Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 108. Дрейф (3)
Водитель сказал, что мы отъехали недалеко, но дорога назад заняла куда больше времени, чем я думал. Хотя летом дни длинные, к тому моменту, как я пришёл в себя, вокруг уже стемнело.
Сначала раны на ступнях невыносимо болели, но потом я перестал что-либо чувствовать. Ноги были тяжелыми, словно к ним привязали гири, но и к этому я привык, продолжая свой бесконечный путь. Кровь из колена, которое я разбил, упав с грузовика, перестала течь, лишь когда полностью пропитала штанину.
Мне повезло, я добрался до города, ни с кем не столкнувшись. Время от времени вдалеке проходили люди, но никто не обращал внимания на хромающего бродягу вроде меня. Нищих здесь пруд пруди, а свяжешься с одним — можешь нарваться на неприятности.
Прошло ровно семь часов. С того момента, как я убежал от всех на той дороге, и до возвращения в знакомый переулок.
Под темным ночным небом то и дело мигал уличный фонарь. Тусклая лампочка светила так слабо, что лучше бы ее не было вовсе. В углу валялась куча мусора с какими-то бутылками из-под алкоголя, а на небрежно брошенных коробках виднелись чьи-то пятна крови.
Волоча ноги, я доковылял до стены и, прислонившись к ней, тяжело опустился на землю. Мрачный, безжизненный переулок выглядел почти так же, как и до того, как я попал в «Океаны». Все такой же угрюмый и пустынный, он не излучал ни капли жизненной энергии.
С протяжным вздохом я прижался затылком к стене. Я шел без остановки целый день, и теперь все тело, промокшее от пота, было в ужасном состоянии. Меня подташнивало, голова кружилась — явные признаки начинающегося обезвоживания. Я знал, что нужно выпить воды, но в таких условиях найти питьевую воду было сложнее, чем еду.
Я изо всех сил старался не закрывать глаза, которые сами собой слипались. Хоть сейчас и лето, и челюсть не сведёт от холода, я чувствовал, что если засну, добром это не кончится.
Поэтому для начала я подтянул к себе уже искалеченные ноги. Задрав правую штанину, я увидел распухшую и посиневшую лодыжку. Она была уже не просто синей, а фиолетовой, покрытой уродливыми пятнами.
Цыкнув языком, я закатал другую штанину, чтобы осмотреть колено. Под глубокой раной, вдоль голени, запеклась тёмно-красная кровь.
И как угораздило повредить обе ноги? Если уж травмироваться, то лучше бы все пришлось на одну сторону. Я кое-как добрался сюда, но с такими травмами завтра мне будет трудно передвигаться.
Хорошо бы хоть кровь смыть, но и здесь проблемой была вода. Только что я радовался, что сейчас лето, а теперь беспокоился, как бы раны не загноились. Единственное, на что оставалось надеяться, — это на то, что моя способность к восстановлению была лучше, чем у обычных людей.
Альфы и омеги физически превосходят бет. Это касается и врожденного здоровья, и базовой способности к регенерации. Поэтому и у меня, даже до проявления, раны заживали быстрее, чем у других.
Именно поэтому Джу Дохва так сказал, увидев мой торс. Живя на улице, постоянно ранишься, но на моем теле не оставалось и следа. Мелкие царапины исчезали бесследно за пару дней, а раны посерьезнее заживали довольно быстро.
Так что и покалеченные ноги скоро заживут. По крайней мере, быстрее, чем у обычных людей. Как у меня, так и, разумеется, у Джу Дохвы.
Сначала нужно найти место для ночлега.
Приняв это решение, я почти пополз, поднимая тело. Прижимая к себе оставленный рядом бумажный конверт, я, хромая и опираясь на стену, побрел вглубь переулка. Я собирался найти подходящую коробку, чтобы укрыться, и немного вздремнуть в незаметном месте.
Но, видимо, от облегчения, что я наконец добрался до цели, напряженное тело пронзила острая боль. Хотя я был далеко не в безопасном месте, похоже, даже такая улица подсознательно казалась мне привычной.
Нельзя терять бдительность… Именно в тот момент, когда я об этом подумал…
Внезапно грубая рука схватила меня за шкирку. В обычном состоянии я бы легко вырвался, но после долгой дороги у меня совсем не осталось сил. Пока я, подавившись кашлем, хватался за горло, сзади послышался смешок.
— Ого, кого я вижу? — Низкий, гулкий голос говорил невнятно, слова сливались в кашу, и разобрать их было трудно. Однако хриплые интонации показались мне до боли знакомыми. С дурным предчувствием я резко повернул голову и увидел мужчину, скалившегося в ухмылке.
— …Жестянка? — сорвалось с моих губ.
Я узнал его, как только увидел лицо. Пирсинг над бровью и татуировки, покрывающие всё лицо до самой шеи.
Услышав прозвище «Жестянка», парень скривился.
— Ах ты, сучёныш. Гичоль меня зовут, Гичоль.
Этот грубиян был довольно известен в здешних краях. Его звали Гичоль, но чаще всего называли Жестянкой, и, оправдывая свое прозвище, он порой творил несусветную глупость. Длинный шрам от ножа, идущий от виска, говорил о том, что когда-то он состоял в банде отморозков.
От его сальной ухмылки меня чуть не вывернуло. В голове одно за другим всплывали неприятные воспоминания. Я стряхнул руку, вцепившуюся мне в шиворот, и сказал:
К моему удивлению, Жестянка послушно отпустил меня. Более того, он, посмеиваясь, даже попытался расправить мою помятую одежду. Но когда он невзначай потянулся к моей шее, я, волоча ногу, отступил от него на пару шагов.
Его ленивая улыбка вызывала омерзение. Как можно так расслабленно улыбаться и при этом быть настолько отвратительным? Я чувствовал себя так, будто меня облили помоями.
Я лишь надеялся, что он уйдет по-тихому, но парень вдруг назвал меня по имени, которое ему было откуда-то известно.
— А я-то думал, чего ты так скрывал своё имечко, будто оно из золота…
Не знаю, где и что он услышал, но его лицо исказила ехидная гримаса. Жестянка шагнул ко мне, и, когда я рефлекторно отступил еще на шаг, он усмехнулся и смерил меня взглядом с головы до ног.
— Тебе, должно быть, и самому стыдно. С такой-то жизнью носить такое имя.
Я вспомнил кое-кого, кто тоже назвал мое имя «роскошным». «Я и сам знаю», — ответ, который я не смог дать тогда, подкатил к горлу.
— Я уж думал, не увижу тебя больше, после того как ты в «Океаны» попал. Говорили, тебя выгодно продали, жизнь наладилась, а ты тут валяешься, как использованный презерватив.
— Кх!.. — Он пнул меня по колену. Удар пришелся точно по ране, и у меня вырвался стон, полный боли. Я едва удержался на ногах, а Жестянка в открытую рассмеялся мне в лицо.
— Видать, хреново сжимал задницу, раз тебя сюда выкинули.
Ему и в голову не пришло, что я мог сбежать по своей воле. Впрочем, среди здешних обитателей вряд ли найдется идиот, который сбежит из дома, где его кормят, поят и крыша над головой есть.
— Я думал, если еще раз встречу тебя, то изобью до полусмерти и выебу в задницу…
Его узкие, хищные глаза медленно прошлись по мне. Гнев, таившийся в его взгляде, брал начало в одном давнем инциденте между нами. Лет десять назад, кажется. В тот день в самом глухом закоулке он и еще несколько ублюдков набросились на меня.
‘Ого, гляньте! Да у него тут и волос еще нет!’
Их возбужденные голоса, будто они на вечеринке, до сих пор звучали в ушах. Страшно мне тогда не было, но я до сих пор не забыл то омерзительное чувство.
— Эй, эй, сегодня я добрый. Просто снимай с себя всё и уходи. И бельё тоже.
Глядя на мое молчание, Жестянка решил, что я напуган, и великодушно предложил сделку. Летняя одежда ценилась не так, как зимняя, но ее все же можно было продать за неплохие деньги. Не зря Кей когда-то предупреждал меня, что если я выйду в таком виде, с меня сдерут даже трусы.
— И то, что в руках, тоже выкладывай.
Он указал на мою грудь, и я инстинктивно крепче сжал конверт. Он не знал, что внутри, но раз оно у меня есть, значит, надо отобрать. Хотя, знай он, что там, одними словами бы не обошлось.
— Что застыл? Я сказал, выкладывай это и раздевайся.
Тихо поторопил меня Жестянка и уперся рукой в стену рядом с моей головой. Я не заметил, как оказался прижат к стене, за спиной была холодная кладка.
Тускло светивший фонарь внезапно погас, а затем вспыхнул ярким светом. Внезапно стало светло, и мой взгляд встретился с его глазами, пристально изучавшими меня.
— Слушай, а… — Его глаза, до этого полные злобы, странно изменились. Я отчетливо услышал, как он сглотнул.
— А рожа у тебя все такая же охуенно красивая.
Я всегда это чувствую: дурные предчувствия почти никогда не обманывают. От его слов по коже побежали мурашки, будто по ней проползли насекомые.
Он убрал руку со стены и схватил меня за плечо.
— Может, отсосёшь мне на дорожку?
— Дырка, может, и разболталась, но рот-то у тебя рабочий, верно?
Он, видимо, действительно поверил в свою теорию о том, что меня бросили только потому, что не смог нормально сжаться и добавил:
— Растянутая дырка мне не интересна, — но это было лишь на мгновение, и тут же его глаза хищно блеснули.
— А хотя, нет… Откуда мне знать, может, дырка, что для твоего хозяина была слишком свободной, для меня окажется в самый раз? Я же большой, знаешь?
Это было настолько абсурдно, что даже смешно. Меня не волновали размеры его причиндалов, которые он носил как украшение, и меня просто поразила его наглость, с которой он лез ко мне, будто забыв о прошлом.
От моего невольного ругательства его лицо исказилось злобой. Я поправил конверт на груди и встретился с ним взглядом.
— Похоже, ты уже забыл, как втроём на меня набросились, а один из вас кастратом остался.
Вот уж действительно Жестянка. Этот ублюдок совсем не изменился. Меня охватило раздражение. Протяжно вздохнув, я спокойно добавил:
— Жаль, что яйца, которые я тогда оторвал, были не твои…
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма