Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 220. Дилемма (8)
Эти слова, услышанные однажды на причале, словно кандалы сковали мои ноги. Фраза, от которой скручивало внутренности, а к горлу подступал ком. Извинение, которое я слушал, пока притворялся спящим.
В этом ответе, покорном как никогда, не было ни капли гнева. Хотя в отчаянном положении находился не Джу Дохва, казалось, будто это он умоляет меня.
Если бы он угрожал или, как раньше, намекал исподволь, ответить было бы проще. Я был готов притвориться, что поддался искушению, закрыть глаза и уши и схватиться за его протянутую руку, будто у меня не осталось выбора.
Но при таком раскладе я чувствовал себя так, словно совершаю что-то дурное. Словно меня заставляли поверить в иллюзию, что я контролирую ситуацию и инициатива в моих руках.
Именно поэтому я не смог сразу согласиться. Голова оставалась холодной, но в груди всё ещё саднило. И снова пришла мысль: так не пойдёт.
Пока мы шли по ночной улице, буря внутри улеглась. Рассудок, едва не поглощенный эмоциями, вернулся ко мне, стоило нам приблизиться к цели. Мысли о том, что делать и какой выбор сделать, наконец-то упорядочились.
Джу Дохва, напротив, сохранял непроницаемое спокойствие. Он не спросил, куда мы идем, и не стал продолжать прерванный разговор. Просто молча следовал за мной, держась на шаг позади.
Он отреагировал только тогда, когда я остановился перед знакомыми воротами. Взглянув на облупившуюся краску, он слегка нахмурился, словно о чём-то догадался. На его лице мелькнуло замешательство, но я не обратил на это внимания и открыл замок.
Петли, давно не видевшие смазки, отозвались противным скрипом.
Джу Дохва шагнул внутрь только после того, как я бросил на него вопросительный взгляд — мол, а ты чего не заходишь? Я всегда знал, что он высокий, но сейчас, когда он проходил в ворота, едва не задевая головой перекладину, его внушительные габариты бросались в глаза особенно сильно.
В дом я его не пригласил. Просто плотно закрыл ворота и указал на деревянный настил во дворе. Разговор предстоял долгий, поэтому я надеялся, что он сядет, но Дохва вместо этого принялся неспешно осматриваться.
Я хотел было сказать, что дома никого нет, но передумал. Почему-то казалось, что он и так всё знает. Будь там кто-то, я бы его сюда не привел.
Пройдя мимо застывшего Дохва, я сел на середину настила — того самого, где мы с Юнсыль обычно сидели вместе с бабушкой.
— Насчет состояния Юнсыль... Не знаю, слышал ли ты, но ей стало намного лучше.
Наверняка слышал. Иначе не заговорил бы о лечении феромонами. Возможно, он даже общался с врачом раньше меня.
— Это благодаря тебе. Спасибо за помощь.
Я всего лишь поблагодарил его, но выражение его лица неуловимо изменилось. Дрогнули веки, губы искривились в едва заметной усмешке. Словно он разозлился или почувствовал отвращение. Его губы шевельнулись, издав тихий вздох:
Это прозвучало опустошённо. Или даже с насмешкой.
На бесстрастном лице Джу Дохвы появились эмоции. Глаза совсем не улыбались, но губы изогнулись в мягкой дуге. Голос тоже стал заметно мягче.
— И это всё, о чем ты хотел поговорить?
Конечно нет. Если бы дело было только в благодарности, я мог бы сказать это и там, на улице. Истинная причина была в другом.
— ...Насчет лечения феромонами.
Начав говорить спокойно, я всё же занервничал. Я сам не был уверен, правильный ли это способ. В глубине души грызли сомнения.
— Этим... займусь я. Я сам буду лечить Юнсыль.
После моих слов, произнесенных с заминкой, Джу Дохва вскинул бровь. «Ты этим займешься?» — читалось в его взгляде. Я придал лицу невозмутимое выражение и посмотрел ему прямо в глаза.
— Но перед этим помоги мне потренироваться.
«...Разве я не могу проводить феромонную терапию?»
Именно это я спросил у врача в самом конце нашего разговора. Если терапию нужно продолжать, неужели я не справлюсь сам? Пусть у нас разные вторичные полы, но должен же быть способ.
«Ну, это довольно сложный вопрос...»
Врач выглядел озадаченным, но не стал сразу отвергать эту идею, как раньше. Наверное, из-за моей отчаянной настойчивости.
«Структуры феромонов альфы и омеги изначально сильно отличаются. При лихорадке пробуждения носитель того же фенотипа принудительно выводит скопившиеся в организме феромоны. Для противоположного фенотипа это крайне сложно и рискованно. Обычно они просто смешиваются и поглощаются».
Лечение феромонами — это процесс настройки своеобразной частоты. Врач объяснил, что это куда более тонкая и деликатная работа, чем кажется, и при несовпадении вторичных полов вероятность неудачи крайне высока.
«Прежде всего, вам как родителю будет трудно найти феромонную железу ребенка. Успешных случаев почти не было. К тому же доминантные гены, вызывающие лихорадку пробуждения такой силы, в нашей стране большая редкость...»
Всё было «редко» и «сложно». Случай Юнсыль — редкий, лихорадка такой силы — редкость, а я ещё и отказываюсь от помощи альфы, которая была бы самой эффективной.
«Если уж искать хоть какой-то способ...»
Врач долго колебался, поглядывая на меня, и наконец решился. В тот момент я уже был готов сдаться и снова просить помощи у Джу Дохвы.
«Нужно сохранить текущее состояние, пока феромоны снова не скопились».
Эти слова прозвучали как спасение. Увидев, как расширились мои глаза, врач достал черновик и начал объяснять:
«Смотрите. Допустим, феромонная железа находится здесь, и феромоны выделяются вот так...»
Он нарисовал силуэт человека и обвел кружком область шеи. Место, где находится железа.
«Здесь скопились феромоны, которые родитель с тем же фенотипом принудительно извлекал. Стимулировал их выход».
«Значит, здесь сейчас пусто, верно?»
Кончик ручки указал на круг. Затем врач заштриховал его резкими диагональными линиями.
«Вы должны плотно закупорить это место феромонами омеги. Чтобы феромоны альфы больше не выделялись».
Он предупредил, что это непросто. Придется влить значительное количество феромона, и если ошибиться и задеть не ту область, можно, наоборот, спровоцировать выработку. К тому же велик риск, что феромон омеги просто впитается без пользы.
«Благодаря предыдущему лечению железа стабилизировалась, так что даже если сейчас выделится немного альфа-феромонов, это не страшно. Но многократные попытки нежелательны, так что, если возможно, попрактикуйтесь заранее с супругом искать железу...»
Остальное было неважно. Главное — зная метод, я смогу позаботиться о Юнсыль сам.
«А побочных эффектов не будет?»
Я и так постоянно распыляю феромоны в повседневной жизни, но это другой случай. А вдруг Юнсыль станет больно? Вдруг это навредит её пробуждению? Я не мог не волноваться. Если мое упрямство причинит боль ребенку, от этой затеи нужно отказаться немедленно.
К счастью, врач ответил с редкой уверенностью. Самой большой проблемой он назвал отсутствие эффекта и даже впервые слегка улыбнулся мне, словно понимая мои страхи.
«В конце концов, это ведь феромоны родителя».
— Помоги мне только сегодня, а дальше я справлюсь сам.
Это был метод, над которым я раздумывал до последнего. Авантюра, риск, когда перед носом лежало куда более надежное решение.
Но слушая Джу Дохву и глядя ему в глаза, я понял: позволять ему и дальше видеться с Юнсыль — плохой выбор. Это всё равно что собственноручно надеть кандалы на себя и на неё.
Поэтому я решил рискнуть. Даже если это авантюра, я не собьюсь с пути. Даже если риск, потерь не будет.
— Врач сказал, лечение нужно проводить минимум три раза в неделю. Я не могу постоянно просить тебя об этом.
Три раза в неделю до полного пробуждения. Много это или мало? Но если процесс затянется на год, всё усложнится. У меня не было уверенности, что я смогу видеть Джу Дохву так долго. Во всех смыслах.
Последнее было отговоркой. Юнсыль не боялась чужих и не сторонилась людей. Более того, почему-то казалось, что Джу Дохва (а точнее, его феромоны) ей интересен.
Я не смог сказать прямо: «Мне тоже неловко». Вместо этого, опустив глаза, тихо добавил:
— У меня есть совесть, чтобы не злоупотреблять твоей помощью.
Я не мог объяснить всех чувств, что переполняли меня. Но даже если он вызвался сам, принять это — совсем другое дело. Благодарность и вина, неприязнь, неловкость и легкая тревога. Я больше не хотел испытывать к Джу Дохве никаких эмоций.
— Поэтому помоги только сегодня. Покажи, где находится феромонная железа альфы. Если я найду её, то смогу всё сделать сам.
Я привел его сюда, в уединенное место, потому что на улице выпускать феромоны нельзя. А вести в дом было бы слишком двусмысленно.
Это был идеальный отказ. По крайней мере, мне так казалось. Джу Дохва — умный мужчина, он наверняка прекрасно понял, что у меня на уме.
Может поэтому он смотрел на меня отсутствующим взглядом, словно лишился дара речи. Даже не встречаясь с ним глазами, я чувствовал, как цепко и настойчиво он меня изучает.
Вскоре раздался его голос — мрачный, пугающе тихий: