Я умею читать мысли... Глава 91
Контакт был слишком коротким. Некоторые образы даже не успели отпечататься в памяти — боясь, что его поймают, Линь Хань поспешно закрыл стеклянную витрину. Но, по крайней мере, теперь он знал одно: если бы только не случилось нечто по-настоящему страшное, Хэ Юнтин ни за что не согласился бы забыть его по собственной воле.
Даже тех немногих, давно запечатанных в памяти картин было достаточно, чтобы он ещё долго не мог прийти в себя. Оказывается, всё это время кто-то молча любил его, но неизменно сдерживал себя, пряча все чувства глубоко внутри и не позволяя им вырваться наружу.
Воспоминания возникали одно за другим, в хронологическом порядке. Этот человек, хоть и предпочёл молчать, всегда был искренним и горячим в своих чувствах. Сам Линь Хань уже почти забыл, каким был в день своего поступления. Но в памяти Хэ Юнтина образ того юноши оставался всё таким же ярким, словно это было вчера.
Тогда его мать только что умерла. Линь Хань уже приготовился к тому, что несколько лет ему придётся жить в Имперской военной академии в постоянной нужде, но вскоре выяснилось, что она оставила ему довольно крупную сумму. Этих денег ему вполне бы хватило, чтобы он мог долгое время жить один в центральном районе Империи.
Каким бы спокойным и рассудительным он ни был, в сущности, Линь Хань оставался всего лишь юнцом, впервые покинувшим район, где провёл всё своё детство. В его глазах ещё светились любопытством ко всему новому, а впереди виделось будущее, полное надежд и ожиданий.
Он не любил быть в центре внимания, но как первокурсник, у которого был один из лучших результатов на вступительных экзаменах, вынужден был впервые подняться на трибуну Имперской военной академии, чтобы по традиции произнести приветственную речь:
— Меня зовут Линь Хань. Мой номер — 2472W. Для меня большая честь оказаться здесь…
Позже он всегда держался очень скромно, и постепенно все забыли того немного застенчивого юношу, который говорил о том, как сильно любит мехи всех моделей и мечтает однажды сам управлять ими. Линь Хань давно уже считал ту речь чем-то вроде шутки. Как бы он ни старался впоследствии, его физические данные так и остались непреодолимым препятствием. Он даже хотел никогда больше не вспоминать собственные слова — они казались ему пустой бравадой и слишком самоуверенным обещанием, которое всё равно никто уже не помнил.
Но в воспоминаниях Хэ Юнтина всё выглядело совсем иначе.
В то время Хэ Юнтин уже собирался покинуть Имперскую военную академию, и его появление на церемонии посвящения первокурсников было чистой случайностью. Но оказалось, что действительно нашёлся человек, который заставил его остановиться — одного взгляда хватило, чтобы он уже не сумел уйти.
Достаточно ему было лишь раз посмотреть — и сердце дрогнуло, а сам он утонул в сияющих глазах юноши.
Он даже не понимал, что это и есть любовь. Более того, ему казалось, что само желание приблизиться будет слишком дерзким. Поэтому он лишь молча оставался рядом, незаметно оберегая его, наблюдая, как тот из юного мальчишки становится взрослым человеком, так и не изменившись за всё это время.
Сердце Линь Ханя затрепетало — теперь он, наконец, понял, почему у Хэ Юнтина был именно двухместный мех. Хотя они ни разу даже не заговорили друг с другом, генерал навсегда запомнил слова того юноши: «Моя мечта — управлять мехом».
Поэтому, когда после выпуска он впервые подавал заявку на модель своего меха — первый пилот, окончивший академию с высшими оценками по всем дисциплинам — неожиданно для всех выбрал двухместную броню.
А когда почти все дали своим мехам имена, кто-то поинтересовался, как называется этот двухместный мех. Но Хэ Юнтин никогда не умел придумывать названия. Он хотел вплести номер того юноши в имя собственного меха, но боялся, что кто-нибудь догадается. Немного подумав, он просто переставил цифры местами и ответил:
— Никакого особого названия нет. Пусть будет M2742.
Как ни странно, воспоминания Хэ Юнтина вовсе не были горькими. По крайней мере до того, как он забыл Линь Ханя.
Во всех воспоминаниях, связанных с ним — пусть он ни разу не осмелился первым заговорить с ним, пусть вся его любовь так и оставалась скрытой в сердце — эти чувства неизменно были живыми и ясными. Все эти мелочи Хэ Юнтин бережно хранил как свои единственные, неповторимые тайны — вместе с той самой первой любовью и своей неуклюжей, молчаливой искренностью.
Когда Линь Хань совсем недавно, обманом выведав у Лу Аньхэ, что Хэ Юнтин потерял часть воспоминаний, он был очень опечален этим. Он не знал, когда и при каких обстоятельствах тот полюбил его. Ему было грустно от того, что их встреча на банкете в честь победы над межзвёздными пиратами оказалась вовсе не первой, а все те странные мысли генерала, которые он раньше слышал, благодаря своей способности, теперь неожиданно обрели объяснение — всё это было лишь следствием утраченной памяти.
Но только сейчас он понял: на самом деле ничего никогда не менялось. Любовь родившаяся с первого взгляда, затем, сама того не сознавая, пустила в сердце такие глубокие корни.
«Значит, это всегда была любовь с первого взгляда. И тогда… И сейчас.»
Даже если Хэ Юнтин собственными руками вырвал из памяти всё, что было связано с ним, в тот миг, когда они снова встретились, генерал снова полюбил Линь Ханя.
Раньше, благодаря подслушанным мыслям, он лишь посчитал, что Хэ Юнтин странный. Но на самом деле среди всех людей, которых он когда-либо встречал, генерал был самым простым и самым открытым. Даже неся на своих плечах бесчисленные обязанности, он всё равно сохранял искренность, присущую юности — всегда оставался честным и добрым, всегда хранил в сердце то, что любил.
Его желания никогда не были чем-то постыдным — они сами по себе являлись частью любви. Линь Хань больше не сомневался в том, насколько глубоки были чувства Хэ Юнтина к нему. И именно поэтому, даже полностью утратив память, часть этой любви превратилась в желание.
«Душа или феромоны — одно из них сохранило память.»
Гулулу включила телевизор на полную громкость, и в перерыве между сериями мелодрамы Линь Хань легко услышал разносившиеся неподалеку голоса из новостей.
Разумеется, официальные СМИ не могли открыто обвинять генерала. Поэтому они усердно превозносили Сюй Чжихэна, называя его героем, который спас не только одну планету, но и бесчисленных подданных Империи, находившихся далеко от неё.
Когда беда не касается человека напрямую, ему легче сохранять спокойствие и рассуждать объективно. Тем более что сама Протонная звезда продолжала бесконечно благодарить Империю за присланную помощь. Поэтому неудивительно, что именно Сюй Чжихэна теперь превозносили как главного спасителя.
И отчего-то Линь Ханю вдруг стало тяжело на душе. Сюй Чжихэн действительно был профессором, которого он глубоко уважал ещё со студенческих лет. Наверное, именно благодаря его простоте в общении и выдающимся научным знаниям Линь Хань так часто посещал его лекции.
Но стоило поставить на другую чашу весов Хэ Юнтина, как он понял: оказывается, он вовсе не так спокоен, сдержан и беспристрастен, как всегда считал. Пусть заслуга Сюй Чжихэна и была бесспорной, Линь Ханю всё равно не хотелось, чтобы Хэ Юнтину пришлось слушать слухи, которых он не должен был слышать, и нести бремя, которого он не заслуживал.
Пусть он почти всегда выглядел холодным и суровым, на самом деле Хэ Юнтин был удивительно чистым и мягким человеком.
Лишь когда день начал клониться к закату, когда знакомая слабость вновь дала о себе знать, Линь Хань понял, что слишком долго просидел в оцепенении и даже забыл выпить питательный раствор.
На самом деле у Линь Ханя никогда не было хорошего аппетита. При его телосложении обычная пища почти не помогала восстановить силы, а если он с головой уходил в работу, то мог и вовсе забить на трёхразовое питание, в такие моменты ему достаточно было вовремя принимать питательный раствор.
Он только успел взять упаковку в руки, как у двери послышались шаги. На этот раз Хэ Юнтин не колебался, как при прошлом возвращении, а сразу пошёл в квартиру.
Линь Хань поднял голову и встретился с ним взглядом. Всё это было почти так же, как и раньше, но теперь его чувства были совсем другими. Если прежде оставались лишь догадки, то теперь они превратились в уверенность, подкреплённую фактами.
— Ты вернулся? — первым заговорил Линь Хань.
Хэ Юнтин кивнул и тихо отозвался:
Заметив у него в руках упаковку с питательным раствором, он привычным движением забрал её, открыл и снова протянул Линь Ханю.
На этот раз тот не упрямился. Послушно взял упаковку и спокойно, глоток за глотком, выпил всё содержимое, даже ни разу не поморщившись.
Линь Хань моргнул и честно признался:
— Тогда ты… — он не успел договорить, Линь Хань просто потянул его за руку, заставляя подойти ближе.
И, как обычно, стоило сократить расстояние, как до него донеслись мысли Хэ Юнтина.
【И чего это он вдруг стал таким послушным? 】
От этой простой мысли настроение Линь Ханя почему-то сразу улучшилось. Он невольно улыбнулся.
— А разве я хоть когда-нибудь был непослушным?
Обычный разговор. Самые обычные мысли. Но именно сейчас Линь Хань вдруг почувствовал настоящее, осязаемое счастье — Хэ Юнтин действительно менялся. Пусть очень медленно, пусть иногда его мысли были до смешного простыми, но шаг за шагом он словно становился всё более цельным, во всех отношениях.
Хэ Юнтин позволил Линь Ханю держать себя за руку. Хотя совсем недавно они полностью раскрылись друг перед другом, сейчас они были так же невинны, как двое еще не закончивших школу учеников, и могли так держаться, переплетя пальцы друг друга, целую вечность
— Завтра я возвращаюсь на работу.
Если Линь Хань задавал вопрос, Хэ Юнтин пусть и коротко, но всегда отвечал.
— В ближайшие дни, наверное, будет много дел. Скорее всего, я уже не смогу приходить.
— Тебе ведь тоже скоро возвращаться на базу?
— Профессор Сюй действительно сможет его вылечить?
На этот раз Хэ Юнтин ответил чуть подробнее:
— Он не давал никаких гарантий. Но проблему на Протонной звезде он действительно решил. После возвращения, благодаря накопленному опыту, состояние Ци Цзяцзе тоже стало улучшаться гораздо быстрее, чем раньше.
«Лучше бы хоть немного подумал о себе.»
Хэ Юнтин, кажется, не понял, к чему он клонит.
— Но профессор Сюй действительно…
Линь Хань покачал головой, не давая ему продолжить разговор о Сюй Чжихэне.
— Вообще-то сегодня днём я выходил.
— Подойди ещё ближе, хорошо? — Просить об этом ему было уже не так неловко, как раньше. — Я хочу сесть к тебе на колени.
Хэ Юнтин, как всегда, не стал задавать лишних вопросов. Он лишь послушно обнял Линь Ханя за талию, бережно притянул к себе и усадил его к себе на колени боком.
— Я знаю, где сейчас твои воспоминания. И примерно знаю, что именно ты забыл. — На этот раз Линь Хань улыбнулся с заметным усилием, — правда ведь я молодец?
Линь Хань понимал: он уже догадался.
— Ну же, генерал, — он, словно непослушный подросток, повторил ещё раз, — похвали меня.
Хэ Юнтин ещё крепче, но всё так же осторожно прижал его к себе и очень серьёзно произнёс:
— Мистер Линь… вы и правда замечательный.
Линь Ханю почувствовал, что его эмоции всё ещё в пределах нормы. Он с трудом прогнал подступившую к глазам горечь и тихо спросил:
— Тогда скажи мне, генерал… почему твой мех называется M2742?
Руки Хэ Юнтина были тёплыми, а объятия — удивительно бережными.
Линь Хань тоже поднял руки и обвил ими его шею.
【Все, чего я больше не помню… связано с мистером Линем, верно? 】
— Прости, — тихо сказал Хэ Юнтин. Он слегка опустил подбородок ему на плечо. — Я… забыл.
— Я не знаю, почему ты решил забыть меня. Но приказ отдал ты сам — и именно Лу Аньхэ, — честно ответил Линь Хань. — Я также не знаю, что будет значить для нас обоих возвращение этих воспоминаний, — он на мгновение замолчал, — возможно, всё закончится совсем не так, как мы себе представляем. А может быть, стоит нам узнать правду — и нынешнее положение вещей изменится уже необратимо.
Говорил он спокойно, без той растерянности и боли, что захлестнули его в тот момент, когда он впервые увидел воспоминания Хэ Юнтина.
— Но прежде чем это произойдёт… я хочу заново представиться тебе.
Линь Хань слегка упёрся ладонью ему в плечо, приподнялся, сидя у него на коленях, ненадолго задумался, а затем широко и искренне улыбнулся.
Хэ Юнтин, кажется, впервые видел его таким: глаза Линь Ханя мягко изогнувшиеся в улыбке, черты лица, которые стали ещё нежнее. Он напоминал цветок, который тихо распускается за одну ночь на далёкой планете с необычными существами. Вокруг могли быть сколько угодно чудес, но взгляд всё равно невозможно было отвести именно от него.
Его лицо всегда было спокойным и мягким, без малейшей агрессии. И всё же для Хэ Юнтина он с самого начала был не похож ни на кого другого — человек с собственной, неповторимой внутренней силой. Глядя на него сейчас, он невольно вспомнил те дни, которые они когда-то провели вместе на окраине Империи.
Линь Хань посмотрел на него, затем поднял руку и легко поправил ему волосы — в этих глубоких голубых глазах напротив сияла ярким светом когда-то забытая и заблудшая, но так и не угасшая любовь
— Меня зовут Линь Хань. Мой номер — 2472W, — с улыбкой произнёс он. — И я очень рад, что ты полюбил меня.
Линь Хань никогда не был человеком, который живёт прошлым. Настоящее и есть жизнь, а бесконечные оглядки назад лишь приносят лишнюю печаль. И всё же в этот миг, встретившись взглядом с Хэ Юнтином, ему стало больно.
Он не цеплялся за собственное прошлое, но это вовсе не означало, что он не способен сожалеть о прошлом другого человека.
Он даже не хотел представлять, что было бы, если бы Лу Аньхэ тогда не отправил ему то приглашение. Встретились бы они вообще? Или действительно разминулись бы навсегда, а вся любовь Хэ Юнтина так и осталась бы заперта внутри маленького камня, который он так и не смог подарить, обречённого вместе с безымянными экспонатами музея погрузиться в вечный сон?
Но прошлое уже не изменить, и, к счастью, спустя столько лет Хэ Юнтин наконец получил то, о чём когда-то так долго мечтал.
Лишь теперь Хэ Юнтин понял, что означали эти цифры и буквы. На одно короткое мгновение на его лице промелькнули изумление и растерянность, но почти сразу Линь Хань услышал уже совсем другой внутренний голос.
【Когда мистер Линь узнал, что я его забыл… ему, должно быть, было очень больно.】
— Мне не больно, — тихо сказал Линь Хань. На этот раз он не заплакал, только опустил взгляд на Хэ Юнтина и улыбнулся, — я очень счастлив. Оказывается, ещё тогда ты уже пронёс меня через всю Галактику.
Он вспомнил, что когда-то Хэ Юнтин тоже страдал космической болезнью. Возможно, в те годы он сидел, прислонившись к меху, названному в честь его студенческого номера, размышлял о смысле своего существования… и думал о нём.
— Поэтому тебе не нужно извиняться передо мной.
Линь Хань обвил руками его шею. Голос его был тихим и мягким, словно лёгкое пёрышко коснулось самого уха.
— Если бы всё можно было начать сначала… — он ещё крепче прижался к нему, — я хотел бы, чтобы ты осознал свою любовь ко мне немного раньше.
Следующая глава 92
Предыдущая глава 90