Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 158. Опавший цветок (17)
Знойный ветер коснулся щеки и пронёсся мимо. Лето уже закончилось, но погода всё ещё была тёплой и приятной. Это была не изнуряющая жара, но и осенью назвать это было сложно.
Может, поэтому месяц, проведённый в особняке, казался таким далёким, словно сон. Казалось, будто время остановилось, как и время года, и я, застряв в нём, жил жизнью, оторванной от реальности.
Я рассеянно посмотрел на небо и глубоко вдохнул свежий воздух. В необычайно ясном небе лениво плыли мягкие кучевые облака. Высокое небо сегодня казалось таким близким, словно до него можно было дотронуться, протянув руку.
Из руки, из которой я выдернул иглу, всё ещё сочилась кровь. Я выдернул её, не задумываясь, и это оказалось более хлопотно, чем я предполагал. К счастью, кровь почти остановилась, но пульсирующая боль не утихала.
Впрочем, теперь это было неважно. Всё равно эта боль скоро закончится.
Я безразлично посмотрел себе под ноги. За краем, на котором я стоял, виднелся бесконечно далёкий сад. Хотя это был тот же вид, что я всегда наблюдал из окна третьего этажа, здесь он казался совершенно иным.
На краю покатой крыши было ровное место, достаточное лишь для того, чтобы на нём мог стоять один человек. Место было донельзя опасным, но страха я не чувствовал. Лишь заново осознал, каким же высоким и огромным был этот особняк.
Сколько я так простоял? В тот момент, когда я протяжно вздохнул... Издалека послышались знакомые шаги. В поле моего зрения сбоку, приближаясь, появилась вытянутая тень. Я медленно повернул голову в ту сторону.
Ярко-жёлтые глаза были устремлены на меня. Солнечные лучи падали сверху, отчего его зрачки казались особенно светлыми. Я медленно моргнул и сказал ему:
— Я думал, ты придёшь быстрее.
— Ха, — звук выдоха был предельно отчётливым. Джу Дохва, стоявший на той же крыше, что и я, так же на самом краю, откинул растрёпанные волосы и нахмурился. А затем тихо заговорил, обращаясь ко мне:
Его сдержанный голос, казалось, показывал, насколько он разгневан. Ледяное, застывшее выражение лица делало его похожим на бомбу с часовым механизмом, готовую взорваться в любой момент.
Это был обычный вопрос, но вряд ли он действительно спрашивал, что я делаю. Скорее, это был упрёк в духе: «Что ты, чёрт возьми, творишь?».
— Зачем ты стоишь в таком опасном месте?
Хотя сам стоял здесь же. Джу Дохва смотрел на меня так, будто беспокоился. Его застывшее лицо постепенно смягчилось, он протянул ко мне руку и сделал шаг вперёд.
Стоило мне бросить эту фразу, как он замер на месте. Расстояние примерно в пять шагов. Не дотянуться, даже если протянуть руку, но достаточно близко, чтобы отчётливо слышать слова. Сохраняя эту дистанцию, мы молча стояли друг против друга.
— Стой там. Не подходи ко мне.
Наверное, он и сам почувствовал, что если он сделает ещё хотя бы один шаг, я буду готов отступить на два. Поэтому он остался на месте и спросил меня:
Ответ пришёл не сразу. «Это зависит от тебя», — возможно, именно эта мысль промелькнула у меня в голове.
— Ну… — Я протянул слова и оглядел крышу особняка. Огромное здание, которое невозможно было охватить одним взглядом, казалось теснее контейнера, в котором я жил в детстве с Юн Джису. Таким тесным, что внутри перехватывало дыхание. — Ты говорил, в этом доме не может быть прослушки.
На это внезапное замечание Джу Дохва ничего не возразил. Он лишь молча смотрел на меня. Я, даже не удостоив его взглядом, снова посмотрел себе под ноги.
— И двери не заперты, и охраны никакой.
Какой же я дурак, надо было выйти раньше. Хотя нет, выйди я с нерешительным настроем, двери, скорее всего, заперли бы.
— Ты, видимо, думал, что я не смогу умереть.
— Думал, что не смогу сбежать, поэтому и оставил меня в покое, так ведь?
Это было донельзя самонадеянное суждение, но он оказался прав. Ведь я и впрямь не мог шелохнуться, точно зверь, запертый в огромной железной клетке. Словно приговорённый к смерти в ожидании казни, я был связан по рукам и ногам, не в силах сделать собственный выбор.
Признать это было нетрудно, а теперь и вовсе казалось очевидным. Самонадеянность, с которой я верил, что смогу уйти без всяких сожалений, уже давным-давно разбилась вдребезги.
— Тогда зачем ты это делаешь? — тихо спросил Джу Дохва, лишь после того, как я закончил говорить. Словно не мог понять моих нынешних действий. На это у меня был лишь один ответ:
— Потому что нет другого способа жить.
Лёжа в постели, я много думал. Правильно ли будет снова сбежать, и как мне жить после этого? Денег, что я скопил, больше нет… да ещё и это появилось. Не лучше ли в таком случае просто умереть?
‘Я помогу тебе, так что беги.’
Но в тот момент, когда я услышал эти слова, я осознал, что на самом деле я отчаянно хотел жить. Я жил не для того, чтобы найти Юн Джису, а просто цеплялся за что угодно из-за своего желания жить. Да, до такой степени, что даже такое крошечное существо в моём животе заставило меня колебаться.
— Я не могу так жить в этом доме.
Забавно, но как только у меня появилась мысль жить, родилась и смелость. Смелость пожертвовать жизнью, чтобы выжить, чтобы освободиться от него, чтобы обрести свободу.
— Тогда тебе следовало сесть в грузовик, — голос, прозвучавший словно выдох, принадлежал не кому иному, как Джу Дохве. Он говорил, обращаясь ко мне, словно пережёвывая каждое слово. — Вместо того чтобы стоять здесь, тебе следовало сесть в грузовик, который пригнала Ли Юна.
А, так он всё-таки заметил. Похоже, он и без всякой прослушки прекрасно догадался, что собирается делать Ли Юна. Такой догадливый, и такой жестокий.
— И это, по-твоему, способ выжить?
Его непоколебимый взгляд, устремлённый на меня, на миг показался даже обиженным. Словно он совершенно не мог понять сделанный мною выбор.
‘Тебе нужно только спуститься.’
Честно говоря, было бы ложью сказать, что я не поддался искушению. Я думал об этом всю ночь и колебался до самого последнего момента. Но, несмотря ни на что, я так и не смог принять помощь Ли Юны.
— Как я мог так поступить? Тогда госпожа Ли Юна погибла бы от твоих рук.
Как я мог принять помощь? Как я мог, как я смел положиться на чью-то доброту?
‘Притащите сюда этого ублюдка Ким Джэвона.’
Одной ошибки достаточно. У меня уже был опыт, когда я, утешая себя тем, что ситуация безвыходная, едва не пожертвовал невинным человеком. Я осознал, что чувство вины и раскаяния — это слишком тяжкая и тяжёлая ноша, чтобы отмахиваться от неё как от пустяковой проблемы.
Поэтому я выбрал именно этот способ. Не спускаться в гараж, а подняться на крышу. Пройти по служебным путям, перелезть через окно на самом верху и оказаться здесь.
С больной ногой это было непросто, но, потратив время, вполне выполнимо. Благодаря тому, что Ли Юна отвлекла внимание Джу Дохвы, за мной никто не следил. Так что, по сути, было бы неверно говорить, что я не получил помощи.
— Ты же знаешь. Другого способа нет.
«Если нет, я бы хотел на этом закончить» — На мой вопрос, заданный с этой мыслью, Джу Дохва глубоко вздохнул. Незаметно для меня всё вокруг наполнилось его феромонами. Резкими и угрожающими, такими, что в тесной комнате я бы уже давно задохнулся.
Но, в отличие от феромонов, его голос был таким мягким, что от него плавились уши.
— Если вернёшься прямо сейчас, я тебя прощу.
На мгновение я не понял его слов. Он, изобразив на лице предельную кротость, заговорил мягким и ласковым тоном. Несмотря на то, что он источал такие гневные феромоны, выражение его лица было максимально миролюбивым, словно он пытался меня успокоить.
— Я не буду злиться. Если не хочешь уколов, можешь их не делать.
Его спокойный голос, которым успокаивают маленького ребёнка, был медленным и ласковым, но в то же время в нём проскальзывало лёгкое нетерпение. Это выдавали прерывистое дыхание или короткие, обрывающиеся окончания фраз.
— Картину... я тоже повешу в комнате. Я всё равно собирался скоро её вернуть.
Говоря о картине, он, вероятно, имел в виду ту, что висела около лестницы. Ту, на которой был изображён закат над морем, ту, что была для меня единственной отдушиной. Хотя Джу Дохва её и убрал.
Он протянул руку. Словно приглашая меня взять её и подойти к нему. Глядя мне прямо в глаза, он едва заметно кивнул.
Я же сказал не подходить, а он предлагает мне подойти самому? Это была не свойственная ему мягкая реакция, но я не мог сдержать смеха. Вновь и вновь обдумывая это, я находил в его словах нечто до смешного абсурдное.
Смешки вырывались наружу. Увидев, что я вдруг начал смеяться, выражение лица Джу Дохвы неуловимо изменилось. Я показал ему свои пустые руки и кивнул на правую ногу в гипсе.
Его лицо окаменело, словно его облили нечистотами. Такого выражения я не видел с тех пор, как вернулся в этот дом, и, как только я это заметил, меня охватило неописуемое чувство восторга.
Я посмотрел ему прямо в глаза и спросил лёгким тоном: