Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 96
— Мой сын... Он слишком долго находился на аппаратах жизнеобеспечения. Врачи сказали, что шансов на возвращение в сознание нет. На корабле решили больше не содержать таких пациентов.
— Я был в отчаянии, когда со мной внезапно связался Мин Санхан. Оказалось, он уже знал, что я служу в охране сектора, где находился ваш дом.
— Мин Санхан пообещал, что если я... уберу вашу семью, то Сонхён останется в больнице.
Я просто слушал рассказ Джи Чану.
— Я до последнего верил, что не смогу этого сделать. Как я мог поднять руку на твоих родителей, на тебя... — Голос Джи Чану дрожал, в нем смешались животный страх и запоздалое раскаяние. — Я твердил себе, что это невозможно. Но в итоге... ради спасения своего ребенка я совершил этот выбор.
«Дядя, вы случайно не больны?»
«А? Почему ты так решил, Сухо?»
В памяти всплыл образ Джи Чану из того далекого дня. Его вымученная улыбка, лихорадочный блеск в глазах и то, как он старательно избегал моего взгляда. Теперь всё встало на свои места.
В ушах гулко, тяжелыми ударами отдавался пульс. Я не понимал, то ли это из-за гробовой тишины в доме, то ли мое сердце действительно готово было вырваться из груди.
Дыхание сбилось. Я медленно закрыл глаза, пытаясь прийти в себя, а когда открыл их — снова увидел перед собой макушку склонившегося Джи Чану. Он даже не смел поднять на меня взгляд.
Я сжал ледяные пальцы в кулак, затем разжал и заговорил:
— Что вы сделали… с мамой и папой? — Голос подвел меня. Вместо спокойного вопроса из горла вырвался сдавленный, дрожащий звук. Я даже не был уверен, что он меня расслышал.
— В ту ночь, когда они спали, — еще ниже склонив голову, тихо ответил Джи Чану. — Из пистолета...
Он не закончил фразу, но сказанного было достаточно.
Всего одно слово, но оно запустило в моей голове механизм, который я не мог остановить. Перед глазами, вопреки моей воле, начали всплывать картины той ночи. Последние мгновения жизни моих родителей... Описать их словом «ужас» было бы слишком мягко.
К горлу подкатила тошнота. Я судорожно прижал ладонь ко рту.
Я видел это как наяву: как Джи Чану поправляет ремень винтовки, как пробирается в притихший дом и наводит дуло на спящих людей. А потом... потом он начинает искать меня.
Вот почему Рай, который был со мной, так отчаянно пытался пробить барьер и бросался на Джи Чану.
Монстр почувствовал убийцу. Он понял, что незваный гость уже расправился с родителями и теперь идет за мной. Рай защищал меня от того, кого я считал другом семьи.
Именно поэтому здание рухнуло. Именно поэтому я потерял и его... Вся эта цепочка трагедий началась с того предательства.
В тот день я потерял всю семью. Маму, папу и Рая.
Перед сном родители, как всегда, сказали, что любят меня, а я даже не ответил им нормально. А Рай... Рай, который до последнего прикрывал меня своим телом, истекая кровью, так и не услышал от меня даже короткого «прощай».
Я попятился назад, споткнулся и рухнул на пол гостиной. Джи Чану вскочил, намереваясь подбежать ко мне, и в этот момент его нынешний облик наложился на тот, из прошлого.
Тогда он тоже стоял передо мной — бледный, с дрожащими руками, но его ствол был направлен не на стену за моей спиной. Он целился в меня. Да, тогда он действительно собирался меня убить.
— Почему? — спросил я, глядя на его лицо, где вина мешалась с притворной заботой. — Зачем?
Зачем было делать это, если теперь ты так дрожишь от страха? Почему мои родители были лишены права на жизнь? За что ты отнял их у меня?
Осознание того, что вся моя жизнь была построена на лжи, вызвало внутри настоящий эмоциональный взрыв. Я годами оплакивал убийцу своих родителей. Я берег теплые воспоминания о человеке, который нажал на курок.
Это было не просто чувство несправедливости или сожаления — хотелось отрубить себе руки и выпотрошить собственную голову за то, что прожил такую жизнь.
— Прости. Мне так жаль, Сухо, — Джи Чану беспрерывно рыдал, прося прощения. Он так и оставался стоять на коленях, не смея даже прикоснуться ко мне.
Я не хотел этого слышать. Не хотел этого видеть.
Я жадно хватал ртом воздух, вонзая ногти в ладони так сильно, что острая боль пронзала кожу.
Внезапно я вспомнил, как вела себя Ли Минха. Неужели она тоже всё знала?
Это объясняло её удушающее чувство вины. Объясняло, почему она игнорировала мои звонки и избегала встреч до того момента, как мы столкнулись в больнице. Если мое недавнее похищение — тоже дело рук Мин Санхана, то понятно, почему она сорвалась. Она больше не могла это нести и хотела раскрыть правду. К тому же ранение сына окончательно подкосило её психику.
Но в итоге ей не хватило смелости прийти на встречу. Или…
«Вот беда… Что же делать? Похоже, она совсем об этом забыла. Когда я вернулся, она уже спала.»
Возможно, ее остановил Мин Санхан. Ведь еще в больнице он прервал Ли Минху, когда она начала сбивчиво говорить со мной.
Стараясь мыслить максимально рационально, я посмотрел на Джи Чану.
— Зачем Мин Санхан попросил вас об этом? — Мой голос, сорвавшийся на хрип, прозвучал резко и зло. — Что он с этого получал...!
«Он так переживал, что и Хисо, и Джэджин, похоже, тоже получат повышение… как же ему было обидно…»
«Они же твои друзья, что плохого в честности? Все ведь прекрасно знают, как ты стараешься стать следующим директором исследовательского центра.»
«Мы с папой решили провести промежуточную демонстрацию».
«Утром даже съездили в лабораторию, чтобы согласовать всё с коллегами».
Тот день, когда родители вернулись из института после обсуждения презентации с Мин Санханом.
Мин Санхан всегда был одержим властью и признанием. Я не видел в этом ничего плохого — у каждого свои амбиции. Но перейти черту и пойти на убийство ради должности...
— Тогда проект «Боевой зверь» свернули, и в институте не осталось ни выдающихся проектов, ни перспективных исследователей. Поэтому Мин Санхан без проблем занял пост директора, — произнес Джи Чану, настороженно наблюдая за мной. — У меня нет права судить, но... думаю, он просто убирал тех, кто стоял у него на пути к цели.
— Сухо, — позвал он шепотом, с предельной осторожностью. — Твоё похищение... заказчиком тоже был Мин Санхан. Он решил довести дело до конца и избавиться от тебя.
У меня невольно вырвался нервный смешок. Джи Чану вздрогнул и посмотрел на меня. Я встретил его взгляд с ледяным спокойствием.
— Откуда вам это знать? Вы же не могли слышать наш разговор с тем бандитом.
О том, кто заказал похищение, и об имени Мин Санхана преступник заговорил еще до появления Джи Чану. Он появился лишь после того, как Мин Югон получил ножевое ранение, и убил нападавшего прежде, чем тот успел хоть слово сказать. Почему же он говорит об этом так, будто всё слышал?
— Видимо, пока вы прятались, успели сблизиться с Мин Санханом. — Я не пытался сдерживать клокочущие эмоции, и мой голос, грубый и нефильтрованный, ударил по Джи Чану. — Может, вы и сейчас работаете на него? Подчищаете за ним хвосты?
— Нет, это не так! — Джи Чану отчаянно замотал головой. — Я узнал это, прежде чем прикончить тех двоих. Поверь мне.
— ...Тех двоих? — нахмурившись, переспросил я. Судя по всему, речь шла об оставшихся сообщниках.
— Да. Мы с Мин Югоном действовали по плану.
Сотни мыслей в одно мгновение вылетели из головы. Я вскочил, бросился к Джи Чану и схватил его за грудки.
— Что ты несешь? При чем здесь имя Югона?!
Джи Чану растерянно посмотрел на меня снизу вверх. В его взгляде мелькнуло какое-то сомнение.
При виде этого лица неконтролируемая ярость и подозрения бурлящим потоком захлестнули мою грудь. Это было чувство, рожденное мыслью о том, что Джи Чану может снова в чем-то меня обманывать.
Он отнял у меня семью, заставил так долго жить в идиотских иллюзиях... Я больше не позволю ему молчать.
Особенно если это касалось Мин Югона.
— Не вздумай врать. Даже не надейся. Выкладывай всё как есть.
— Я не пытаюсь тебя обмануть, Сухо, — мрачно ответил он. — Просто я боялся... боялся, что это станет для тебя слишком сильным ударом.
Это было смешно. Просто жалко.
— Думаешь, здесь есть что-то, что может шокировать меня еще больше?