Руководство по дрессировке
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 10
Я думал, что моя просьба была слишком дерзкой, но в итоге мне разрешили посещать подземный исследовательский комплекс. Родители оказались ко мне снисходительнее, чем я ожидал. Возможно, это решение частично обусловлено было тем, что Рай, пусть и по-прежнему был насторожен, но не проявлял ко мне агрессии.
С того дня моя жизнь изменилась. Я спускался в лабораторию вместе с родителями и проводил с Раем много времени.
Он либо молча наблюдал, как я собираю кубик Рубика, либо прислушивался к моему голосу. Иногда он отвлекался, вылизывая свою шерсть огромной передней лапой, но по его торчащим вверх ушам я понимал, что он сосредоточен на мне.
Он шевельнул ушами, не поднимая головы, спрятанной между лап. Жёсткий, угловатый хвост пару раз ударил по полу. Я сидел на мягком коврике, который постелили мои родители, и рисовал его в своём блокноте, принесённом из комнаты. Рай был неплохой моделью — пока его ничего не раздражало, он почти не двигался.
Я старался, но портрет Рая все равно получился криво. Когда я развернул рисунок и показал ему, приложив к прозрачному барьеру, Рай прищурился.
Раздался звук, похожий на тихий смешок, при этом он слегка оскалил зубы. Звуки, издаваемые монстром, были настолько громкими, что проходили сквозь стены, и до меня, находящегося снаружи, они доносились слегка приглушенными. И наоборот, монстр с его отменным слухом наверняка очень отчетливо слышал мой голос.
Глядя на Рая, который тут же сомкнул пасть, будто и не смеялся вовсе, я на мгновение усомнился — не послышалось ли мне?
Раз он не разозлился, значит — да. Истолковав это по-своему, я убрал альбом от барьера и перелистнул на предыдущую страницу. Там был нарисован Мин Югон, собирающий конструктор. Это был след воспоминаний, когда мы с Мин Югоном рисовали друг друга ради забавы. Теперь, когда я подумал об этом, мне показалось, что тогда Мин Югон тоже издавал похожий на Рая звук, когда смотрел на мои рисунки.
— Это мой друг, — я показал Раю рисунок Мин Югона. — Друг, который подарил мне это.
Когда я достал из кармана брюк кубик Рубика, блестящие глаза Рая устремились на него. Кажется, из всех вещей, что я ему показывал, кубик интересовал его больше всего – возможно, из-за своих ярких цветов он притягивал взгляд.
— Он сложный, я все еще не могу его собрать. Кажется, еще чуть-чуть, и получится.
Я медленно покрутил кубик, у которого, к сожалению, оставалась несобранной лишь одна сторона, чтобы Рай хорошо его рассмотрел.
Глядя на лежавшего монстра, я тоже лег на живот на пол. И в таком положении, чувствуя его взгляд, начал собирать кубик.
Удивительно, но иногда Рай, словно желая дать совет, постукивал лапой по барьеру или коротко урчал. В такие моменты я послушно следовал его «подсказкам».
Эта рутина продолжалась довольно долго — вплоть до тех пор, пока я не вырос настолько, что, лёжа, стал смотреть Раю почти вровень в глаза.
Система образования и трудоустройства на «Корабле» не была особенно сложной. Дети получали обязательное образование в бортовой школе до совершеннолетия, а затем выбирали сферу деятельности по своему усмотрению. Обычно сразу после выпуска они попадали в выбранную профессию, но не сразу приступали к практической работе — сначала проходили образовательный и стажировочный период, установленный для каждой специальности.
Конечно, не всегда можно было попасть именно туда, куда хотелось. Существовала вероятность отказа, если число кандидатов превышало квоту или имелись особые причины для дисквалификации. К последним могли относиться, например, проблемы с характером или неудовлетворительная успеваемость.
— Чем занят в обеденный перерыв?
На пустующее место передо мной плюхнулся Мин Югон. Я, просматривавший вопросы недавнего экзамена, поднял голову.
С самого детства было ясно, что в нем есть потенциал, и вот теперь он вырос до внушительных размеров и теперь смотрел на меня сверху вниз. Глядя на его лицо, с которого исчезли все детские черты и миловидность, я почувствовал, насколько быстро летит время.
Казалось, только вчера мы встретились в школе на церемонии поступления и с удивлением разглядывали друг друга, а теперь уже стояли на пороге выпуска.
— Это же был последний экзамен, – Мин Югон постучал по моему экзаменационному листу, облокотившись на спинку стула, и затараторил. – Ты ведь и заявление уже подал после экзамена. Может, расслабишься и будешь отдыхать до объявления результатов?
Судя по слегка влажной челке, он, как обычно, занимался спортом с другими ребятами.
— Мне спокойнее, когда я продолжаю делать, что привык, – коротко ответил я и принялся собирать вещи со стола. Мин Югон прищурился:
— Вот как? Всё-таки отличник есть отличник…
Порывшись в кармане, я достал конфету, развернул ее и сунул Мин Югону в рот. Но он только усмехнулся, будто всё это его забавляло.
— Поэтому и говорю, не волнуйся по пустякам, – сказал он вскоре, жуя конфету. – Ты ведь переживал, думая: «А что, если… а вдруг…» тебя не примут в исследовательский центр?
Я думал, что хорошо это скрываю… Он легко разгадал мои мысли.
Моё смутное детское желание стать исследователем, следуя по стопам матери и отца, которые с удовольствием шли по избранному пути, окрепло после встречи с Раем. Когда долгожданная мечта была уже близко к осуществлению, меня действительно начали одолевать всевозможные беспокойства.
Я молчал, теребя в руке фантик от конфеты.
— Вечно ты слишком много думаешь, – Мин Югон ткнул меня пальцем в щеку.
Раньше я часто утешал его, когда у него портилось настроение из-за разлада между Мин Санханом и Ли Минхой, но с какого-то момента Мин Югон стал удивительно точно угадывать мои внутренние переживания.
Чувствуя одновременно стыд и благодарность, я мягко отстранил его.
— …А ты, – после недолгого колебания начал я. – Ты сказал родителям, что подал документы на инженера?
Мин Санхан хотел, чтобы его сын Мин Югон стал исследователем, как он сам. Но Мин Югон четко знал, что ему подходит и чем он хочет заниматься. Если он сообщил о своей подаче документов на инженера, то, возможно, крупно поссорился с Мин Санханом.
— Мм… я сказал только маме, – Мин Югон пожал широкими плечами. – Отцу еще нет. Все равно узнает, а если узнает раньше, только быстрее разозлится.
В его жесте сквозило раздражение. Казалось, он уже устал от ситуации, которая неминуемо должна была наступить.
Недовольство Мин Югона отцом накапливалось слой за слоем. Мин Санхан по-прежнему был занят, и его отношения с Ли Минхой все так же не ладились. Я слышал, что и сейчас единственными полноценными разговорами между ними были лишь ссоры. Хотя, можно ли это назвать разговором – не знаю.
И тот же сценарий повторялся в отношениях отца и сына.
Мин Югон не просто хорошо слушал мои детские наивные советы... он научился отвечать настолько логично и честно, что мог заткнуть Мин Санхана. Мин Санхан еще больше злился на такого Мин Югона, но всегда сам первым начинал споры. В основном он принуждал Мин Югона подавать документы в исследовательский центр — его желание, чтобы сын пошел по его стопам, казалось несколько чрезмерным.
В итоге такие ситуации накапливались как снежный ком, и возникновение у Мин Югона негативных чувств было действительно неизбежным.
Хрусть – раздался звук разгрызаемой во рту конфеты. Я похлопал по плечу парня, который, казалось, испытывал стресс, думая о Мин Санхане:
— Если ты сегодня побудешь со мной, мне, кажется, станет немного лучше.
Мин Югон, канюча, как ребенок, крепко схватил меня за запястье и печально опустив брови. В этом была доля игривости, но он был искренен. Глядя в его темно-карие глаза, я уже собирался послушно кивнуть, когда…
Двери актового зала широко распахнулись, и студенты хлынули толпой, поскольку обеденный перерыв подходил к концу. Среди них ребята, которые хорошо ладили с Мин Югоном, заметили нас и с горящими глазами дружно подбежали.
— Эй, Мин Югон! Сразу же умчался после матча, опять к Со Сухо пришел?
— Чем это вы тут вдвоем занимались в таком большом зале?
То, как они несли чушь, не давая и слова вставить, было донельзя нелепо. Я посмотрел на них безжизненным взглядом.
Мин Ю Гон же, напротив, словно и не был только что понурым, растянул губы в улыбке и, все еще держа меня за руку, мягко потянул на себя, наклоняясь ко мне.
Наши торсы мгновенно соприкоснулись.
Приветственные возгласы и улюлюканье смешались, отдаваясь в ушах. Все были переполнены энергией, она буквально выплескивалась через край.
Шумно. Внезапно на меня навалилась сильная усталость. Сглотнув воздух, я повернулся к Мин Югону. Наши лица, оказавшиеся прямо друг напротив друга, были так близко, что, казалось, вот-вот коснутся. На какой-то миг, такой короткий, что я усомнился, не показалось ли мне, его тело дрогнуло.
Мин Югон вежливо отпустил меня.
Из-за таких его выходок в школе уже давно ходили слухи, что мы встречаемся. Конечно, со временем все поняли, что это неправда, но Мин Югон каждый раз при таких шалостях, как сегодня, усердно этим пользовался.
Шумная компания разошлась по своим местам, и начались послеобеденные занятия.
Будущие выпускники были вялыми. В классе, где все спали, словно получив дозу снотворного, единственный бодрствующий — я — ощущал некоторое давление от пылкого взгляда и голоса учителя. Кое-как я приспособился, и учебный день подошел к концу.
После этого я, как и обещал, сел вместе с Мин Югоном в поезд и направился к нему домой.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма