже думаешь о планах на семью? Хм… Не думал об этом. Но мне нравятся большие семьи. Чем больше детей, тем лучше. Минимум трое.
— Я ведь единственный ребенок в семье. Поэтому всегда завидовал вам.
— Да ничего в этом хорошего нет.
— Это ты так говоришь, потому что у тебя есть Ёнмин. А я вам всегда завидовал.
«Трое... нет, он хочет даже больше. Допустим, пятеро. Тогда рожать придётся как минимум лет десять? Говорят, чем раньше, тем лучше. Значит... если начать рожать в двадцать с небольшим, то за десять лет... мне будет уже за тридцать. Ничего страшного. Всё равно у меня нет ничего, чем бы я хотел заниматься. Да, лучше я буду рожать детей хёна. Пятеро. Пятеро, значит... Будет шумно и суетно, но здорово. Хён точно станет прекрасным отцом.»
— Чему ты так улыбаешься? — спросил Шину, гладя Чонмина по волосам.
— Ничего особенного, Шину-хён.
«Я не отдам хёна Ёнмину. Потому что хён — мой альфа. Я обязательно стану омегой и рожу тебе много детей. Я исполню твою мечту.»
Так решил Чонмин. И он верил, что бог решит так же.
Пока близнецы привыкали к старшей школе, приближался день их пробуждения, и в телах обоих начали происходить изменения.
Линии тела Ёнмина становились все изящнее, в то время как Чонмин, наоборот, становился крепче. Рост Ёнмина остановился на 170 сантиметрах, а рост Чонмина перевалил за 176, и он продолжал расти. Чонмину было страшно. Он боялся, что станет выше Шину, чей рост был 184 сантиметра.
Он думал, что даже если он станет омегой, от него не будет никакого толку, если он останется высоким и мужественным. Он решил, что должен быть по меньшей мере таким же миловидным, как Ёнмин, поэтому тайно сел на диету, начал работать над телом и усердно ухаживать за кожей. Дошло до того, что даже Ёнмин стал одалживать косметику у Чонмина.
Чонмин очень тщательно ухаживал за собой. Школьные правила были свободными и позволяли носить любую причёску, так что он нашёл ту, что ему идеально подходила. Он постоянно принимал витамины, однако не пил молоко и другие продукты, от которых мог бы вырасти, и, наоборот, таскал тяжести, пытаясь «придавить» свой стремительный рост.
Благодаря этому или нет, его рост остановился на 180 сантиметрах, и он вздохнул с облегчением, но, глядя на своё отвратительно разросшееся тело, чувствовал к себе лишь омерзение. От милого мальчика, каким он был в детстве, не осталось и следа — в зеркале отражался взрослый юноша. А Ёнмин, наоборот, сохранил и свою миловидную внешность, и красивый голос, и очарование... он вырос поистине прекрасным.
Как они, близнецы, могли быть настолько разными?.. Чонмин лишь тяжело вздыхал. Он решил, что, когда проявится как омега, ему придётся ухаживать за собой ещё усерднее. А ещё он решил научиться готовить и вести хозяйство. Шину говорил, что его идеальный тип — «хорошая жена и мудрая мать[1]». Он хотел, чтобы его спутник жизни посвятил себя дому и тёплой заботе о нём, а все финансовые вопросы он брал на себя.
Ёнмин не умел ни готовить, ни мастерить что-либо руками. Чонмин хорошо шил и неплохо готовил, и это было единственное, чем он мог по-настоящему гордиться. Хоть у них дома и было три домработницы-аджуммы, он ещё со средней школы постоянно крутился на кухне и готовил вместе с ними, и аджуммы[2] каждый раз хвалили его, говоря, что у него очень умелые руки.
Это было одним из главных поводов для гордости и радости для Чонмина. Все приготовления были завершены. Осталось только дождаться лихорадки пробуждения, — думал Чонмин. Он верил, что тогда и Шину-хён посмотрит на него по-другом.
Но прошёл год, а близнецы так и не пробудились. Домочадцы и Ёнмин совсем не беспокоились, но Чонмин сгорал от нетерпения. Почему лихорадка пробуждения не наступает? В итоге он дошёл до того, что начал рыться в книгах в школьной библиотеке, изучая этот вопрос. Если он в итоге окажется бетой, это будет настоящая катастрофа.
«Хотя нет, может, это лучше, чем альфа? Бета… уж лучше быть бетой…»
— Здравствуйте, — кто-то поздоровался и постучал по столу, за которым Чонмин читал книгу в библиотеке. Он поднял голову и увидел перед собой незнакомого юношу.
Это был настолько красивый парень, что на него обернулись все девушки в библиотеке.
Он улыбнулся и поклонился Чонмину.
— Если здесь свободно, можно я сяду?
«Какой вежливый парень. Но почему именно сюда…»
Чонмин огляделся и понял, что единственное свободное место было рядом с ним.
— А, да… — он убрал свою сумку с соседнего стула, и парень… нет, красивый парень поблагодарил его, сел и достал из портфеля книгу.
«Учебник для первого класса...»Только тогда Чонмин понял, что парень перед ним — его хубэ[3]. Казалось, он сам только вчера поступил в эту школу, а у него уже есть хубэ... Как же быстро летит время, — подумал он.
— Что? — Чонмин вздрогнул, когда хубэ назвал его по имени.
«Мы знакомы?» — подумал он, но, сколько ни старался, не мог вспомнить это лицо.
— А, вы меня, скорее всего, не знаете. Но я вас знаю, сонбэ. Я был вашим хубэ ещё с младшей школы, потом в средней и теперь здесь.
— Можете говорить неофициально. Я же ваш хубэ.
— И то, что вы меня не знаете, — это естественно. Как и то, что я вас знаю. Вы, сонбэ, и Шин Ёнмин-сонбэ, и Ю Шину-сонбэ были очень знамениты. Разве вы не знали, что все ученики смотрели на вас с восхищением и называли «тремя мушкетёрами»?
«Не знал. Я был так счастлив, когда мы были втроём, что... не обращал внимания на чужие взгляды. Доходило до того, что я жалел даже о нашей разнице в возрасте в один год.»
— Вы интересовали очень многих. В том числе и меня.
Несмотря на то, что этот парень знал его, для Чонмина он был незнакомцем, поэтому ему стало как-то не по себе. Чонмин закрыл книгу, которую читал, и поднялся с места.
— Меня зовут Ким Джухван, Чонмин сонбэним[4].
______________________________________________________
[1] 현모양처 (кор. «хёнмоянчхо»): Устойчивое корейское выражение, означающее «мудрая мать и хорошая жена». Переведено дословно как «хорошая жена и мудрая мать» с использованием кавычек, чтобы подчеркнуть, что это конкретный идеал или типаж.
[2] Аджумма (кор. 아줌마) — распространённое в Корее обращение к женщине среднего возраста (как правило, замужней), аналог русского «тётушка». В тексте используется для обозначения домработниц, что является нейтральным и общепринятым. Стоит отметить, что в зависимости от ситуации обращение может носить как уважительный, так и пренебрежительный оттенок, а в разговоре с незнакомкой может быть сочтено невежливым.
[3] Хубэ (кор. 후배; 後輩) — это корейский термин для обозначения младшего по статусу, опыту или курсу человека в определённой группе (школе, университете, на работе, в клубе). Его можно перевести как «младший».
Понятие «хубэ» неразрывно связано с его антонимом — сонбэ (선배; 先輩), что означает «старший». Вместе они образуют важнейшую систему неофициальной иерархии в корейском обществе. Статус определяется не столько возрастом, сколько временем поступления в организацию (школу, на работу). От сонбэ (старшего) ожидается, что он будет наставником, будет делиться опытом и заботиться о младших, часто угощая их. В свою очередь, хубэ (младший) должен проявлять уважение, использовать вежливую речь и прислушиваться к советам.
[4] Сонбэним (선배님): Добавление суффикса -ним выводит уважение на новый, более высокий и формальный уровень. Это подчёркнуто вежливое и почтительное обращение.