Испачканные простыни. Глава 122
<предыдущая глава || следующая глава>
Возможно, из-за шока после короткой встречи с директором Кимом, сбежавшим сразу после своего сомнительного признания, само интервью прошло куда спокойнее, чем ожидалось. Хэган небрежно оставил чемодан и раскинулся на кровати звездочкой. Уставившись в потолок, он мысленно, шаг за шагом, восстановил в памяти события сегодняшнего дня. Тело расслабилось только тогда, когда пришла уверенность: он не совершил ни единой ошибки, к которой можно было бы придраться.
Усталость накатила, но сон не шел. Хэган закрыл и тут же открыл ноющие глаза, оглядывая комнату.
Кажется, в последний раз он останавливался в этом общежитии перед финальными тренировками отборочных матчей чемпионата мира. По правилам игрокам взрослой сборной полагались одноместные номера, но тогда по особой просьбе сонбэ, который был намного старше его, Хэган делил с ним двухместную комнату.
Обычно все сборные, кроме команды «А», и так жили по двое, так что особых жалоб у него не было. Но тот сонбэ обожал гонять младших с поручениями и днем, и ночью, что порядком выматывало. Как-то раз он разбудил Хэгана в три часа ночи, потребовав принести изотоник, а когда тот, шатаясь, поднялся с постели и зевнул, заставил его отжиматься просто за этот зевок.
Но все это уже в прошлом. Сегодня встречающий сотрудник сборной, как нечто само собой разумеющееся, проводил его в одноместный номер. Едва войдя, он отпихнул в сторону выданную экипировку, чтобы поскорее завалиться на кровать. Теперь же, приподнявшись, Хэган повернул голову, чтобы рассмотреть вещи.
Над кроватью висел баннер с его собственным изображением: он яростно ревел, вскинув кулаки в воздух. За три года форма национальной сборной успела несколько раз поменяться. Для зрителей эти изменения могли быть незначительными, но игроки, которые носят эту форму на себе, замечают малейшие детали.
Разглядывая себя в незнакомой форме, словно совершенно чужого человека, Хэган равнодушно пробормотал:
— Охренеть как круто отфотошопили.
Решив, что ему показалось, он проигнорировал звук, но стук в дверь повторился. Круг общения Хэгана в Корее был настолько плачевным, что даже после оглашения списка вызванных в сборную игроков ему никто так и не написал.
Неохотно поднявшись, Хэган поплелся к двери.
Едва открыв дверь, ему пришлось поднять взгляд. Непривычное ощущение. Еще бы: стоявший перед ним парень был настолько высоким, что даже Хэгану с его ростом в 180 см пришлось задирать подбородок.
Громадный рост, коротко остриженные волосы — будто он только что вернулся из увольнительной в армии, пылающее лицо, то ли загорелое, то ли просто красное, и блестящие маленькие глазки, напоминающие деревенскую дворняжку. Как ни посмотри, они виделись впервые.
Но чего он так радостно меня зовет?
К тому же парень переминался с ноги на ногу, словно не мог ни секунды устоять на месте.
— Я добыл разведданные, что вы только что прибыли! А, нет… услышал от менеджера! Решил зайти первым делом, разрешите поздороваться!
— А заодно проверить, не ели ли вы, и если собираетесь, то когда пойдете в столовую! И не нужен ли вам кто-нибудь в компанию, и как насчет меня на эту роль!
Хэган не понял и половины из сказанного. Голос у парня был такой громкий, будто он проглотил паровозный гудок, из-за чего слова сливались в оглушительный гул.
Не меняя позы и глядя на него снизу вверх, Хэган потер ухо, отчего парень заметно запаниковал.
— А, просто когда я слишком волнуюсь, плохо контролирую громкость! Виноват!
— ...Раз виноват, говори потише.
Парень снова было открыл рот для громогласного ответа, но осекся и плотно сжал губы. А затем выдавил из себя тихим, как писк комара, голосом:
Но даже в этот момент его глаза бешено бегали, пока он старался незаметно разглядывать стоящего перед ним Хэгана. Судя по тренировочной футболке и телосложению, он точно был игроком сборной, но его поведение мало чем отличалось от людей в аэропорту, которые кричали Хэгану вслед.
Хэган вспомнил интервью в пресс-зоне. Вопрос репортера о том, знает ли он, что среди младших коллег есть его ярый фанат, видимо, не был шуткой.
С тех пор как он вернулся в Корею, постоянно происходило то, о чем он раньше и помыслить не мог, и теперь это создавало какое-то иное чувство нереальности происходящего. Покачав головой, Хэган развернулся и прямо перед тем, как закрыть дверь, грубовато бросил:
— Хватит там торчать, заходи давай.
Парень молниеносно отреагировал, торопливо войдя следом и представился. Его звали Ким Ынджун. Он играл нападающим в ФК «Ёнвон» — клубе, за который когда-то выступал Хэган, — и ему уже очень давно нравился стиль игры Хэгана.
Именно это имя упомянул репортер. Пропуская его болтовню мимо ушей, Хэган поднял руку.
— Эй, погодь. Заткнись-ка на секунду.
Ынджун, который взахлеб рассказывал о матче, где впервые увидел Хэгана, мгновенно умолк — видимо, все его внимание было приковано к каждому движению старшего. Хотя по лицу было видно, что у него язык чешется продолжить.
Здоровый лоб, а смущается, как девчонка — пиздец как непривычно.
Хэган, лежа на кровати на животе, почесал затылок.
— Говоришь, фанател от ФК «Ёнвон»?
— Да! Мой отец был их преданным фанатом! Поэтому я тоже начал играть в футбол!
— Но тебе нравится не Пэк Дохун, а я?
— Настоящая мужская преданность не нуждается в причинах! И пусть по сравнению с вашими лучшими годами ваша форма сильно просела, навыки владения мячом ухудшились, а ваши качества как нападающего то и дело ставят под сомнение-…
— Ты сейчас стебешься надо мной?
— …Мое отношение никогда не менялось! Ваш дебютный матч, который я увидел на стадионе, когда хотел бросить футбол, я до сих пор пересматриваю, когда мне тяжело! И ваши нынешние игры я тоже ни за что не пропускаю!
— Я стал футболистом благодаря вам, сонбэним!
Его поведение и манера речи напоминали вышколенного армейского новобранца (хотя, когда Хэган спросил, отслужил ли он в Санму(1), Ынджун радостно ответил, что просто копирует этот стиль, потому что звучит круто). Все это казалось слишком наигранным и чрезмерным, но в его взгляде читалась такая искренность, что не поверить было невозможно.
Если это игра, то ему нужно не в футбол гонять, а в Голливуд ехать.
Порывшись в памяти, Хэган спросил:
— Так ты приходил ко мне за автографом?
— Да! Я много раз приходил, брал автографы и на форму, и на мяч. Один раз среди тех, кто стоял в очереди, я оказался самым высоким, и вы, хённим, раздраженно велели мне пригнуться. Это было четыре года назад, по пути к автобусу после матча с ФК «Пуган». Вы, случайно, не помните...
— Нет. Честно говоря, я и сам не помню лица всех фанатов, которые подходили ко мне за автографами...
— ...Человеческое сердце так устроено. Раз любишь — не можешь не надеяться...
Хэган, усмехнувшись, вдруг замер.
Только тогда на лице Ынджуна появилось выражение, знакомое Хэгану с детства — типичная реакция любого пацана на подобный вопрос. Скривившись, словно откусил неспелую хурму, Ынджун ответил:
— Это чистое уважение, хённим... Я без предрассудков к такому, но у меня есть девушка, мы уже три года встречаемся.
Впрочем, не будь в его жизни Тэхёна, он бы и сам в ужасе бросился всё отрицать. Неловко почесав переносицу, Хэган сменил тему:
— Видимо, твоя девушка очень добрая.
— Это да, но... откуда вы знаете?
— Не думаю, что она стала бы с тобой встречаться только из-за твоего лица.
— Хённим... Ваша проницательность просто поражает. Я бегал за ней со старшей школы и готов был стать для нее ковриком для вытирания ног.
— Ага. Не так много добрых людей, которые согласятся на отношения после такого, так что обязательно женись на ней.
— В таком случае, могу ли я попросить вас, хённим, стать ведущим на нашей свадьбе?
На его небрежные, лишенные всякого участия ответы Ынджун реагировал с такой обезоруживающей искренностью, что отбивало всякое желание подкалывать дальше. Прочитав на лице Хэгана полнейшее недоумение, Ынджун стушевался, но вскоре очень вежливым и осторожным тоном добавил, что у него есть еще одна просьба.
Решив хотя бы выслушать, Хэган кивнул. Ынджун скромно сложил руки перед собой, затем, словно собираясь с силами, откинулся назад и громко выпалил:
— Хённим, станцуйте со мной для рилса!
Хэган догадывался об этом еще тогда, когда парень без спросу ввалился к нему в комнату, но Ынджун оказался тем еще нахальным простаком с отличными навыками общения. Его вызвали в сборную всего во второй раз, но, судя по всему, он уже успел со многими сдружиться. Игроки, которые замечали Ынджуна с дальних столиков столовой и подходили поздороваться, при виде сидящего напротив Хэгана тут же терялись или начинали переглядываться.
Даже если за то время, пока он скитался по зарубежным лигам, средний возраст команды сильно снизился, вряд ли здесь был хоть кто-то, кто не знал, что произошло, когда Хэган играл за сборную в последний раз.
Притворяясь, что не замечает ни их настороженности, ни любопытства, Хэган молча хлебал суп. Сказать, что его это не напрягало — соврать, но и поделать он ничего не мог. В конце концов, он приехал сюда не заводить друзей; если они смогут нормально обмениваться пасами на поле, этого будет достаточно.
— Сонбэним. Приятного аппетита.
— Ага. А ты когда спустился? Я тут искал тебя, чтобы поесть вместе... Чхон Хэган?
Игрок, собиравшийся пройти мимо после приветствия Ынджуна, остановился. Это был бывший одноклубник по ФК «Ёнвон». Строго говоря, он был сонбэ, пришедшим в клуб на год раньше, но поскольку он родился в начале года и у него не было ровесников в команде, они с Хэганом и Дохуном общались на равных.
— Ого, сколько лет, сколько зим! Как поживал? Читал новости, был рад твоему возвращению.
За три года они ни разу не связывались, но ни парня, хлопавшего Хэгана по плечу, ни кивнувшего в ответ Хэгана это особо не волновало.
— Да как обычно. Прошлой зимой демобилизовался из Санму, вернулся и снова играю за «Ёнвон».
— Ага. Кстати, этот мелкий ублюдок Ынджун всем растрепал, что он твой фанат. Столько говна выхватил от старших, но всё-таки отвоевал себе местечко в сборной.
— Ага. Типа, неужели у тебя нет другого сонбэ для подражания, кроме ублюдка, свалившего за границу. Если что, это просто шутка, окей? Ты ведь не обижаешься?
Услышав про это, Ынджун метнул на Хэгана осторожный взгляд.
— А, сонбэним... Да какое там. Ничего такого не было, — поспешно вставил он, явно переживая, что Хэгана могли задеть эти слова.
Но Хэган оставался невозмутим. Этот парень всегда болтал лишнее, так что ничего удивительного. Это был лишь мелкий укол, от которого можно равнодушно отмахнуться, смахнув челку со лба.
— Вы там всё ещё пацанов шпыняете?
— Понятно. Видимо, то, что здесь до сих пор нет ни одного старшего, который играл бы достаточно хорошо, чтобы лично доебаться до меня, тоже не изменилось.
Парень, внезапно оказавшийся в ситуации, когда и согласиться, и возразить было одинаково неловко, натянуто усмехнулся.
— Н-ну да? В конце концов, ни ты, ни я не изменились.
— Ага. Из-за тебя парень поесть не может. Иди на свое место и ешь.
Парень, торопясь уйти, развернулся с коротким «А». У него было такое лицо, словно он только что вспомнил нечто важное.
— Ты ведь знаешь, что Чонвон-хён в этом году женится?
План отмахнуться и не обращать внимания провалился. Хэган даже перестал механически двигать палочками и просто моргнул.
— Хён узнал, что ты приедешь, и передал мне пригласительное для тебя. Я потом занесу. Если забуду, подойди и забери сам.
Звуки влетали в одно ухо и тут же вылетали из другого. Именно в этот момент он встретился взглядом с Дохуном, сидевшим за соседним столиком. Впервые за целых три года. Как и тогда, выражение лица Дохуна не изменилось.
Хэган торопливо отвел взгляд и принялся жевать рис, который теперь казался песком на зубах. Отвечая нехотя, лишь из-за того, что стоящий за спиной ждал реакции:
(1) «Санму» (Sangmu / 상무) — это спортивное подразделение Вооружённых сил Южной Кореи. В контексте футбола речь идет об армейском профессиональном футбольном клубе (в разные годы он носил названия «Кванджу Санму», «Санджу Санму», а сейчас — «Кимчхон Санму»).