Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 214. Дилемма (2)
Мы не можем прятаться всю жизнь. Отречься от мира и запереться на острове, как мы когда-то сделали с Юн Джису, больше невозможно. Прекрасно это понимая, я ведь уже давно оставил попытки полностью обмануть Джу Дохву.
— Конечно, у тебя есть причины так сильно волноваться. Я знаю, что ты нам не всё рассказал, — Согён говорила спокойно, но твёрдо.
Похоже, она тоже догадывалась, что я о чём-то умалчиваю.
— Но Юнсыль-то этого не знает.
— Представь, как ребенку тяжело быть в неведении.
Каждое её слово было правдой. Я и сам прекрасно понимал, что поступаю неправильно.
Но разве у меня есть выход? Преступник, пытавшийся похитить Юнсыль, не пойман, да и моя жизнь, говорят, в опасности. Даже если похищение заказали не «Кымро», это не значит, что в будущем они не попытаются навредить Юнсыль.
— Что случилось, Хэрим-а? — Голос Согён стал заметно мягче.
Несмотря на заботливый характер, она не отличалась ласковой речью, но стоило ей заметить, что я расстроен, как она переходила на такой утешающий, уговаривающий тон. Понимает ли она сама, насколько похожа в такие моменты на Юн Джису?
— На самом деле... — начал я медленно, так как иного выбора не было.
Я не хотел лишний раз заставлять их волноваться, но скрывать правду дальше было невозможно. К тому же, голова шла кругом от мыслей, и казалось, что если я продолжу молчать, то просто взорвусь.
Не было времени раздумывать, до какой степени стоит откровенничать. Я просто рассказал всё по порядку: о том, что похититель Юнсыль уже мёртв; о том, что мы пока не знаем, кто стоял за ним; и о том, что эту информацию мне передал Джу Дохва.
Я умолчал только об одном — о Юн Джису. О том, что «Кымро» убил её. Эту жестокую правду, которую даже мне было трудно принять, я не хотел открывать этим двоим. По крайней мере, нужно выждать время и подготовить их.
Поначалу Согён слушала спокойно, но при упоминании имени Джу Дохвы выражение её лица неуловимо изменилось. Она не выглядела удивлённой тем, что мы встретились (на её лице читалось: «Ну конечно»), скорее, сам факт того, что он меня выследил, казался ей ужасным.
По-настоящему она растерялась лишь однажды — услышав, что «Кымро» охотятся на меня. А узнав о предупреждении «не возвращаться на остров», раздражённо спросила:
— А этот ублюдок часом не плетёт свои интриги?
Вопрос был пропитан настороженностью, и сомневаться было вполне естественно. Однако я медленно покачал головой.
Лицо Джу Дохвы, которое я видел на причале, всё ещё стояло перед глазами. То, как он не мог встретиться со мной взглядом, как дрожали его ресницы. И даже его ответ, полный искренней обиды: мол, какой бы он ни был сволочью, до такой низости не опустится.
— С того дня я его ни разу не видел.
Я считаю его конченым мерзавцем, но в этот раз, думаю, дело не в нём. По крайней мере, непохоже, чтобы он использовал это как предлог, чтобы удержать меня. Если бы он действительно планировал подобное, у него не было бы причин оставлять меня в покое целых три года или не показываться последний месяц.
— Ладно, допустим... А преступника этот гад пообещал поймать?
Этот вопрос был сложнее. Джу Дохва велел ждать, пока он разберётся с «Кымро», но это не означало, что он собирается расследовать дело о похищении Юнсыль. Хоть он и спас её, вряд ли он чувствовал какую-то огромную ответственность.
— Он сказал, разберётся с «Кымро».
— Как разберётся?.. Нет, стоп, погоди-ка. — Согён вдруг нахмурилась. Её проницательные глаза остро сверкнули. — Ты ведь сегодня ходил на встречу с Юной, так?
Её плотно сжатые губы едва заметно дернулись. Реакция где-то между легким гневом и тяжелым недоумением. Слова, которые она пробормотала следом, совпали с моими мыслями по дороге домой:
— Видимо, у неё были свои причины.
Я тоже так думаю. Ли Юна, которую я знаю, не тот человек, который станет вредить мне ради брака с Джу Дохвой. Пусть ради карьеры она не брезгует средствами, но предательство — не её метод.
Остаётся лишь надеяться, что её сегодняшнее отсутствие не было ударом в спину.
Это всё, что я мог. Ждать, пока решится проблема с «Кымро», чтобы можно было вернуться на остров, или пока Ли Юна не выйдет на связь.
Ответ был не самым обнадёживающим, но Согён не стала меня упрекать. Она лишь тихо вздохнула и молча похлопала меня по спине. Мы решили ничего не говорить бабушке — это решение я принял бы и без подсказки Согён.
На этом разговор закончился. Вернувшись в комнату, я увидел, что Юнсыль всё так же крепко спит. По привычке я хотел поправить ей постель, но вдруг заметил вещь, которую она прижимала к себе, и нахмурился.
В её крошечных пухлых ручках было зажато одеяло, которого ещё недавно здесь не было. Мягкое, приятное на ощупь одеяло, которым она укрывалась, когда уснула в машине Джу Дохвы. В суматохе я забыл его вернуть и принёс домой вместе с закутанной в него Юнсыль.
Запах уже выветрился, но на ткани всё ещё оставался след Джу Дохвы. Тот самый сладковатый феромон, который Юнсыль назвала «хорошим запахом».
Я точно помню, что аккуратно сложил его и убрал в шкаф. Выбросить чужую вещь я не мог, а пойти и вернуть — тоже, поэтому просто спрятал с глаз долой.
— ...И чья же это дочь такая умная?
Если проснулась, могла бы меня позвать. Не найдя меня в комнате, она достала это одеяло и уснула с ним в обнимку. Меня наполнила смесь жалости и растерянности. И немного горечи, от которой я так и не смог избавиться.
Забрать одеяло я не решился. Откуда в этой крохе столько силы? Даже во сне она крепко сжимала ткань своими ручонками. Я лишь поцеловал её в круглый лобик и осторожно лёг рядом.
Феромоны, исходящие от одеяла, тонким шлейфом окутали пространство. След, который поначалу казался раздражающим, вскоре привычно впитался в кожу. Словно распылили успокоительное — сонливость накатила мгновенно.
«Мы не можем всю жизнь держать её взаперти».
Однако в голове всё ещё звучали слова Согён. Говорят, родители всегда чувствуют себя виноватыми перед детьми, и теперь я, кажется, понимаю почему. Поводов для вины было так много, что даже просто глядя на её безмятежно спящее лицо, я чувствовал щемящую боль в груди.
Ещё немного. Только пока всё не уладится. Пусть побудет в безопасности хотя бы до тех пор.
Но, может, я желал этого слишком отчаянно? Моя мольба, прозвучавшая как клятва, к сожалению, была разрушена очень скоро. Когда я открыл глаза на следующий день, меня ждала непредвиденная беда.
Это случилось ровно через сутки.
Как обычно, я проснулся от солнечного света, просачивающегося через окно. Давно мне не удавалось так хорошо выспаться, поэтому утром я чувствовал необычайную легкость. Тело не ломило, а голова, на удивление, была ясной.
Я сонно приподнял веки и сразу же проверил Юнсыль, лежащую рядом. Обычно она ложится раньше всех и встает с первыми лучами, так что к этому времени уже давно должна была проснуться и играть в одиночестве.
Но когда я повернулся, Юнсыль лежала, свернувшись калачиком.
Её прерывистое дыхание звучало пугающе. Лицо покраснело, она хватала ртом воздух, тяжело дыша, а веки мелко дрожали. Услышав мой голос, она попыталась приоткрыть глаза, но не смогла толком поднять свои красивые ресницы.
Сон как рукой сняло. Я вскочил и склонился над ней. Обхватив ладонями маленькое личико, я почувствовал, что её кожа горит как в огне.
В голове всё побелело. А перед глазами, наоборот, потемнело, словно небо рухнуло на землю.
Не помню, как я подхватил её на руки. Прижимая к груди пылающего от жара ребёнка, я выскочил из дома, даже толком не обувшись. Бабуля, вышедшая во двор, спросила, что случилось, но я был не в состоянии ответить.
Наш район находился не близко к центру, но, к счастью, больница, в которую я обычно ходил, была недалеко. Вбежав в приёмный покой с Юнсыль на спине, я схватил первого попавшегося человека в белом халате и взмолился:
Врач без лишних слов провёл меня внутрь. Встретившись со мной взглядом, он на мгновение замер, но тут же с невозмутимым видом позвал медсестру. Пока Юнсыль укладывали на кушетку и измеряли температуру, всё вокруг казалось далеким и нереальным, словно во сне.
Обследование не заняло много времени. В маленькую, тоненькую ручку вонзилась игла — врач взял кровь у ребёнка, который даже плакать не мог, только тихо стонал. Ей ввели жаропонижающее, и вскоре температура спала, но на лице Юнсыль всё ещё застыла гримаса страдания.
Я нервно мерил шагами палату и смог задать вопрос только после того, как основные процедуры были закончены. Врач, наблюдавший за состоянием Юнсыль, коротко вздохнул.
— Нужно дождаться результатов анализов, чтобы сказать точно, но...
Его взгляд скользнул по мне. Точнее, по моим глазам, на которые я в спешке забыл надеть линзы. Слегка нахмурившись, он произнёс: