Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 95. Синева (4)
Мне казалось, что у меня перехватило дыхание. Сердце упало куда-то в пятки, кровь, казалось, застыла в жилах. Я рефлекторно попытался отвернуться, но Джу Дохва крепко держал моё лицо, не давая пошевелиться.
Его глаза горели, как у зверя, и, казалось, пронзали меня насквозь. Было темно, но всё равно накатывало ощущение, что меня сейчас раскусят. От напряжения кончики пальцев постепенно остыли, но я усилием воли постарался сделать вид, что всё в порядке, и открыл рот:
— …Что не так с моими глазами?
Нельзя поддаваться волнению. Вчера, когда я проверял, единственное изменение заключалось в том, что они стали немного мутными. Это означало, что сейчас, без направленного света, синий цвет никак не мог проявиться.
— Наверное, просто отекли, потому что долго спал.
Я попытался легко отделаться, но Джу Дохва не поддался. Он, не слушая меня, пристально вглядывался мне в глаза. Затем, криво улыбнувшись, тихо пробормотал:
— Вот почему вдруг заболело тело…
В тот же миг Джу Дохва резко поднялся с кровати. Когда он отбросил одеяло и собирался выйти, я рефлекторно схватил его за руку.
Тревога медленно подползала. Аура, исходившая от него, была зловещей, как часовая бомба, готовая взорваться. Он скосил взгляд на меня и сказал подавленным голосом:
— Я позову врача, а ты сиди смирно.
Я крепко сжал руку, которой держал его. Сердце бешено колотилось, и, казалось, пульс ощущался даже в кончиках пальцев.
Джу Дохва мельком взглянул на свою руку, тихо вздохнул и повернулся ко мне.
— У тебя сейчас мутные глаза, хён.
—Помутнели. Твои глаза, всегда такие чёрные…
Он точно чертов призрак*… Невозможно было не подумать об этом. Было так темно, только немного лунного света проникает в комнату, и он умудрился заметить, просто встретившись взглядом.
— Мне было странно, когда тебе стало плохо без причины. Не может быть, чтобы причины не было.
Феромоны, тонкой пеленой витающие в воздухе, вдруг пропитались гневом. Голос был бесконечно нежным, но холодно застывшее лицо показывало, что он в ярости. От его прямого взгляда мурашки пробежали по моей спине.
— Это побочный эффект от лекарства.
Побочный эффект? Откуда он знает, какое лекарство я принимал? Нет, если уж на то пошло, то странные глаза не из-за лекарства…
— Это, наверное, побочный эффект от той виагры, которую ты принял.
— ……Виагра? — Я ошеломлённо посмотрел на него, потому что из его уст вылетело такое несуразное слово.
Он наклонился, будто пытаясь меня успокоить, и заговорил мягко, ровно, глядя прямо в глаза.
— Ну разве может быть нормальным препарат, сделанный компанией этого тупого богача?
Слишком ясно, кого он имел в виду. Того самого мужчину средних лет, которого Джу Дохва убил, и его сынка-омегу, что пытался его соблазнить на вечеринке.
— Побочные эффекты у наркоманов всегда одни и те же. Падает зрение, трясутся руки, портится цвет лица, а в итоге и органы страдают.
Кажется, тот мужчина говорил, что зрение ухудшилось от слишком большого количества принимаемых лекарств. Я отчётливо вспомнил лицо того мужчины средних лет в очках, которые он раньше не носил. И слова Джу Дохвы о том, что он не будет доверять лекарству, сделанному таким человеком, и не даст его мне.
— Раз уж хёну плохо с тех пор, значит, это побочный эффект от того чёртового лекарства, которое ты принял.
Похоже, Джу Дохва думал, что всё это из-за лекарства, которое он называл «виагрой». В воде, которую я выпил в тот день, когда проявил свою сущность омеги, в тот день, когда я цеплялся за него, говоря пошлые слова, вероятно, было похожее вещество.
— Поэтому вызову врача для обследования. Если боишься уколов, я буду рядом.
Его тихий голос был нежным, как будто он разговаривал с ребёнком. Он нежно провёл пальцами по моим векам, придерживая лицо ладонью.
— Такие красивые глаза… Нельзя, чтобы с ними что-то случилось.
Я тихо вздохнул и медленно моргнул. Он всё ещё казался сердитым, но по крайней мере этот гнев, казалось, не был направлен на меня. Не было и намёка на сомнение в моём статусе омеги, в том, кто я есть.
— …Всё в порядке, скоро пройдёт.
Только тогда напряжение, казалось, спало. Все силы покинули моё тело, и рука, сжимавшая его предплечье, медленно соскользнула. Джу Дохва поймал меня за запястье и, взглянув на руки, негромко сказал:
— Откуда, хён, ты знаешь, заживёт или нет?
Я заболел не из-за афродизиака, и какова бы ни была причина, я больше не буду принимать никаких лекарств. Побочные эффекты со временем пройдут, и даже если органы действительно повреждены, это не имело значения.
Разве это не была жизнь, которая и так катилась под откос? Если руки и ноги целы, то нет нужды в шумных обследованиях и лечении. Да, всё равно скоро всё закончится.
— Ты же сам сказал, что осталось два дня. Обследование пройдём тогда, а сегодня я просто хочу спать.
Я старался говорить как можно спокойнее, делая вид, что всё в порядке. Тихо зевнул, как будто очень устал и хотел спать, и даже вытер слезу, выступившую в уголке глаза. Он собирался что-то сказать, но я, сделав вид, что не замечаю, потянул его за запястье.
Он вёл себя так, будто собирался сразу же вырваться и уйти, но затем покорно последовал за мной на кровать. Джу Дохва, присев на корточки, крепко сжал губы и уставился на меня. Его взгляд был настолько пронзительным, что мог бы отбить всякое желание, но почему-то мне не было страшно.
По моему опыту, он, кажется, даже любит, когда я капризничаю. Что такого особенного в этом «хёне», чтобы так зацикливаться? Даже если я настойчиво к нему цеплялся, он не показывал ни малейшего раздражения.
— Ты же обещал убаюкать меня… да?
Я осторожно огляделся и неуклюже растянул конец предложения. Я никогда в жизни ничего не выпрашивал. Но, оказавшись в затруднительном положении, я как-то сумел это сделать.
Именно тогда Джу Дохва, который до этого был безэмоциональным, тихо рассмеялся.
— Похоже, ты не собирался выздоравливать за два дня.
Его слова были настолько точными, что у меня перехватило дыхание. Джу Дохва сказал, что если я не выздоровею в течение недели, то придется пройти обследование, а это означало, что если я выздоровею раньше, то в этом не будет необходимости. Конечно, я с самого начала знал, что это невозможно.
Я просто сказал что-то наугад, чтобы потянуть время, потому что знал, что он не послушает, если я скажу, что нет необходимости в обследовании. Однако, возможно, это была ошибка. Если бы он прямо сейчас вызвал врача, у меня не было бы права отказаться.
— Я же говорил, хён, что ты должен понимать, насколько я глупо себя веду из-за тебя.
Однако, к счастью, Джу Дохва не собирался снова выходить из комнаты. В голосе, смешанном с лёгким вздохом, вместо прежнего гнева чувствовалась улыбка. Видимо, его ярость поутихла.
Он тут же забрался под одеяло и лёг на бок, лицом ко мне. Я думал, он закроет глаза, как раньше, но на этот раз он пристально смотрел на меня. Его глаза, обычно излучающие расслабленное спокойствие, сегодня казались особенно ясными.
Несмотря на мой вопрос, он долго безмолвно разглядывал моё лицо. Теперь мне не нужно было прятать глаза, поэтому я тоже не отводил взгляда.
Сколько так прошло времени? Его плотно сжатые губы едва заметно шевельнулись.
— Наверное, потому что ты красивый…
— Даже когда ведёшь себя как ребёнок, меня это не раздражает.
Это были хорошие слова, но я чувствовал себя немного странно. В конце концов, обычно не я, а Джу Дохва вёл себя как ребёнок. И делал это в переменчивой и упрямой манере.
— Почему ты вообще боишься уколов?
Вот как это выглядело. Мне стало немного стыдно. В глазах Джу Дохвы я был похож на капризного ребёнка, который закатывает истерику, чтобы избежать укола.
— Не маленький же, насколько нужно бояться, чтобы даже неумелое кокетство пускать в ход?
— Да, не похоже было на кокетство.
Уголки его губ слегка приподнялись, когда он сказал это. В его шутливом ответе, сам того не зная, тоже сквозила легкая улыбка.
— Радуйся. Если бы ты был искусен даже в таких вещах, это было бы действительно отвратительно.
Говорить что-то настолько жуткое таким сладким голосом — это тоже своего рода талант. Я напрягся уже по другой причине и вместо ответа просто закрыл глаза.
Если только мы не собирались всю ночь смотреть друг на друга, лучше было потихоньку засыпать. Хотя рядом находился самый опасный человек и была тревога, что случайно выдам свои феромоны, в такие моменты лучше было скорее закончить день.
Будто собираясь выполнить своё обещание убаюкать меня, он без лишних слов положил руку мне на плечо. Его лёгкие похлопывания казались гораздо искуснее, чем в детстве. И всё же они были такими же неуклюжими. Долго успокаивая меня, он вдруг произнёс:
Это напомнило мне о прошлом. Даже в детстве он был таким же. До самого засыпания что-то лепетал, словно не хотел отпускать момент. Сначала звал: «Хён-а…», а потом начинал бормотать всякую ерунду.
— А что считается за «прикосновение»?
Я ожидал простого разговора, но внезапный вопрос был совершенно неожиданным. Я открыл глаза, чтобы понять, что он имел в виду, и Джу Дохва медленно склонил голову ко мне. Его лицо, и так близкое, теперь было так близко, что наши носы почти соприкасались.
— Я сказал, что не буду трогать того, кто болен…
— Я просто подумал… может, поцеловать хотя бы можно?
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма